Взъерошенные кудряшки пришли в движение: юноша с трудом поднял голову от сложенных на парте рук. Непослушная чёлка налезала на глаза, а из уст вырвалось сонное, сокрушённое бурканье:
— Чего тебе?
Поспать человеку нормально не дают… Наставник-то ещё даже не пришёл.
Цзи Пин опешил:
— Да так… ничего особенного.
Ли Мао недовольно смерил его тяжёлым взглядом и снова зарылся лицом в рукава свитера. Причём сделал это с такой досадой — уткнувшись лбом несколько раз подряд, — что со стороны казалось, будто пушистый котёнок изо всех сил капризничает, бодая тебя в грудь и недовольно посопивая.
Цзи Пин окончательно потерял связь с реальностью. Стараясь не производить лишнего шума, он осторожно примостился на самом краешке табурета.
Бряк!
Сдавленный вопль отбитого копчика прорезал тишину класса. Парень тут же испуганно зажал себе рот ладонью и вскинул глаза — аккурат навстречу сонному, фарфорово-розовому личику юноши.
Длинные ресницы бросали мягкую тень на нижние века, а полуприкрытые глаза цвета светлого кофе ещё подёргивала подёрнутая сном влажная поволока.
Цзи Пин весь одеревенел.
Ли Мао несколько секунд смотрел на него мутным взглядом, после чего сладко зевнул и с королевским величием протянул изящную ручку. Каждая фаланга, каждый аккуратный ноготок смотрелись совершённым произведением искусства.
Цзи Пин затаил дыхание, глуповато склонив голову.
Ли Мао склонил голову в ответ — торчащий на макушке вихор забавно дрогнул — и брезгливо поморщился:
— Ты так и будешь сидеть?
«Ё-моё, до чего милый!»
Цзи Пин, точно заворожённый, сжал мягкую, тёплую ладошку. Но тут же в ужасе отпрянул, вскочив на ноги, словно обжёгся.
Парень покраснел до корней волос, превратившись в яркую свёклу. Покорно уложив руки на колени, он снова примостился на краешке стула:
— И-извини… Прости, что разбудил.
Будучи сдёрнутым со сна дважды подряд, Ли Мао окончательно лишился желания спать. Подперев щёку кулачком, он лениво обвёл взглядом аудиторию:
— Пустяки.
Современная учебная аудитория вызывала у него искреннее изумление. Особенно диковинные люстры и странная доска с проектором. Стоило Ли Мао наткнуться взглядом на очередной непонятный предмет, как его блестящие миндалевидные глаза оживлялись от детского любопытства.
Ученики Восьмой группы дружно прижали ладони к груди.
Парторг Янь Вэньцзин, одарив класс ослепительной улыбкой, бесцеремонно протиснулась к парте Цзи Пина и пропела с наигранным елеем:
— Цзи Пин, ты ведь сам говорил, что мечтаешь уступить мне место? Преподаватель вот-вот придёт. Давай, меняемся прямо сейчас!
Цзи Пин упёрся ногами в пол, надулся и, процедив сквозь зубы, рябкнул:
— Парторг, у тебя что, со слухом проблемы?! Не говорил я такого! Мы с Ли Мао — лучшие кореша, с какого перепугу я уходить буду?!
Одногруппники возмущённо зашушукались: «Ну да, а кто ещё с утра пораньше поливал Ли Мао грязью на форуме?! В теме все доказательства висят!»
Цзи Пин с молниеносной скоростью выхватил телефон и снёс свой пост, после чего с наглой ухмылкой сгрёб Ли Мао за плечо:
— Мы же братаны, верно?
Класс лишился дара речи.
Парторг покраснела от злости и прорычала с грацией разъярённой тигрицы:
— Меняемся-а-а!!!
Но Цзи Пин проявил стойкость духа: намертво врос ягодицами в сиденье, защищая свою территорию.
Бойню прервал звонок. В аудиторию неторопливо вошёл пожилой человек в строгом традиционном халате-ханьфу.
Класс мгновенно затих, все выпрямили спины.
Янь Вэньцзин отступила ни с чем, одарив затылок Цзи Пина исполненным ненависти взглядом. Тот, едва переведя дух, подтолкнул к Ли Мао учебник:
— Вижу, ты без книг. Давай ко мне двигайся.
Ли Мао даже не взглянул на фолиант и лишь с лёгким отвращением отодвинул его, лениво развалившись на столе.
С какой стати знатный изнеженный барчук должен корпеть над книгами?
Ли Юаня и его августейшего отца с братьями здесь нет. Учиться? Да ни за что на свете!
Котик Ли расслабленно растянулся на парте и скосил глаза на доску.
В прошлой жизни его отец нанимал лучших умов Поднебесной, но те, будучи людьми утончёнными и обидчивыми, быстро выдыхались от выходок своего капризного ученика и, взмахнув рукавами, со скандалом увольнялись. Пока в дом не пригласили знаменитого Старого господина Ци… Вот тогда-то для Ли Мао и начался настоящий ад.
Вспомнив этого величественного старца, юноша подсознательно вздрогнул и слегка погладил себя по макушке, успокаивая: «Это всего лишь книга, моего наставника здесь быть не может».
Напустив на себя заносчивый вид, Заносчивый Котик вскинул подбородок, намереваясь с порога прищучить нового преподавателя…
И оцепенел.
Воображаемый пушистый хвост застыл в воздухе.
Цзи Пин прикрылся книгой и зашептал над самым ухом:
— Это же лекция самого Великого господина Ци! На его занятия за любые деньги не пробиться!
Старик Ци — или Ци Жу — являлся признанным патриархом современной мысли, прославленным литературоведом, наследником рода Ци в тридцать пятом колене и непревзойдённым мастером каллиграфии. Если бы директор академии Цзиньбэй не был его давним учеником, затащить сюда такую величину не удалось бы ни за какие сокровища мира.
Ли Мао замёрз окончательно.
Он прекрасно знал, кто такой Ци Жу. Более того: кроме родного сына старого учёного, никто в этом мире не знал этого строгого, но доброго учителя так близко, как он!
Великий наставник Ци — признанный Новым императором Ли Юанем Учителем Государя, верный слуга трёх династий, отдавший все силы благу народа.
А Ли Мао… был его последним, любимым учеником.
Старик Ци отличался безупречной честностью и великодушием, но больше всего на свете презирал капризных баловней судьбы, гордившихся своим происхождением и не знавших уважения к старшим. Ему было плевать на связи — если человек вызывал у него отвращение, пощады ждать не приходилось. Поговаривали, что в своё время он собственноручно выгнал со двора немало богачей, нагло явившихся за его автографом.
Таких, как нынешний Ли Мао, Старый господин Ци возненавидел бы семерично.
Осведомлённый о проделках юного Ли — его высокомерии, издевательствах над одногруппниками и хамстве преподавателям, — профессор не стал устраивать сцен. Он лишь бесстрастно произнёс:
— Поскольку вы не соизволили принести учебник, полагаю, материал вы знаете назубок. Будьте любезны, зачитайте по памяти «Трактат о государственной политике», продемонстрируйте классу пример.
Пятьсот страниц сплошного текста!
По аудитории прокатился гул.
Ли Мао опустил голову, его фарфоровые пальчики судорожно сжались на гладкой столешнице.
Цзи Пин решил, что парень впал в ступор от ужаса. Неуверенно откашлявшись, он дрожащей рукой поднял ладонь:
— Учитель, у Ли Мао была уважительная причина…
Не успел он договорить, как рядом раздался резкий скрежет ножек стула по полу.
Восьмая группа с изумлением наблюдала, как вальяжный, расслабленный юноша мгновенно выпрямился, словно струна, и, чинно сложив руки перед грудью, отвесил безупречный глубокий поклон в сторону кафедры:
— Наставник… — выдохнул он с едва сдерживаемой, отчаянной хрипотой в голосе.
Восьмая группа: «…»
Мягкие лучи зимнего солнца мягко очерчивали изящный силуэт юноши. Его движения поражали благородством и плавностью — юный барчук казался воплощением утончённости и не имел ничего общего с тем лентяем, который минуту назад спал на парте.
Учителю Ци это показалось невероятно знакомым. Будто очень давно другой гордый, красивый юнец точно так же лукаво кланялся ему и с напускной важностью чеканил: «Учитель!»
Профессор Ци замер на секунду, вглядываясь в стоящего перед ним студента, после чего тихо произнёс:
—…Встаньте.
Ли Мао поджал губы:
— Слушаюсь.
Поняв, что отвертеться не удастся, он привычным движением поправил воображаемые полы длинного халата, заложил одну руку за спину и зажмурился.
Цзи Пин прошептал:
— Слушай, может, просто извинишься перед ним?..
— «Изречения семьи Ци гласят…» — чистый, звонкий голос юноши эхом разнёсся по аудитории.
Когда Ли Мао без единой запинки выдал первую страницу, одногруппники подумали: «Надо же, просто повезло. Наверняка дома зазубрил начало, чтобы хоть как-то обелить себя».
Когда Ли Мао дошёл до пятой страницы, выражения лиц студентов стали строже: «Что за чертовщина? У него что, микронаушник?!»
На десятой странице у Восьмой группы буквально глаза на лоб полезли: «Да я глупее этого кота!»
А когда юноша дошёл до тридцатой страницы:
— «Как вещал Новый император, дерзкие суждения…»
— Достаточно, — ошеломлённо прервал его профессор Ци.
Старец неотрывно смотрел на юношу, который осторожно приоткрыл один глаз. Поняв, что попался, Ли Мао тут же напустил на себя предельно серьёзный вид, снова глубоко поклонился и с надеждой спросил:
— Наставник… могу я сесть?
Он изо всех сил пытался казаться равнодушным, но в глазах застыло отчаянное молящее ожидание. Первые тридцать страниц он вытащил на старых дрожжах, но ещё немного — и строчки в голове окончательно перепутаются!
Однако Великий господин Ци вдруг тихо спросил:
— Скажите… мы прежде нигде не встречались?
Ли Мао онемел. Но не успел он выдумать ложь, как старый профессор потёр уставшие глаза и махнул рукой:
— Ладно, ладно… Садитесь. Но в следующий раз непременно берите книгу!
Пронесло! Ли Мао с трудом подавил победный вздох, сохраняя на лице маску подобающей сдержанности, отвесил ещё один вежливый поклон и вальяжно опустился на стул.
Признаваться учителю он категорически не собирался — иначе заучиванием одного лишь трактата дело точно не обошлось бы!
Цзи Пин остолбенел окончательно. Из его ослабевших пальцев выскользнул учебник и с глухим стуком упал на парту, но парень даже не шелохнулся.
Желая лишний раз не привлекать к себе внимания профессора, Ли Мао изогнул изящную бровь и скосил глаза на упавшую книгу.
Цзи Пин тут же подхватил фолиант и едва ли не на вытянутых руках пододвинул его к соседу:
— Прошу вас, читайте! Только после вас!
Ли Мао с благосклонной чинностью раскрыл учебник аккурат посередине:
— Благодарю.
Глаза Цзи Пина сияли откровенным восторгом.
Ли Мао, давно привыкший к лести и обожанию свиты, лениво подпёр подбородок ладонью и тихонько зевнул.
Он искренне не понимал, из-за чего поднялся такой ажиотаж. В роду Ли среди молодёжи насчитывалось два десятка душ, и каждый — от мала до велика — досконально владел Шестью Искусствами. Сам Ли Мао на их фоне казался сущим отъявленным лентяем, едва похваставшимся поверхностными познаниями, — так, середнячок, тридцатое место в мире, не больше.
Но какова выдержка! Какое невозмутимое величие!
Выражение лица Цзи Пина сменялось от шока к благоговению. Теперь он смотрел на соседа как на непризнанного гения, мгновенно выстроив в голове целую драму о том, как юный талант годами скрывал свои дарования по веским причинам.
Впрочем, не один Цзи Пин впал в прострацию. Вся Восьмая группа пребывала в глубоком трансе до самого звонка. Студенты даже забыли про университетский форум. В этот день разум явно покинул либо Ли Мао, либо их всех скопом.
***
А тем временем на виртуальных просторах Цзиньбэй бушевала буря.
Снимки юноши, идущего в корпус, разлетались по форуму с молниеносной скоростью. На платформе вспыхнула эпидемия: пользователи наперебой восторгались неземной красотой незнакомца и сулили щедрое вознаграждение за его контакты. Поэтическая идиллия продолжалась до тех пор, пока кто-то не усомнился:
«Слушайте, а вам не кажется, что лицо какое-то знакомое?»
После долгой паузной тишины в ветке проклюнулся несмелый комментарий:
«Я, конечно, извиняюсь… но существует ли вероятность, что это Ли Мао?..»
«…»
«…»
«!!!»
«Всё, романтика сдохла! Нафига ты всплыл с этим именем?!»
«С чего это он вдруг нарядился? Какую ещё подлянку вынашивает?»
«Погодите-ка! У них же сегодня первая лекция у Старого господина Ци! Ха-ха, обосраться можно! Он что, реально надеется, что если прикинется нежным белым цветочком, Великий профессор сменит гнев на милость?!»
«А-а-а, так вот в чём дело! Точно, вспомнил! Профессор Ци в своё время публично хвалил Вэнь Ичэня!»
Общественное мнение быстро качнулось в привычную сторону. Смазливая рожица? Ну и что с того! Красоту на хлеб не намажешь, а душонка-то у него всё равно гнилая да пакостная.
Лин Юй отчаянно пыталась в одиночку отмыть репутацию своего любимца, но, пораскинув мозгами, поняла, что оправдать его поступки просто нечем. Впав в беспросветное уныние, она бессильно растянулась на парте.
Её подруга Чэнь Жань, тайком сохранив фотографию юноши, сочувственно похлопала её по плечу:
— Ты просто поддалась его чарам. Ничего страшного, с кем не бывает, это не стыдно.
В конце концов, мордашка у парня действительно вышла сокрушительной: на крупном плане — ни единой поры! Если бы не дурная слава настоящего Ли Мао, Чэнь Жань сама бы без памяти влюбилась и рвала за него жилы куда яростнее Лин Юй.
Чэнь Жань вздохнула с наигранной жалостью.
— Нет, — неожиданно заупрямилась Лин Юй.
— Чего «нет»?
Едва прозвенел звонок с урока, Лин Юй сличила время по часам, сгребла подругу за шкирку и вихрем помчалась к выходу. Она не могла допустить, чтобы её сладкого малыша обделили теплом!
Чэнь Жань чувствовала себя жертвой зверского покушения. Усевшись на каменные ступени около стадиона, она зашлась оглушительным кашлем и вылупилась на мир глазами уснувшей камбалы.
Лин Юй же, уперев руки в бока, встала на цыпочки и навела бинокль на арку филологического факультета.
— На что ты вообще надеешься?! — возмутилась Чэнь Жань, вытирая слезы. — Да тут и гадать нечего: Старик Ци выставил его за дверь проветриться на весь урок!
Она показала язык и сердито добавила:
— Ребята из Восьмой группы не такие поверхностные, как ты! На фальшивую личину Ли Мао они ни за что не клюнут!
Лин Юй одарила её взглядом, полным святого, неземного милосердия:
— Малышка, мамочка всё равно любит тебя.
Чэнь Жань обомлела.
От арки корпуса филологов донёсся гул голосов.
— Идут! Идут! — драматично запричитала Лин Юй.
Чэнь Жань фыркнула и, стеная от боли в растянутом плече, повернула голову. Наступала большая перемена перед обедом, и девушка уже во всех красках представляла, как лишённого семейной крыши Ли Мао с позором спустили с лестницы. Вполне возможно, он даже хромает!
Прищурившись, Чэнь Жань разглядела целую ораву парней — они шагали впереди, хохоча и перебрасываясь баскетбольным мячом.
«Хм, празднуют долгожданную месть? — подумала она. — Ещё бы, физорг Восьмой группы Цзи Пин раньше чуть ли не куклу Вуду на Ли Мао шил. Кабы не связи их семей, давно бы морду набил».
Но тут её взгляд зацепился за фигуру чуть позади.
«Ой… А это ещё что за юный небожитель? Кожа-то какая фарфоровая…»
Чэнь Жань вцепилась пальцами в металлическую сетку ограждения и буквально плющила об неё нос.
— Мать моя… — прошептала она в священном трепете. — Да это же божественный лик! Вы только гляньте на эти пушистые реснички! А губы-то, губы — как лепестки сакуры! Так и хочется чмокнуть его в кончик носа! М-да, только вот больно уж знакомый силуэт…
— Это Ли Мао, — загробным голосом произнесла Лин Юй.
Забор под пальцами Чэнь Жань содрогнулся в конвульсиях.
Она медленно опустила взгляд. Невозмутимый взор подруги не оставлял сомнений: это не шутка.
Металлическая сетка мелко задрожала под её руками. Чэнь Жань глубоко вдохнула:
— Я… я тебя поняла.
Живой человек и плоское фото — это же небеса и земля!
Лин Юй с понимающим вздохом похлопала соратницу по плечу.
Чэнь Жань умыла лицо ладонями и попыталась вернуть утерянные позиции:
— И всё же я останусь при своём! Толща миловидности не перекроет паскудный характер! Вон, посмотри на него: никто даже рядом идти не хочет, обедать с ним никто не…
Чэнь Жань ткнула пальцем в сторону аллеи.
В ту же секунду идущий впереди Цзи Пин изящно развернулся на пятке и с лёгким замахом пасанул баскетбольный мяч прямо в Ли Мао.
— Совсем озверели?! — визгнула Чэнь Жань. — Мячом в человека пулять?!
— Ах ты паскуда, только тронь моего малыша! — взревела Лин Юй.
Но мяч мягко опустился в руки юноши.
Ли Мао на мгновение растерялся и недоумённо погладил оранжевую сферу. Тонкие фарфоровые пальцы на шершавой поверхности смотрелись кусочками драгоценного нефрита.
Девушки у забора синхронно затаили дыхание.
Ли Мао поднял голову, щурясь от яркого солнца. Чуть склонив макушку набок, он высоко поднял мяч и сонно спросил:
— Это цуцзюй?
Цзи Пин смущённо откашлялся и забормотал, заикаясь:
— Ну… типа того. Только его руками бросают. У нас во второй половине занятий нет, пойдёшь с нами сыграть?
В глазах Ли Мао мелькнула искорка любопытства, он с интересом повертел игрушку в руках.
Заметив это, толпа парней во главе с Цзи Пином мгновенно облепила юношу со всех сторон, наперебой объясняя правила и наглядно демонстрируя движения.
Лин Юй и Чэнь Жань так и остались висеть на железной сетке, ошарашенно глядя вслед удаляющейся компании.
— Слушай… — подала голос Чэнь Жань. — Мне одной кажется, что они не совсем похожи на драчунов, только что спустивших врага с лестницы?
— Тебе не кажется, — заторможенно кивнула Лин Юй и выхватила смартфон.
На форуме уже пылал очередной пожар.
«Мать твою! Я своими глазами видел, как студенты отделения литературы попёрлись в столовую ВМЕСТЕ С ЛИ МАО! Трижды повторяю: ВМЕСТЕ С ЛИ МАО! У меня что, галлюцинации?!»
«Ы-ы-ы, я тоже это видела! Официально заявляю: с сегодняшнего дня я фанатка его мордашки! (Дисклеймер: к его характеру это не относится, мимо пролетай!)»
«Чё за дела?! О ком вы вообще говорите, о Ли Мао?!»
«Слоупок хренов, ты бы ещё через неделю очнулся!»
***
Столовая. Столик спортивной секции.
Дюжий, высокого роста парень выключил экран смартфона и глумливо хмыкнул:
— Кучка поверхностных идиотов. Что тут отмывать-то? Ладно, во второй половине дня мы с ним побалуемся.
— Босс, да он на снимках вообще сам на себя не похож, — промямлил вице-капитан команды, задумчиво разглядывая фото. — Думаешь, опять какую-то подлянку задумывает?
— Да плевать, что он там задумал. Если эта дрянь посмеет ступить на площадку — живым с неё не уйдёт.
Вице-капитан продолжал хрустеть вафлей, залипая в телефон. Капитан смерил его тяжёлым взглядом и отвесил подзатыльник:
— Только о жратве и думаешь!
У баскетбольной сборной с Ли Мао имелись давние, кровавые счёты. Ранее хилый, вечно мрачный Ли Мао сам в мяч играть не умел, но регулярно отирался возле площадки и брызгал ядом. Капитан сборной Цзиньбэй годами ковал славу команды, выбивая золото на национальных чемпионатах, и органически не переваривал заносчивого барчука, швырявшегося папиными деньгами. Как-то раз дело чуть не дошло до массовой драки — благо физрук вовремя разнял.
И если Ли Мао сегодня действительно вылезет на паркет, они снимут с него шкуру!
***
— Апчхи!
Защекотало в носу, и Ли Мао сладко зевнул.
http://bllate.org/book/37821/4845791
Готово:
