— Он для меня не более чем игрушка, — после долгого молчания наконец обронил Фу Чанцюэ.
Чэнь Фансюнь тем временем мысленно перебирал рабочее расписание Се Чжуцина. На следующей неделе тот улетал в командировку в Юаньчэн — билеты куплены, отель забронирован, а все дела переданы второму секретарю, так что самому Фансюню сопровождать босса не придется.
Заявление об увольнении на имя Хэ Сияня тоже было готово. Стоило на следующей неделе завершить передачу дел, как можно будет наконец уйти, сбросив с плеч хотя бы часть этой неподъемной ноши. У Генерального директора Цзяна серьезных задач в ближайшее время не предвиделось, так что эти обязанности пока можно отложить в сторону.
Мысли Чэнь Фансюня летели по привычной колее, методично сортируя графики многочисленных работодателей. Он мысленно отмечал упущенные мелочи, решив скорректировать расписание сразу, как только разберется с делами Фу Чанцюэ.
А Фу Чанцюэ всё не унимался, продолжая говорить о Сун Цине:
— Это я вытащил его из грязи! Какое он имеет право разговаривать со мной в подобном тоне?! — Мужчина сжал кулаки. Холодное пренебрежение и явная неприязнь со стороны Сун Циня задевали его за живое, хотя он и сам не мог бы объяснить почему.
Он не понимал, откуда в нем эта болезненная чувствительность к чужой злости, граничащая со скрытым страхом. Какая глупая, ненужная слабость! И какая ирония для человека его склада.
Чэнь Фансюнь слушал его с мягкой, участливой полуулыбкой — идеальный слушатель, воплощение понимания. Спокойный, сосредоточенный взгляд из-под стекол очков дарил собеседнику ощущение абсолютной безопасности и безграничного терпения.
Вглядевшись в эти безмятежные глаза, Фу Чанцюэ глухо пробормотал:
— Чего еще ему не хватает?..
Чэнь Фансюнь тем временем отстраненно размышлял о своем:
«Надо бы попозже скинуть денег Яин. Сколько там у нее на карте осталось? С ее тратами вечно никакого покоя».
— Возможно, господин Сун просто напуган, — услужливый разум Чэня вычленил ключевые слова из монолога босса, и он тут же выдал проверенную, умиротворяющую реплику.
Подобной психологической практикой ему приходилось заниматься регулярно. На бумаге он числился личным помощником генерального директора, но в реальности кем только не успел побывать: и курьером, и семейным консультантом, и психотерапевтом, и личным водителем, и шеф-поваром, и ходячей энциклопедией, и фитнес-тренером, и телохранителем... А пару раз даже примерил на себя роль коварного соблазнителя при поимке неверных супругов и вышибалы, помогающего эту самую неверность доказать. Короче говоря, список его неофициальных должностей стремился к бесконечности.
Он умудрился даже примерить роль няни: капризные дети некоторых его нанимателей обожали «дядю Чэня», который умел показывать фокусы из ниоткуда и вообще напоминал им всемогущего робота-кота Дораэмона с его бездонным карманом чудес.
Не будь Фу Чанцюэ взрослым дееспособным мужиком, Фансюнь с превеликим удовольствием велел бы ему закрыть рот, а то и вовсе зашил бы его суровыми нитками, чтоб не болтал лишнего.
Но субординация требовала смирения. Сейчас его задача — изображать глубокое сопереживание, отслеживать реакцию руководства и давать ни к чему не обязывающие, максимально обтекаемые советы. Главное — потакать эго начальника и не перегибать палку. В конце концов, правила игры диктовал не он.
— Страх? — озадаченно переспросил Фу Чанцюэ.
В личной картотеке Чэнь Фансюня этот человек шел под кодовым именем «Тиран». Настоящий самодержец: деспотичный, заносчивый, привыкший со школьной скамьи быть центром вселенной. Баловень судьбы, бравший от жизни всё и не признававший компромиссов, он понятия не имел, что значат слова «отступление» или «испуг». Встреть он их в тексте, лишь брезгливо бы хмыкнул и пролистнул дальше.
Скрывая за вежливой, бесстрастной маской лавину подступающего раздражения, Чэнь Фансюнь спокойно пояснил:
— Именно так. Господин Сун беззащитен перед вами. У него нет оружия, которым он мог бы оградить себя, поэтому колкости и колючие фразы стали его единственной броней. Это всего лишь инстинктивная попытка защититься.
Фансюнь вовсе не питал иллюзий, будто деспотичный шеф внезапно прозреет и бросится пылинки сдувать со своего сожителя. Помощник преследовал исключительно корыстную цель: заткнуть фонтан откровений вспыльчивого босса, пока тот окончательно не утомил его своими душевными излияниями.
В одном Хэ Сиянь был абсолютно прав — в делах сердечных Чэнь Фансюнь смыслил чуть меньше, чем ничего. Будь у него цель преуспеть на этом поприще, он бы давно подался в эзотерику, прикупил колоду Таро и вешал лапшу на уши клиентам, опираясь хоть на какие-то авторитетные прогнозы. Было бы куда проще, чем вымучивать советы из головы. Импровизировать на ходу было невыносимо тяжело.
В его подписках и без того висела добрая сотня психологов-самоучек и любовных коучей. Ему приходилось ежедневно пролистывать тонны романтического мусора лишь для того, чтобы пополнять свой ментальный архив шаблонных ответов на все случаи жизни.
Но если его сегодняшнее красноречие хоть немного облегчит жизнь несчастному Сун Циню, это уже можно считать победой.
История Сун Циня и его мучителя была банальна до зубовного скрежета. Выходец из неблагополучной семьи, как две капли воды похожий на «первую любовь» властного босса, случайно сталкивается с ним на подработке, без памяти влюбляется, но сказка быстро сменяется жестоким разочарованием.
В те редкие моменты, когда Фу Чанцюэ вел себя по-человечески, он умел казаться невероятно притягательным. Неудивительно, что вечно сомневающийся в себе, ранимый юноша мгновенно угодил в расставленные сети.
Счастье длилось недолго: вскоре всплыла горькая правда о роли эрзац-копии. А поскольку долгов перед благодетелем накопилось неподъемно много, бедолаге пришлось безмолвно принять условия этой унизительной сделки. И вот теперь их драма плавно подошла к фазе неизбежного краха.
Едва Чэнь Фансюнь успел подытожить в уме этот нехитрый сценарий, как Фу Чанцюэ спросил:
— Неужели я действительно внушаю ему такой ужас?
«Улики налицо, ваша светлость, отпираться бессмысленно».
«В следующий раз, когда Яин засядет за "Легенду о Чжэнь Хуань", обязательно попрошу её убавить звук. А то у меня уже цитаты из головы не вылезают».
Пока босс изливал душу, Фансюнь умудрился мысленно распланировать весь свой колоссальный рабочий график на месяц вперед. Поразительная продуктивность! И сколько же воды лилось из уст этого человека, если ее хватило на полноценную ментальную ревизию?
Прямого ответа на скользкий вопрос Фансюнь давать не собирался, ограничившись мягким советом:
— Возможно, вам стоит открыто поговорить с господином Суном.
Фу Чанцюэ опустил голову, о чем-то напряженно размышляя. Спустя минуту он поднял взгляд на помощника и с несвойственной ему нерешительностью спросил:
— А ты... ты меня боишься?
Подобный вопрос из уст гордеца звучал дико. Чэнь Фансюнь даже на мгновение растерялся и слегка приподнял брови от удивления. Тщеславие этого человека превосходило любые мыслимые масштабы. Он обычно презирал малейшие проявления слабости и никогда бы не опустился до подобных расспросов. Что это — тонкая проверка или скрытая угроза?
В голове Фансюня вихрем пронеслись десятки вариантов развития событий. Ощущение было такое, словно он держит ответ перед патологически подозрительным монархом.
И эта паранойя не была беспочвенной. На заре карьеры он, будучи наивным юнцом, набил слишком много шишек из-за собственной простоты, поэтому теперь предпочитал трижды взвесить каждое слово, пусть даже это попахивало ментальным переутомлением.
«Я ему вообще-то личный ассистент, а не евнух при дворе императора! В конце концов, у дома Фу есть свой управляющий, пусть он и выслушивает эти бредни!»
Фу Чанцюэ терпеливо ждал, не сводя с него пристального взгляда. Рядом с этим человеком он необъяснимым образом терял свою былую спесь и монументальную уверенность.
Чэнь Фансюнь занимал пост его личного помощника вот уже три года — абсолютный рекорд среди всех предшественников. Он идеально понимал шефа с полуслова, никогда не допускал промахов в деталях и вел дела с безукоризненной точностью. Наверное, именно поэтому Чэнь Фансюнь оставался единственным, кому Фу Чанцюэ мог доверить свои самые сокровенные мысли.
Фансюнь размышлял доли секунды, но за это мгновение успел мысленно предать анафеме весь род Фу до десятого колена.
— Вы — руководитель, за которым хочется идти, — с безупречной миной выдал он максимально обтекаемую, но приятную для ушей босса фразу.
И в этом не было фальши: как начальник Чанцюэ действительно заслуживал уважения. В профессиональном плане он отличался надежностью, щедро выписывал премии и никогда не придирался к мелочам по пустякам. Если закрыть глаза на его непредсказуемый и взрывной характер, ладить с ним было вполне реально.
Но срезать углы на этот раз не удалось. Шеф требовал однозначности:
— Ответь прямо: да или нет. Боишься или нет?
Фансюнь привычным жестом поправил очки и озвучил именно то, что от него хотели услышать:
— Боюсь.
«Пожалуй, пора вызывать доктора Ци. Пусть проверит его голову на наличие серого вещества».
Ци Юаньшуан не зря дружил с этим психопатом с самого детства — его нелестные диагнозы всегда били не в бровь, а в глаз. Чэнь Фансюнь в очередной раз мысленно согласился с доктором.
Ему было плевать, какую глубокую личную дилемму сейчас решал босс. Чужие страсти не вызывали у него ничего, кроме глухого раздражения. Если бы эти семейные дрязги не мешали рабочему процессу, он бы и пальцем не пошевелил.
Пальцы Чанцюэ, покоившиеся на коленях, едва заметно дрогнули.
— Сходи к Сун Циню, — неожиданно попросил он. — Поговори с ним. Мне нужно знать, что у него на уме. Кажется, ты единственный, с кем он вообще соглашается разговаривать, — утомленно вздохнул мужчина.
Чэнь Фансюнь едва заметно нахмурился, почувствовав, как в душе поднимается волна крайнего недоумения.
«Он вообще понимает, насколько дико это звучит из уст ревнивого сожителя?»
Однако спорить ассистент не стал. Молча поднявшись с кресла, он отправился в спальню выполнять очередное деликатное поручение.
***
В спальне на широкой постели лежал Сун Цин. Он выглядел бледным и хрупким, словно вырезанный из тонкой бумаги силуэт.
Присев на стул у изголовья, Чэнь Фансюнь тихо спросил:
— Как вы себя чувствуете? Что-то еще болит?
Юноша медленно покачал головой, безучастно глядя куда-то сквозь стекло на угасающий день за окном. Фансюнь не стал навязываться с расспросами, позволяя ему собраться с мыслями в тишине.
— Помощник Чэнь, — нарушил молчание Сун Цин. — Я так устал...
Он наконец перевел взгляд на гостя. Мужчина в строгом деловом костюме сидел у края постели так, чтобы не загораживать блеклый свет, льющийся из окна. Этот человек всегда оставался безупречно собранным. Сун Цин помнил его с самого первого дня знакомства с Фу Чанцюэ. Он неотступно следовал за хозяином дома безмолвной тенью и всегда вежливо, ровным голосом называл его «господином Суном».
И именно этот ассистент когда-то лично вручил ему контракт о содержании, безжалостно раскрыв всю неприглядную правду о его роли дублера. Но в этом не было зла. Сун Цин чувствовал к нему лишь благодарность за то, что тот помог вовремя снять розовые очки и увидеть истинное лицо покровителя.
— Вы хотите уйти? — негромко спросил Чэнь Фансюнь.
Сун Цин вскинул на него глаза, полные безнадежности, и вновь покачал головой:
— Он не отпустит меня.
Юноша не понимал, зачем его вообще держат здесь. Для Фу Чанцюэ он был лишь дешевой игрушкой, фальшивкой. А копий может быть сколько угодно — разбей одну, завтра на ее месте появится другая. Тогда как оригинал — его драгоценный оригинал — сиял недосягаемой луной высоко в небесах. Чистый, священный образ, которым невозможно овладеть.
Сун Цин вгляделся в лицо собеседника. За стеклами очков темнели спокойные глаза ассистента. В них не было фальшивой жалости — лишь глубокое, умиротворяющее спокойствие. Они походили на тихую озерную гладь, не знающую бурь. Под этим безмятежным взглядом юноша впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности. Слегка разомкнув сухие губы, он решился на признание:
— Сначала... сначала я действительно любил его. Но сейчас я просто выгорел дотла, — прошептал он. — Мы больше ничего не должны друг другу. Зачем продолжать эту взаимную пытку?
Фансюнь сейчас балансировал на грани между беспристрастным психотерапевтом и доверенным лицом хозяина дома, стараясь говорить максимально мягко и доверительно.
От природы у него был довольно тяжелый взгляд из-за низко посаженных бровей, что невольно создавало ощущение скрытой угрозы. Однако очки отлично сглаживали этот дефект, а в сочетании с напускным дружелюбием и размеренным, успокаивающим голосом заставляли собеседников мгновенно раскрывать душу.
Сун Цин окончательно доверился ему и горько усмехнулся:
— Я ведь даже не похож на него... Бракованная копия, никуда не годная подделка.
Ему как-то довелось случайно увидеть снимок той самой «белой луны» Фу Чанцюэ. Он часами разглядывал собственное отражение в зеркале, пытаясь отыскать хоть каплю сходства с запечатленным на фото юношей, но тщетно. Если уж быть честным, он куда больше походил на...
Сердце Сун Циня внезапно пропустило удар, в груди шевельнулся липкий, холодный страх. Он во все глаза уставился на спокойное лицо сидящего перед ним мужчины, на его опущенные ресницы. С трудом взяв себя в руки, юноша поспешно отогнал безумную догадку.
— Если вы твердо решили уйти, я поговорю с Генеральным директором Фу, — выслушав его, ровно произнес Чэнь Фансюнь.
Если совместное существование превратилось в ад для обоих, к чему продолжать этот фарс? Бессмысленная трата жизни. Он оценивал эти деструктивные отношения с профессиональным цинизмом стороннего наблюдателя.
Пока он размышлял, чужие руки внезапно обхватили его за талию. От неожиданности Чэнь Фансюнь замер, недоуменно глядя вниз. Сун Цин из последних сил приподнялся на постели и крепко прижался к нему.
— Спасибо вам, помощник Чэнь, — глухо прошептал он у него на груди. — Но... не навредит ли это вашей карьере? Вдруг он разозлится на вас?
У него едва хватало сил на это слабое объятие, но иного способа выразить свою признательность он не знал.
Ассистент напружинился, выпрямляя спину струной. Всё его тело мгновенно сковало судорогой отторжения. Процедив сквозь зубы слова, в которых едва угадывалась паника, он вежливо попросил:
— Господин Сун... не могли бы вы меня отпустить?
Сказать простое «спасибо» было более чем достаточно. Физический контакт для него, законченного гаптофоба, был чистейшей пыткой — по коже уже побежали крупные противные мурашки.
Фансюнь неловко занес ладони над плечами юноши, отчаянно соображая, за что бы ухватиться, чтобы аккуратно, но решительно отстранить его от себя. И в этот момент он кожей почувствовал, как воздух в комнате стремительно леденеет.
Он медленно поднял голову. У открытой двери спальни с мертвенно-бледным, искаженным яростью лицом стоял Фу Чанцюэ.
«Тиран» шумно, прерывисто вдохнул. Каждый слог давался ему с видимым усилием, сдерживаемая ярость буквально вибрировала в голосе:
— И что... здесь, черт возьми, происходит?
Чэнь Фансюню оставалось лишь мысленно попрощаться с жизнью.
http://bllate.org/book/37819/4845964
Готово:
