Как показало время, Цзи Суй не ошибся.
Глядя на учиненный перед ней разгром, Фан Чжие безнадежно прижала ладонь ко лбу — создавалось стойкое ощущение, будто на эту вылазку она прихватила с собой ходячую катастрофу, работающую в полностью автоматическом режиме:
— …Ты убил его?
— А разве нельзя было? — склонил голову набок Ю Цинхэ, то ли и впрямь не понимая, то ли мастерски притворяясь дурачком.
Конец у того бедолаги все равно был один, и погибнуть от его руки или от руки Фан Чжие — невелика разница.
Стоявший неподалеку Ван Тяньтянь не спеша откусил кусочек пирожного и с откровенным злорадством процедил:
— Он был всего лишь ширмой, подставной картой истинного кукловода. Убили вы его или нет — роли не играет… Но от лица казино с прискорбием уведомляю вас: теперь этой картой стали вы.
Притворно-учтивый тон, с которым он нарочито обратился к собеседнику на «вы», вызвал у Ю Цинхэ неприятные мурашки по коже. Вскинув бровь, тот усмехнулся:
— Ого, выходит, я теперь тоже «частная собственность» вашего босса?
— Вовсе нет, — Ван Тяньтянь словно невзначай покосился на Цзи Суя и, отправив в рот еще кусочек десерта, многозначительно протянул: — Теперь вы — его имущество, скитающееся на стороне.
— Скитающееся на стороне? — фыркнул Ю Цинхэ с неприкрытым пренебрежением. — Меня что, за незаконнорожденного сынка держат?
Тут же он перевел взгляд на Цзи Суя и с преувеличенной серьезностью добавил:
— Сяньсянь, я в порядке, не вини себя.
Он прекрасно понимал: Цзи Суй — всего лишь «новичок» и ни о каких скрытых «последствиях» ведать не ведал. Сам же Ю Цинхэ согласился на эту авантюру в первую очередь ради того, чтобы парень остался у него в неоплатном долгу. Эх… сколько же душевных сил он положил на благо Третьего региона! От подобных мыслей он едва не расчувствовался сам.
Цзи Суй и впрямь не ожидал от Ю Цинхэ такой решительности. Подражая Ван Тяньтяню, он тоже надкусил маленькое пирожное и с лукавой улыбкой кивнул напарнику.
Увидев это, Ван Тяньтянь вытаращился на него словно на призрака, тут же поперхнулся и зашелся надсадным кашлем. С выражением ужаса на лице он ткнул пальцем в Цзи Суя и, скрипнув зубами, выдавил:
— …Опять передразниваешь!
— Если тебе так удобнее думать, я бессилен, — с невозмутимым видом отозвался Цзи Суй.
Ван Тяньтянь опешил. Как вообще можно с такой невинной миной врать прямо в глаза?!
Пока Ван Тяньтянь закипал от ярости, во мраке потолка с резким шорохом внезапно распахнулся исполинский глаз.
Цзи Суй переглянулся с Гэ Сяосин. Наконец-то удалось вынудить Его показаться.
Впрочем, казалось, око открылось лишь затем, чтобы лениво осмотреться: оно неторопливо скользнуло взглядом по кругу, моргнуло и уже собралось закрыться обратно, как вдруг громыхнул выстрел. Резкий хлопок заставил зрачок в испуге расшириться во весь разрез.
Цзи Суй размеренным шагом подошел к главному креслу. Опустив на стол четыре туза, он произнес обманчиво спокойным, пробирающим до костей голосом:
— Неужели мне нужно пригласить вас лично, сударыня?
Сударыня?..
Глаз во тьме дважды повернулся, словно осмысливая услышанное. В следующее мгновение по комнате расползлись багрово-черные щупальца, похожие на пульсирующие кровеносные сосуды, а из темных углов один за другим поднялись иссохшие мумии.
Гэ Сяосин сидела за столом не шелохнувшись, и во взгляде ее застыло глубокое смятение. Она и сама не понимала, каким образом оказалась в одной лодке с Цзи Суем — в ее тщательно продуманном плане ничего подобного не предусматривалось. Целью Цзи Суя с самого начала был истинный кукловод, а значит, и она сама, и Ван Тяньтянь — точнее, вообще все присутствующие — сделались теперь его «картами».
Ю Цинхэ был картой открытой, они — тайным козырем в рукаве.
Цзи Суй попросту обвел их всех вокруг пальца.
Осознал это и Ван Тяньтянь. Едва заметно нахмурившись, он покосился на девушку:
— Уходим?
— Нет, — отрезала Гэ Сяосин. — От Его имени я спустила восемьдесят миллионов фишек. Он мне этого ни за что не простит.
Да и с самого начала она вовсе не рассчитывала выбраться отсюда живой.
Обстановка накалялась с каждой секундой. Ю Цинхэ оказался намертво прикован к спинке стула невесть откуда взявшимися жилами и не мог пошевелить даже пальцем. Слух уловил сухой хруст ломающихся перекрытий, нагнетая и без того удушливое напряжение, однако паники в его глазах не было. Он лишь бросил выразительный взгляд на Фан Чжие и одними губами скомандовал:
«Уходи первой».
Фан Чжие отреагировала мгновенно. Поняв намек без лишних слов, она вышибла дверь метким ударом ноги и направилась к выходу:
— Если будешь подыхать — не забудь со мной связаться.
Стоило ей переступить порог, как разбитые створки начали срастаться с пугающей скоростью, словно живая плоть под действием бешеной регенерации. Сняв сапфировую сережку, Фан Чжие дважды подбросила ее на ладони и, не оборачиваясь, бросила:
— Кстати, связываться со мной бесполезно.
Прочитано и оставлено без ответа — золотое правило. На самом деле жизнь и смерть Ю Цинхэ волновали ее мало. Будучи Заместителем председателя Третьего региона, она привыкла относиться ко всему спустя рукава, а в это подземелье сунулась исключительно потому, что почти за целый год бездействия схлопотала предупреждение от Системы.
В подземелье присутствовало двое игроков S-уровня — разумеется, не считая ее саму. Один обладал счастливой звездой, а вторым был Ю Цинхэ. Изначально она потащила его с собой лишь затем, чтобы оценить его способности в деле, а навязала себе на шею высокомерного барина, который всю дорогу только и делал, что строил из себя дурачка. Видеть, как этого зазнайку вертит на пальце зеленый новичок, было для нее чистым наслаждением, так что вмешиваться она и пальцем не пошевелила.
Как там говорят? Всему свое время, возмездие еще никого не миновало.
За закрывшейся дверью сгустился сумрак. Цзи Суй бесследно исчез, и лишь на столе перед Гэ Сяосин теплился слабый огонек одинокого канделябра.
На нее саму никто так и не напал, что приводило девушку в полнейшее замешательство. Поджав губы, она растерянно посмотрела на сидевшего рядом Ван Тяньтяня: его конечности оплели алые сосуды, намертво пригвоздив к креслу, а сам юноша был без сознания.
В груди клокотало и жгло странное, необъяснимое чувство. Она отчетливо ощущала: «Он» вовсе не собирался причинять ей вред.
Но… почему?
Мысль сама собой сорвалась с губ. Тихий, чистый девичий голос нарушил тишину:
— …Почему?
Ответа не последовало.
Запрокинув голову к потолку, она уставилась прямо в гигантское око и повторила:
— Почему?
Глаз словно не желал с ней разговаривать и медленно сомкнул веки. Оставшись во тьме при дрожащем свете свечи, она чувствовала, как голова раскалывается от нахлынувшей дурноты:
— Кто ты?..
Ответом была лишь гнетущая тишина.
А ведь еще до того, как чудовищное око пошло в наступление, Цзи Суй успел среагировать на опережение и скользнул к ростовому зеркалу за главным креслом. Прикусив кончик пальца до крови, он осторожно вывел на гладкой поверхности улыбающуюся рожицу.
С сухим треском стекло раскололось, обнажив узкий дверной проем. Судя по всему, кто-то по ту сторону зеркал и объективов камер наблюдения все это время оставлял им подсказки… Но зачем? Подавив сомнения, Цзи Суй бесшумно шагнул внутрь.
По ту сторону стеклянной двери открылась совершенно иная картина — место, которое он уже видел.
【Комната отдыха крупье】
В этот миг перед зеркалом стояла девушка-крупье, поправляя прическу и одежду. Она звонко, с неподдельным воодушевлением обратилась к отражению:
— Тот господин перед каждой игрой просит, чтобы я стояла рядом. Говорит, только так ему спокойно, и каждый раз после партии, выиграл он или проиграл, оставляет мне щедрые чаевые… Скажи, почему такой замечательный человек застрял в этой дыре?
«Зеркало» долго хранило молчание, словно в недоумении, а затем на его глади медленно проступил алый вопросительный знак. Заметив это, девушка беспомощно усмехнулась:
— Ладно, я просто к слову, ничего такого… Просто впервые встречаю гостя, который задерживается здесь настолько долго… Если подумать, прошло уже около двух лет?
За эти два года его присутствие перестало быть для нее просто «постоянным посетителем» — в атмосфере беспросветного гнета этот человек стал для нее едва ли не единственным проблеском робкой надежды.
Она хотела добавить что-то еще, но резкий, настойчивый стук в дверь оборвал ее на полуслове. На пороге показалось еще совсем юное лицо. С ледяным бесстрастием Ван Тяньтянь ровным голосом позвал:
— Сестрёнка Хэ, тебя ищет некто по фамилии Гэ.
Сказав это, он скользнул равнодушным взглядом по зеркалу, замер на пару секунд, но ничего не произнес и развернулся, чтобы уйти.
Цзи Суй тоже перевел взгляд на зеркальную гладь и с легким изумлением прочитал медленно проступающие алые строки:
[Я знаю, ты подглядываешь за моей короткой и нелепой жизнью.]
[Пожалуйста, не испытывай жалости.]
[Это моя последняя отчаянная борьба.]
(Конец главы)
http://bllate.org/book/37804/4769333
Готово:
