Сейчас волосы Пэй Юйцзиня растрепались, а голова представляла собой сплошное кровавое месиво. Белый воротник его одежды тоже был испачкан кровью, и он лежал на полу без единого движения. Если бы не вздымающаяся в ритм дыхания грудь, можно было бы подумать, что он мертв.
Ши Личэнь не стал точно подсчитывать, сколько раз приложил Пэй Юйцзиня головой о стулья.
В прошлый раз он вонзил в Пэй Юйцзиня кинжал, и Система выдала наказание лишь первого уровня, теперь же уровень подняли сразу до третьего — должно быть, травма вышла тяжелой.
Ши Личэнь откинулся назад и бросил взгляд на Лэ Фуаня.
Лэ Фуань не стал церемониться: он поднял таз с водой и от души плеснул прямо на голову поверженному, рявкнув:
— Паршивец, проснись!
Пэй Юйцзинь протяжно вздохнул и проговорил:
— Ваше Величество, позвольте Цзину перевести дух.
— На тебя тошно смотреть, вылезай сам и приводи себя в порядок, — бесстрастно бросил Ши Личэнь. — А Я пока не стану с тобой возиться.
Чуть не лишить человека половины жизни в устах маленького императора значило всего лишь поиграть.
Сидя на полу с перепачканной кровью и водными каплями головой, Пэй Юйцзинь походил на призрака, требующего расплаты за грехи, и жутко усмехнулся:
— Поиграть? И как, весело?
Ши Личэнь смотрел прямо на него, а его голос звучал мягко и интимно:
— Весело. Когда у Меня появится свободное время, Я продолжу играть с тобой. И еще: не смей разыгрывать передо Мной спектакли, Мне это не нравится.
Встретившись взглядами и заметив отчетливый след от зубов на лице Ши Личэня вкупе с его насмешливой улыбкой, Пэй Юйцзинь резко опустил взгляд, и глаза его погрузились во мрак.
Все-таки укусил слишком слабо.
Впрочем, верно.
В конце концов, в глазах маленького императора он всегда оставался лишь забавой.
Он потерял последние силы и снова раскинулся на полу. Вокруг императорского пруда повсюду витал запах маленького императора — разве что чуть более слабый, чем тот, что исходил от его собственного тела.
***
— Вы еще находите время беспокоиться о нем! Этот старый слуга предпочел бы, чтобы Стража Цзиньу выволокла его отсюда и предала смертной казни!
Лэ Фуань смазывал мазью лицо и шею Ши Личэня, с гневом и досадой скрежеща зубами:
— А этот старый слуга-дурак утром еще думал, что этот уроженец Нань Цзиня неплохо себя показывает! Кто бы мог подумать, что этот щенок посмеет пойти против монарха! Во всем виноват этот старый слуга! Не следовало подпускать его к Вашему Величеству!
Ши Личэнь с улыбкой произнес:
— Я и то не спешу, из-за чего ты так переживаешь?
Заметив довольное выражение лица Его Величества — а Его Величество редко бывал по-настоящему искренне рад, — Лэ Фуань тут же прикусил язык и замолчал.
Пусть будет так.
Все должно быть так, как нравится Его Величеству.
Накинув плотный меховой плащ, перед уходом Ши Личэнь пожаловал Пэй Юйцзиню ту самую пиалу супа из семян лотоса.
В исключительно хорошем настроении он проявил великодушие:
— Впредь Я велю подавать тебе более нормальную человеческую еду, чтобы тебе не приходилось промышлять воровством.
Пэй Юйцзинь лежал без движения, глядя снизу вверх на возвышающегося над ним маленького императора.
Его ослепительные и яркие, утонченно-красивые черты лица по умолчанию несли на себе печать высокомерного пренебрежения, свойственного правителю, — возможно, когда тот топтал его, выражение лица было точно таким же.
Жаль только, что сейчас маленький император не собирался ни топтать его, ни расправляться с ним.
Пэй Юйцзинь ощутил странное разочарование, невольно сглотнул вставший в горле ком и глухо произнес:
— ...Благодарю Ваше Величество. — Едва договорив, он закрыл глаза и обмяк.
Лэ Фуань пнул его носом сапога:
— Сдох?
Ши Личэнь приподнял брови и бросил на него милостивый взгляд:
— Упал в обморок.
Убить нельзя, но довести до полусмерти — вполне. Такой результат его полностью устроил, и он искренне повеселел:
— Вели главе императорских лекарей осмотреть его, но солодковый корень давать не смейте.
Ночь пролетела мгновенно.
С голубиной почтой пришло известие: завтра в Цзинду прибывает Маркиз, Защищающий Государство.
Новости Палаты инспекции были обнародованы совсем недавно, а Министерство ритуалов все еще занималось подготовкой к экзаменам, так что выдалась редкая пора затишья.
Воспользовавшись свободным днем, Ши Личэнь решил совершить вылазку в город под вымышленным именем и лично посетить Мастерскую Мингун.
Поскольку след от зубов на щеке был слишком заметен, он, как и в прошлый раз, замаскировал лицо с помощью личины, а шею укутал лисьим воротником.
Ши Личэню не слишком нравился этот меховой воротник, но Лэ Фуань с улыбкой заметил:
— На улице холодно, Ваше Величество, лучше не снимайте его — этот след быстро не сойдет.
Распознав скрытый подтекст, Ши Личэнь хмыкнул и бросил на него косой взгляд:
— Старый лис, сегодня дел невпроворот, оставайся-ка ты во дворец присматривать за порядком.
Пока они разговаривали, Ши Личэнь уже поднялся и вышел из покоев. Лан И заранее подвел карету, ожидая у Дворца Цзычэнь.
Лэ Фуань тут же изменился в лице и, причитая на все лады, бросился следом:
— Ой, да как же этот старый слуга сболтнул лишнего, не сердитесь на него! Возьмите этого старого слугу с собой! Разве главнокомандующий Лан сможет услужить вам так же тщательно? Ваше Величество! Ваше Величество! Ваше Величество!..
***
Цзинду.
Отдельный кабинет ресторана на Южной улице.
Сюнь Сун налил Вэй Хэнъи вина и с любопытством спросил:
— Ты действительно намерен сдавать экзамены в Палату инспекции? Через несколько месяцев уже Весенний экзамен, а мой отец совсем недавно просматривал твои эссе и говорил, что с твоими талантами войти в тройку лучших на столичных экзаменах и поступить в Ханьлинь не составит труда. Тебе стоит хорошенько всё обдумать.
Чтобы стать приближенным сановником Сына Неба, сначала требовалось попасть в Великий секретариат, а для входа в Великий секретариат невозможно было обойтись без Ханьлиня.
Сколь бы хороша ни была Палата инспекции, она не могла сравниться с должностью личного советника Его Величества.
Вэй Хэнъи опустил взгляд на чинное вино и негромко произвел:
— Палата инспекции только что создана, ей как раз не хватает людей.
Решительные методы нынешнего Его Величества по наведению порядка в государственном аппарате заставили его замершее, подобно пепелищу, сердце вновь забиться. Поступление на госслужбу — все это ради того, чтобы в стране воцарился мир и покой, так почему бы тогда не пойти в Палату инспекции?
Держаться особняком от прочих ведомств, осуществлять надзор за чиновниками всех рангов, подчиняться напрямую Сыну Неба.
Он верил, что Его Величество сумеет воспользоваться Палатой инспекции для достижения еще больших успехов в управлении государством, и шел туда по собственной воле.
Он также побеспокоился о выборе друга и спросил Сюнь Суна:
— А ты? Что думаешь делать?
— И не спрашивай. Отец говорит, что хотя на Осеннем экзамене я и попал в списки прошедших, с моим уровнем слога на Весеннем экзамене мне точно ничего не светит. Вот и заставляет меня зубрить книги, чтобы поступать в Палату инспекции — пусть даже рядовым нетитулованным писцом.
При одной мысли об этом у Сюнь Суна начинала болеть голова. Вспомнив о завтрашнем торжественном банкете, он с унылым лицом продолжил:
— К тому же отец намерен взять меня на банкет в честь победы Маркиза, Защищающего Государство, чтобы я смог показаться на глаза Его Величеству. Но на этом банкете столько народу, где уж мне дойти до Его Величества и сказать хоть слово? Уж лучше бы пошел сверчков ловить. Старик ругает меня за неблагодарность и чуть было с утра пораньше не взялся за хворостину — спасибо, ноги у меня быстрые...
Вэй Хэнъи невольно усмехнулся:
— Неудивительно, что у тебя сегодня нашлось время вытащить меня выпить.
— Мне страшно. — Тоска в голосе Сюнь Суна не убавилась, и он, понизив голос, подался ближе к Вэй Хэнъи: — Настроение Его Величества непредсказуемо — прошло совсем немного времени, а во Дворце Цзиньлуань уже пролилось столько крови. Что, если я скажу что-нибудь не то, разгневаю Его Величество и навлеку беду на отца? Так что мне совсем не хочется туда идти.
Рассуждения эти звучали совершенно лишенными здравого смысла.
Улыбка Вэй Хэнъи слегка померкла, и он покачал головой:
— Его Величество — мудрый правитель и уж точно не станет гневаться на посторонних понапрасну.
Сюнь Сун удивленно покосился на него:
— Ты ведь даже в глаза не видел Его Величества, с чего ты взял? Гнев монарха непредсказуек, а у моего отца в Ханьлине от седины уже вся голова побелела.
Вэй Хэнъи легко улыбнулся, и его мягкие, но исполненные твердости черты лица выразили уверенность:
— Я верю Его Величеству.
Пусть они никогда не встречались лично, но, судя по указам, изданным за последние полгода, и проводимым реформам, было ясно: Его Величество — не тот человек, который бросает слова на ветер.
Иначе с чего бы ему самому подумывать о том, чтобы отказаться от Весеннего экзамена ради поступления в Палату инспекции?
— Вот когда сам увидишь Его Величества, тогда и будешь говорить такое, — с улыбкой поддразнил его Сюнь Сун. В этот момент его взгляд случайно зацепился за то, что происходило за окном.
Высунувшись из окна наполовину, Сюнь Сун замахал руками стоявшему на улице всаднику:
— Эй-эй, княжич-наследник! Сюда! Сюди!
На вымощенной синим камнем широкой улице Му Цыцю в темном наряде для верховой езды осадил коня прямо перед рестораном. Передав животное слуге, он широким шагом вошел внутрь и уже спустя мгновение появился в отдельном кабинете.
— Ого, княжич-наследник нынче в ударе, сколько дней тебя уже не было видно, — с шутливым упреком протянул Сюнь Сун.
Усевшись за стол, Му Цыцю первым делом налил себе чашу вина. Его красивое лицо излучало воодушевление, и он, вскинув брови, произнес:
— Его Величество поручил мне надзор за конфискацией имущества клана Линь. Только что завершил опись свитков и сдал их во дворец, вот и освободился.
С этими словами он бросил беглый взгляд на Вэй Хэнъи, найдя того смутно знакомым:
— А это... кто?
Услышав это, Сюнь Сун с немалой гордостью хлопнул Вэй Хэнъи по плечу и представил:
— Вэй Хэнъи, Цзеюань нынешнего Осеннего экзамена. Брат Вэй некоторое время учился в Гоцзыцзяне, просто в тот период ты целыми днями пропадал во дворце и не собирался с нами на посиделки.
Му Цыцю окинул Вэй Хэнъи оценивающим взглядом. По совпадению, это имя он совсем недавно видел на докладной записке перед троном Его Величества — имя, обведенное личной киноварной кистью монарха.
Ничего особенного в нем не было заметно — всего лишь скромный Цзеюань, — так чем же он приглянулся Его Величеству?
Его глаза слегка сузились, и он кивнул Вэй Хэнъи:
— Оказывается, соученик.
Столкнувшись с испытующим взглядом Му Цыцю, Вэй Хэнъи сохранял полное спокойствие. Ответив ему легкой улыбкой, он вежливо поприветствовал собеседника:
— Приветствую княжича-наследника.
***
Цзинду.
Мастерская Мингун на Западной улице.
Мастерская была перестроена из бывшей красильни: она занимала обширную территорию и располагалась на окраине шумного торгового квартала. По периметру ее охраняла Императорская гвардия, пресекая любые утечки секретной информации.
Неторопливо подкатила карета. С суровым и холодным выражением лица Лан И остановил ее прямо у входа в Мастерскую Мингун.
Получивший известие помощник министра Министерства работ с самого утра дежурил у ворот. Едиственно карета замерла, он поспешно бросился навстречу.
Ши Личэнь, опираясь на руку Лан И, вышел из повозки и оборвал приветственный поклон чиновника:
— Довольно, все эти формальности ни к чему, веди внутрь, посмотрим.
Из сопровождения с ним был только Лан И.
По этому поводу Лэ Фуань долго и горько плакал, но подготовка к завтрашнему банкету в честь победы еще не завершилась, и Ши Личэнь был непреклонен в своем решении оставить евнуха во дворце.
Принимая во внимание недавние потрясения при дворе, помощник министра Министерства работ загодя провел с собой огромную работу по усмирению нервов.
На вчерашнем утреннем совещании палками до смерти забили нескольких проворовавшихся чиновников, а указ о создании Палаты инспекции только что сошел с императорского стола — чиновник никак не ожидал, что Его Величество забредет в Мастерскую Мингун именно в этот момент, и по его спине побежали холодные капли пота.
Конечно, Мастерская Мингун строилась под его непосредственным началом, и в качестве выпускаемой продукции он был уверен всегда, однако угадать намерения Его Величества не брался никто.
В конце концов, после вчерашнего дня все столичные чиновники написали покаянные записки, где признались в мелких и крупных грешках, вплоть до самых пустяковых пятен на репутации вроде «по дороге на прогулку сорвал с ветки чужую сливу и не заплатил» или «написал иероглиф криво» — все это было занесено на бумагу.
На утреннем совещании Его Величество четко велел выписать абсолютно всё, иначе, когда Палата инспекции начнет работу и вскроет недочеты сама, легко отделаться уже не удастся.
Помощник министра Министерства работ судорожно вспоминал, не упустил ли он чего в собственной покаянной записке, и, заметив, что лицо Его Величества сохраняет привычное спокойствие, слегка перевел дух.
http://bllate.org/book/37769/4723858
Готово:
