Ши Личэнь издал короткое «хм», взял салфетку, чтобы вытереть руки, и в тот момент, когда он перевел взгляд, его глаза холодно блеснули, легко скользнув по удаляющейся спине Пэй Юйцзина.
Такой опасный человек — его стоило бы убить и растереть прах в порошок, и то было бы мало!
Раз уж прикончить его нельзя, остается лишь скрипя зубами держать человека под собственным носом и кормить.
Что же до того, как именно кормить…
Об этом
Система беспокоиться не станет.
На всё всегда найдется свой шанс.
Ши Личэнь поднялся, собираясь уйти, и Лэ Фуань почтительно осведомился:
— Его Величество, не изволите ли взглянуть на тех пленников? — говоря это, он бросил взгляд на мишени, к которым были привязаны люди в императорском саду.
Ши Личэнь немного подумал и произнес:
— Пару дней назад княжич Му вроде бы присылал несколько волков?
Лэ Фуань тут же всё понял:
— Шесть штук, сидят в зверинце, до сих пор голодные.
Ничего не добавляя, Ши Личэнь небрежно бросил:
— Избавьтесь от всех.
— Слушаюсь.
Лэ Фуань с угодливой улыбкой поклонился.
Как только Император удалился, он медленно согнал с лица улыбку, его взгляд скользнул по мишеням, а в глазах мелькнула зловещая холодность:
— Банда сбрда, посмевшая предать родину. Всех, кто сидит в темницах, тоже выволоките наружу, срежьте мясо и скормите волкам.
Услышав приказ, Стража Цзиньу отдала честь и удалилась выполнять поручение.
Какая-то молоденькая служанка растерялась и боязливо спросила:
— Евнух Фу, а как быть с Хансником Пей…
Голос Лэ Фуаня стал суровым:
— Замолчи!
Служанка испугалась, поспешно опустила голову и признала вину:
— Простите, евнух, я виновата.
— Запомни раз и навсегда: во дворце нет никакого Хансника Пей, есть лишь ручной зверек, которого держит Его Величество. Больше не смей называть его прежним именем, — холодно произнес Лэ Фуань.Возьми бирку, пошли за императорским лекарем, пусть осмотрит его, чтобы со своими ранами он не испортил Его Величеству аппетит императора.
— Слушаюсь.
*
В пору аромата османтуса огласили результаты осенних экзаменов.
Помимо различных провинциальных управ, в Цзинду также устраивали Пир Лумин.
Приглашения на столичный Пир Лумин рассылали как сыновьям знатных родов и принцам крови, так и части учеников столичного Гоцзыцзяня.
Одно лишь исполнение пригласительных было непростым.
За основу бралась тонкая пластинка из сандалового дерева с золотой каемкой, на которой вырезались иероглифы, а сами вырезанные знаки проявлялись с помощью золотого порошка. Их делали индивидуально для каждого, и подделка была исключена.
Вэй Хэнъи смотрел на приглашение, тихо лежавшее на письменном столе.
Золота, ушедшего на одну лишь эту карточку, простой семье хватило бы на еду и питье в течение полугода. Но для влиятельных кланов это было лишь средством поддержания статуса при приглашении гостей, и раздавать их ничуть не жалели.
Как раз наступали сумерки.
Сюнь Сун заглянул обратно, чтобы забрать забытую домашнюю работу, и заметил, как Вэй Хэнъи застыл, в упор глядя на стол. Заглянув через плечо, он воскликнул:
— Ха! Приглашение на Пир Лумин? Наш цзеюань Вэй и впрямь молодчина, это же приглашение на Пир Лумин от семьи Линь! Чего ты выглядишь недовольным?
Семья Линь была самым влиятельным кланом Цзинду и одновременно крупнейшими торговцами. С ними водили дела либо баснословно богатые купцы, либо титулованная знать, и во всем поднебесье еще никто не жаловался на избыток серебра.
В прошлые годы на этот Пир Лумин обычно приглашали лишь учеников из императорского рода, связанных родственными узами, и без протекции или надежного пути примкнуть к какому-нибудь влиятельному дому получить такое приглашение было невозможно.
Отложив приглашение в сторону, Вэй Хэнъи перевел взгляд на Сюнь Суна:
— Ты тоже получил?
— Еще вчера принесли. Хоть мой отец и скромный чиновник пятого ранга, но он все же служит в Ханьлине, так что приглашение мне выдать были обязаны, — беззаботно ответил Сюнь Сун.
Вэй Хэнъи нахмурился:
— Осенние экзамены объявили сегодня, а приглашение было уже вчера.
— Всё это лишь прикрытие Пиром Лумин ради нужных знакомств, — заметив тяжелый взгляд Вэй Хэнъи, Сюнь Сун с улыбкой похлопал его по плечу. — Не будь таким угрюмым. Разве в чиновничьих кругах можно обойтись без связей? Скоро привыкнешь.
Услышав это, Вэй Хэнъи унял глубокие раздумья, тронул лицо мягкой улыбкой и тихо спросил:
— Если судить по обычаям прошлых лет, мне это приглашение вовсе не полагалось выдавать, верно?
Он ведь не происходил из семьи чиновников и не был отпрыском знатного рода — он был лишь случайным прохожими, встретившим ученого Чжуана.
Ученый Чжуан заметил его, когда тот продавал овощи и одновременно выводил кистью политическое эссе, с любопытством присмотрелся, проверил знания, и лишь после этого позволил ему поступить в Гоцзыцзянь.
Если бы ему пришлось поступать в Гоцзыцзянь обычным путем через экзамены, он, пожалуй, и за пять лет торговли овощами не накопил бы денег на оплату обучения.
Сюнь Сун замялся:
— Скажу правду, только ты не обижайся.
Вэй Хэнъи с горькой усмешкой ответил:
— С чего бы мне обижаться? Говори как есть.
— На прошлогодний Пир Лумин с твоим происхождением тебя бы и на порог не пустили, но в этом году всё иначе.
Сюнь Сун понизил голос и заговорщически прошептал:
— Месяц назад Его Величество казнил целую группу чиновников, и я слышал от отца, что те люди вроде как были замешаны в делах с семьей Линь.
Услышав это, Вэй Хэнъи тоже кое о чем догадался и произнес:
— Раз уж это связано с семьей Линь, почему тогда столько людей собирается на пир? Разве они не боятся навлечь на себя гнев Его Величества?
— Семья Линь — это все-таки процветающий клан с вековой историей, к тому же они помолвлены с княжной Чэнькэ. Отец считает, что на Пир Лумин нужно идти как обычно — есть, пить, не наживать врагов с другими, а во всё остальное просто не вмешиваться, — Сюнь Сун пожал плечами и беззаботно добавил. — А про остальных я не знаю.
Вэй Хэнъи погрузился в тяжелые мысли и кивнул:
— Благодарю наставника Сюня за подсказку.
— Опять ты за свое, со своими любезностями, — недовольно протянул Сюнь Сун. — Ученый Чжуан ведь говорил: у тебя огромный потенциал. Когда добьешься успеха и возвысишься, смотри только не забудь своего брата.
Вэй Хэнъи опустил голову и горько усмехнулся.
Добиться успеха и возвыситься… Всюду нужны связи, разве это просто!
Сюнь Сун не заметил странного состояния Вэй Хэнъи и продолжил сам по себе:
— Кстати говоря, я уже давненько не видел в Гоцзыцзяне Му Цыцю. Может, он тоже пойдет на Пир Лумин? Говорят, этот парень в последнее время пользуется огромным расположением Его Величества, его даже в Императорскую гвардию зачислили, до того он важный стал. Я звал его выпить уже раз пять, а он всё не идет — наверняка секретничает о чем-то. Вот встретимся на банкете, я обязательно как следует его расспрошу!
Глава 3
Императорский город.
У дверей Императорского кабинета.
Тот самый Му Цыцю, который, судя по слухам, пользовался огромным расположением Его Величества и выглядел невероятно важным.
В данный момент он обнимал за ногу евнуха Фу и с горьким отчаянием причитал:
— Евнух, этот человек из Нань Цзинь и впрямь подозрителен, нельзя терять бдительность! Пожалуйста, доложите о мне, позвольте мне увидеться с Его Величеством!
Лэ Фуань сохранял непроницаемое выражение лица:
— Княжич, во внутренних покоях дворца дежурит Стража Цзиньу, никаких происшествий не случится, так что не утруждайте себя заботами и возвращайтесь-ка лучше обратно.
Сказав это, он с досадой глянул на Му Цыцю: ну надо же, у этого молодого господина Му просто неиссякаемый запас энергии! Его Величество уже велел передать, что не примет его, а он весь день крутится рядом — до чего же толстокожий!
Му Цыцю было собрался завести новые споры.
Вдруг.
Изнутри раздался низкий и холодный голос правителя:
— Хватит орать, пусть вкатывается внутрь!
— …
Лэ Фуань со злорадством зыркнул на Му Цыцю и широко распахнул перед ним проход:
— Княжич, прошу вас.
…
По обеим сторонам письменного стола аккуратными холмиками громоздились стопки докладов.
Ши Личэнь опустил взгляд, обведя киноварью строчку: столичная знать, семья Линь.
И поставил рядом жирный крестик.
Дверь Императорского кабинета отворилась и тут же снова закрылась.
Только что шумевший снаружи Му Цыцю, стоило ему войти и оказаться перед лицом самого Его Величества, неосознанно затаил дыхание. Не смея даже поднять головы, он опустился на одно колено, отдавая почести, и забубнил гудящим голосом:
— Приветствую Его Величество.
Ши Личэнь не обращал на него внимания и продолжал просматривать доклады.
В комнате воцарилась тишина. Казалось, дыхание и биение сердец усилились во много раз, отчего шорох переворачиваемых страниц звучал особенно раздражающе. Император не подавал знаков, Му Цыцю не мог угадать его волю и не смел подняться. Его глаза были прикованы к собственному клочку пола, и он принялся молча считать нефритовые плитки.
Мгновение спустя.
Ши Личэнь отложил доклад и кончиком пальца постучал по столешнице:
— Разве ты не мастак поговорить? Я даю тебе шанс, говори.
Тон императора был ровным, но Му Цыцю сглотнул слюну и набрался храбрости:
— Его Величество, этот уроженец Нань Цзинь точно замышляет недоброе! Я беспокоюсь за Его Величество, умоляю Его Величество милостиво разрешить мне нести охрану у императорского трона!
— О? Захотел к престолу? — Ши Личэнь откинулся назад, глядя на Му Цыцю сверху вниз. — Ты даже посмел нарушить мое устное распоряжение и еще смеешь проситься к трону?
Едва слова стихли.
На лбу Му Цыцю мгновенно выступил пот, он еще ниже вжался в пол и громко выпалил:
— Прошу прощения, Его Величество! Я искренне переживаю за Его Величество! После того как сегодня у императорского сада я столкнулся с этим выходцем из Нань Цзинь, я долго не решался уйти — я должен быть уверен в безопасности Его Величества!
— Бам! — какой-то доклад полетел по воздуху и точно угодил Му Цыцю прямо в макушку. Не смея увернуться или подняться, Му Цыцю слушал яростный окрик императора:
— Ты что, считаешь мою Стражу Цзиньу мертвецами?! Тебя еще звать на защиту!
Му Цыцю:
— Не смею.
В последнее время и без того было полно забот, а этот сорванец еще и шумел под дверью кабинета. Ши Личэнь накопил целую гору гнева и теперь выплескивал всё на Му Цыцю.
За дверью кабинета.
Лэ Фуань, прислушиваясь к звукам внутри, поспешно велел служанкам приготовить чай и легкие императорские закуски — Его Величество трудился весь день, так что после разноса он наверняка проголодается.
Спустя мгновение.
Лэ Фуань вошел в кабинет с подносом чая и сразу же заметил слегка тяжело дышавшего императора: похоже, тот рассердился не на шутку, отчего его щеки даже покрылись легким румянцем. Он поспешно подал вперед чашку и произнес:
— Успокойте гнев, Его Величество! Этот дурачок безмозглый уже не первый день такой, не стоит из-за него портить здоровье!
Му Цыцю из почтительного поклона перешел в правильную позу на коленях посреди зала. Воспользовавшись тем, что Лэ Фуань отвлек внимание, он осторожно поднял глаза, чтобы оценить настроение императора.
И внезапно у него снова перехватило дыхание, а сердце забилось чаще — так было каждый раз при виде Его Величества, и на это прекрасное, словно у демона, лицо можно было смотреть бесконечно.
Император как раз прихлебывал чай. То ли от остатков гнева, то ли еще отчего, но его тонкие губы казались ярко-алыми, словно тронутыми помадой. Он легко прижался губами к краю чарчи, а затем отпустил, одним глотком смачивая губы.
Му Цыцю едва заметно сглотнул слюну и поспешно отвел испуганный взгляд.
…
Ши Личэнь смочил горло, гнев утих, и он бросил косой взгляд на Му Цыцю: тот всё еще стоял на коленях на полу, опустившись даже ниже, чем прежде.
Ну и сорванец.
Даже ругают его — а от него ни единого толкового объяснения, крутится вокруг одного и того же: надо защищать императора. Во дворце полно мастеров, неужели до него дойдет очередь?
Просто не знает ни высоты небес, ни пределов своих возможностей.
Ши Личэнь никак не мог взять в толк.
У Му Цыцю есть тетушка-вдовствующая императрица, некогда правившая из-за ширмы, родной отец — генерал, разгромивший Нань Цзинь, родная мать — княжна, убившая мужа и вышедшая замуж во второй раз. Как вышло, что у него самого не оказалось ни капли ума?
От хорошего бамбука родился глупый побег.
Он помассировал переносицу, ругаться больше не хотелось, и он бросил:
— Назначаю тебе десять ударов тяжелой палкой. Но сейчас есть одно поручение — если справишься как надо, я освобожу тебя от наказания.
http://bllate.org/book/37769/4723840
Готово:
