Учись усерднее! Оказывается, он учится у него за спиной!
— Ха, когда же ты наконец повзрослеешь? — Цзян Вэй хлопнул его пониже спины. Су Ю недовольно заерзал, а затем Цзян Вэй зашагал быстрее, отчего Су Ю, испугавшись, вцепился в него еще крепче, уткнувшись лицом и не желая показываться.
Прошагав так какое-то время, Су Ю начал задыхаться, но не решился отпустить Цзян Вэя. Он украдкой приподнял голову, обнажив лишь малую часть лица, и осторожно глотнул воздуха. Глаза его боязливо приоткрылись, и он заметил, что они уже миновали самый темный участок переулка. Дорожный фонарь освещал небольшой отрезок пути, разливая в ночной мгле теплый тусклый свет, окрашивая зелень листьев в желтоватые тона. Су Ю мгновенно приободрился, страх тут же улетучился.
Но раз уж появилась возможность попользоваться добротой Цзян Вэя, грех было этим не воспользоваться.
Он затеял недоброе и хмыкнул:
— Цзян Вэй, как же ты медленно идешь…
— Почему так медленно… — пробормотал он с притворной досадой, всем телом подгоняя его и раскачиваясь.
Цзян Вэй ускорил шаг и спросил:
— А так?
— Все равно медленно! — фыркнул Су Ю. — Черепашьим шагом!
— Ладно. — Цзян Вэй прекрасно понимал, что Су Ю просто выбрался из переулка и, увидев свет фонарей, снова стал дерзким. Его характер был таков: он быстро забывал о боли, едва почувствовав вкус еды, — озорной и трусливый одновременно.
Но Цзян Вэй позволял ему всё.
Он побежал, крепче прижимая к себе человека, и спросил:
— А так?
— Все еще слишком медленно! — Су Ю радостно болтал ногами. Когда слезы высохли, на его лице засияла улыбка. — Я хочу быстрее!
— Хорошо. — голос Цзян Вэя звучал с нежностью. Он прибавил ходу: его тело, закаленное долгими тренировками, было крепким и сильным, так что нести такого хрупкого Су Ю для него не составляло труда, и бежал он без малейшего напряжения.
Цзян Вэй несся так быстро, что казалось, будто он бежит сквозь ветер. Су Ю обхватил его за шею, его трясло так, что он не мог вымолвить и слова, но смеялся, словно звенели серебряные колокольчики. В ушах свистел ветер, он словно оказался в самом центре этого потока. Луна на небе сияла чисто и ярко, звезды чуть подрагивали, фонарные столбы сливались в призрачные тени. Су Ю смеялся, чувствуя себя невероятно счастливым.
— Цзян Вэй! Ты слишком медленный! — сам того не осознавая, Су Ю пользовался своим привилегированным положением и не переставал его подгонять.
— Тогда я побегу еще быстрее… — Цзян Вэй потакал всем его капризам, подчиняясь на сто процентов.
***
На следующее утро Су Ю вошел в класс, протирая глаза. Он так хотел спать, что еле переставлял ноги, а мысли в голове напоминали густую кашу. Вернувшись на свое место, он совсем сник.
Вчера, стоило ему похвалить Линь Шаонина, как Цзян Вэй заставил его весь вечер решать задачи. Он не успокоился, пока Су Ю не прорешал столько же, сколько Линь Шаонин, из-за чего они легли спать лишь во втором или третьем часу ночи.
Когда Су Ю проснулся, он проклинал всё на свете и совершенно не хотел вставать, но в конечном итоге, вопреки своему желанию, был буквально вытащен из постели.
Всю дорогу он шел, держась за руку Цзян Вэя, только так ему удалось не свалиться в кювет.
Стоило ему сесть, как сонливость навалилась с новой силой. Веки неудержимо слипались, но он боялся учителей и, дрожа, не смел их закрыть.
Вдруг рядом раздался спокойный и ясный мужской голос:
— Спи, я буду приглядывать.
Су Ю затуманенным взором посмотрел на сидящего рядом гения, преисполнившись безмерной благодарности. Ему хотелось осыпать того комплиментами, но он не выдержал и, опустив голову, пробормотал:
— Спасибо, гений… м-м.
Линь Шаонин долго смотрел на безмятежное, миловидное лицо уснувшего Су Ю, после чего прошептал:
— Пожалуйста.
Солнце за окном постепенно поднималось, золотистые лучи пробивались сквозь стекло, ослепляя в еще полутемном классе. Очнувшись от своих мыслей, Линь Шаонин поднял книгу и прикрыл ею Су Ю сбоку, чтобы тень от книги падала на его лицо. Дыхание Су Ю было легким и размеренным, заставляя страницы слегка шевелиться.
В тени, без яркого солнца, Су Ю спал очень сладко. Утром солнце долго не сдвигалось с места, и Линь Шаонин так и просидел с книгой в руках все время, пока длилось утреннее чтение.
Он держал книгу одной рукой, а другой склонился над тетрадью, решая задачи. Его лицо оставалось бесстрастным, но когда он изредка бросал взгляд на сидящего рядом Су Ю, в его глазах проскальзывало нечто похожее на одержимость.
Цзян Вэй пришел принести Су Ю завтрак и как раз застал эту картину.
Он тут же замер на месте, нахмурившись.
Он слишком хорошо знал выражение глаз Линь Шаонина — мрачное и глубокое, в точности такое же, как у него самого.
Это была жажда обладания Су Ю…
Совершенно обнаженная, неприкрытая, направленная на спящего Су Ю.
В нем мгновенно вскипел гнев. Он впился взглядом в Линь Шаонина и громко стукнул ногами по полу, демонстрируя свою угрозу.
Однако Линь Шаонин не убрал руку. Он медленно повернул голову и, не скрываясь, встретился с ним взглядом. В его глазах читались лишь презрение и дерзость.
Он безмолвно объявил ему войну.
Цзян Вэй наконец осознал, что этот так называемый гений не только недоброжелателен, но и, как и он сам, нацелен на результат и никого не ставит ни во что.
Их взгляды скрестились, в воздухе незримо запахло порохом, словно два свирепых зверя сошлись в схватке за право обладать единственной добычей.
Либо ты, либо я.
Только в жестоком, кровавом поединке можно заслужить расположение прекрасной пары.
На холодном лице Линь Шаонина промелькнула едва заметная улыбка. Он демонстративно и спокойно бросил вызов:
— Тише, он… спит.
Вспомнив все те разы, когда Су Ю расхваливал Линь Шаонина, Цзян Вэй чуть не сошел с ума от ярости.
Он так и знал, он так и знал, что Линь Шаонин — нехороший человек.
Раньше он просто слышал его имя и ревновал, но теперь, когда они столкнулись лицом к лицу и он воочию увидел волчьи амбиции этого гения, его охватило острое чувство сожаления.
Черт возьми, надо было насторожиться еще тогда, когда Су Ю впервые упомянул его.
Из-за его невнимательности другие получили шанс.
***
Когда они застыли в напряжении, Су Ю проснулся от шума. Он разлепил отяжелевшие веки и моргнул, пытаясь привыкнуть к свету. Линь Шаонин невозмутимо убрал книгу, его лицо было спокойным, в руке он держал ручку, делая вид, что решает задачу.
Цзян Вэй, не мигая, смотрел на Линь Шаонина, его глаза, казалось, налились кровью.
Су Ю же ничего не замечал. Он лениво приподнял голову, грациозно вытянул шею, оглядел обоих и улыбнулся. Вся усталость как рукой сняло. Он потянулся, невольно обнажив под тонкой одеждой полоску белоснежной кожи.
Оба человека с дурными намерениями одновременно покосились на него, но тут же отвели глаза, и у обоих покраснели уши.
Цзян Вэй стиснул зубы: он был до крайности взволнован, но в то же время разгневан.
Су Ю не осознавал, как он прекрасен, и не понимал, как его движения выглядят со стороны… Это было невольным… грехом.
Он притягивал их желания.
И вот теперь кто-то, кроме него, увидел это. В тот день, когда Су Ю надел юбку, Линь Шаонин тоже увидел его гораздо раньше, чем он сам…
Чертовски обидно. Чем больше он думал об этом, тем сильнее была ревность и гнев.
— Цзян Вэй, ты пришел… — Су Ю не успел даже поздороваться, как Цзян Вэй схватил его за руку и потащил из класса: — Пошли есть.
Цзян Вэй сжал запястье так сильно, что стало больно. Су Ю едва поспевал за ним, переходя на бег:
— Цзян Вэй, что ты делаешь?
— … — Линь Шаонин постучал кончиком ручки по белоснежному листу, оставив чернильное пятно. Он опустил веки, снова сосредоточившись на задаче, и слегка приподнял уголки губ. Он улыбался.
Еда, которую принес Цзян Вэй, была именно той, что любил Су Ю. Он принялся кормить его с рук, и Су Ю, набивший рот, как хомяк, широко раскрытыми глазами послушно проглатывал еду. Он был счастлив и едва успевал жевать.
Цзян Вэй кормил его всё настойчивее, обуреваемый сложной смесью чувств.
Он был до глубины души очарован Су Ю, но в то же время злился на него, и его охватывал страх: а вдруг кто-то еще увидит такого Су Ю и загорится такой же любовью, как он сам?
Десять с лишним лет он охранял его, как зеницу ока, но всё равно не смог защитить от чужих волчьих амбиций.
Цзян Вэй перестал кормить его и, помрачнев, сказал:
— Больше не общайся с Линь Шаонином.
— ?? — Су Ю открыл рот, побуждая его продолжать, и, услышав это, с недоумением посмотрел на него: — Не хочу.
— Почему ты обязательно должен с ним общаться? — Цзян Вэй разозлился. Его злило, что Су Ю не хранит верность их паре: у него есть он, а он всё равно тянется к другим!
— Почему я не могу с ним общаться? — парировал Су Ю. Не дождавшись еды, он сам вгрызся в булочку и с набитым ртом пробормотал: — Он мой сосед по парте, да еще и гений, я иногда спрашиваю его о задачах.
— … — Цзян Вэй лишился дара речи, его гнев как ветром сдуло. Он посмотрел на Су Ю и лишь спустя мгновение пришел в себя.
Су Ю ничего не понимает, ничего не знает, и он не может предъявлять ему такие требования.
Для него Линь Шаонин — просто сосед по парте, гений, и, конечно, он не догадывается о грязных мыслях, скрытых за аккуратным и вежливым фасадом.
Проблема была не в Су Ю, а в Линь Шаонине.
В этом мире никто не винит прекрасную розу за то, что на нее заглядываются другие.
Да и как можно винить? Как можно допустить, чтобы роза перестала цвести?
Он погрузился в раздумья, а спустя мгновение смягчил взгляд и продолжил кормить Су Ю.
Наевшись досыта, Су Ю в прекрасном расположении духа вернулся в класс. Цзян Вэй проводил его до входа и, холодно глянув через шумную толпу на Линь Шаонина, сидящего в самом дальнем ряду, столкнулся с ним взглядами, но оба они тут же перевели взор на Су Ю.
Тот ничего не замечал и побежал болтать с Суй Юем.
Война без выстрелов началась, полная ненависти и жажды борьбы.
***
Четвертый и пятый уроки были физкультурой. Су Ю пробежал положенную дистанцию и тут же хотел уйти — он терпеть не мог палящее солнце и жару. Но тут он увидел, что Линь Шаонин тоже направляется в класс, и поспешил за ним, надеясь хоть немного напитаться аурой гения.
— Гений, ты когда-нибудь проходил тест на IQ? — Су Ю было очень любопытно, каким же должен быть интеллект, чтобы понимать задачи с первого взгляда, в то время как он, развитый ИИ высшего уровня, чувствует себя здесь полной никчемностью.
— Нет, не было особого интереса, — безразлично ответил Линь Шаонин. Однако, заметив палящее солнце, он без лишних слов чуть сменил траекторию, увлекая Су Ю за собой в тень деревьев — пусть путь был длиннее, зато здесь не пекло.
http://bllate.org/book/37768/4723643
Готово:
