— Чан Ин, прекращай патрулировать улицы, погода такая знойная, пойдём-ка со мной в управу, выпьем чашечку прохладного чая, — с гостеприимной улыбкой предложил другой молодой человек в такой же форме.
— Ой, Дядя Цин, я сейчас приду, — слегка придя в себя, она перевела взгляд на свои черно-белые, чистые как вода глаза, выдававшие в ней всего лишь девчонку-подростку.
Они быстрыми шагами прошли через улицу и направились к боковому входу управы, где несколько стражников тоже пили чай и болтали.
Юэ Чанъин, глядя на то, как те беззаботно и вольготно расстёгивают вороты одежд, обнажая груди, почувствовала себя не совсем ловко, чуть отступила в сторону и села в стороне, чинно попивая чай.
Прохладный чай оказался на вкус слегка горьковатым, и Юэ Чанъин чуть нахмурилась.
— Сегодня глава рода Юй не заседает в суде, так что нам выдалось свободное дельце, — один из стражников, ровесник Юэ Чанъин по имени Чу Фэн, с ухмылкой приблизился к ней с чаашкой в руке. — Эх ты, зачем тебе непременно понадобилось навязываться моему дяде в стражники патрулировать улицы и ловить преступников? Эта работа куда тяжелее, чем сидеть в управе.
Сидевший рядом Чу Цин тут же протянул руку и отвесил Чу Фэну подзатыльник:
— Ах ты, бестолковый сорванец! Чан Ин — не чета тебе, у него ведь дома престарелая матушка на иждивении.
— Ой! — Чу Фэн схватился за затылок, уворачиваясь от собственного дяди, и скорчил Юэ Чанъин гримасу. — Смотри, берегись, а то дядя у нас строгий!
Юэ Чанъин сдержанно кивнула и продолжала молча попивать чай.
Остальные тоже знали, что Юэ Чанъин отличалась на редкость немногословным нравом, поэтому никто не удивился.
— Сегодня утром я видел прекрасную госпожу Юй. От одного взгляда у меня чуть ноги не отнялись, — принялся восторженно трепать языком другой патрульный стражник Ли Ань, отличавшийся тучным телосложением и пухлым лицом. — Говорят, сегодня вечером молодые господа устраивают пир, жаль только, что мне еще патрулировать улицы, иначе непременно сходил бы взглянуть.
Чу Фэн хлопнул Ли Аня по затылку и усмехнулся:
— Мечтай больше, братец! Старшая барышня из семьи Юй славится своим легкомысленным нравом, а нашего с тобой жалованья не хватит даже на чарку вина, которую осушает эта красавица.
— Эх, и то верно, — Ли Ань помрачнел, на его лице застыла натянутая улыбка, и он больше не заводил об этом речь.
После полудня разомлевшие от безделья стражники поодиночке устроились кто где, чтобы вздремнуть в тихий час, а ближе к часу шэнь Юэ Чанъин и Ли Ань вместе отправились патрулировать Восточную улицу.
В городе Цанчжоу царило относительно спокойствие, и Юэ Чанъин шла неторопливым шагом, однако в мыслях у нее то и дело всплывали слова тех людей из чайной беседки, отчего на душе скребли кошки.
Ли Ань вдруг схватился за живот, с испуганным видом пожаловался на резкую боль и поспешно ретировался.
Обычно при патрулировании улиц преступлений не случалось, и одного человека вполне хватало.
Незаметно наступил вечер, сумерки окутали город, и прохожие потянулись по домам. Юэ Чанъин достала припасенный фляг с водой — в нем плескался прохладный чай, который её матушка приготовила с особым старанием.
Как только Юэ Чанъин запрокинула голову, чтобы сделать глоток, кто-то легонько постучал ее сзади по спине. От неожиданности несколько капель чая соскользнули с ее губ и упали на одежду.
Юэ Чанъин невольно опечалилась из-за нового платья. Слегка нахмурившись, она повернула голову в сторону виновника, но стоило ей бросить взгляд на гостью, как всякое раздражение мгновенно улетучилось.
Та стояла, прислонившись к перилам моста, и держала в руке веер-опахало из красного сандала с шелковыми кистями. Облаченная в алое длинное платье с цветочным узором на рукавах, она напоминала распустившийся пион — столь ослепительный, что приближаться к ней не смел никто.
— Маленький стражник, до чего же ты беспечен! — Юй Си с ослепительной улыбкой в персиковых глазах приподняла краешек занавески паланкина. Ничуть не смущаясь тем, что ее застали за шалостью, она лукаво поддразнила: — Если ты так неосторожен и поранишься ненароком, то больше не сможешь служить стражником.
— Я, я… — от чересчур яркой улыбки Юй Си у Юэ Чанъин защемило сердце, и она бросилась отступать в сторону, выравнивая дыхание и объясняя: — Я пила воду, поэтому сразу не заметила старшую барышню.
Обращение «старшая барышня» привело Юй Си в некоторое раздражение, из-за чего ее изначальное желание пошутить мгновенно увяло.
— Ах да, я только сейчас вспомнила, что ты заступил на службу только сегодня, неудивительно, что утром я тебя не видела… — заметив, что Юэ Чанъин смотрит на нее с околдованным, пустым видом и даже не моргает, Юй Си сочла происходящее донельзя скучным. Она умолкла, опустила занавеску и холодно бросила: — Трогай!
Служанка снаружи паланкина почтительно откликнулась:
— Слушаюсь.
Заметив, что щеки Юэ Чанъин покрылись испариной от палящего солнца, а нежная кожа порозовела, Юй Си протянула руку, бросила ей шелковый платок и удалилась, не сказав больше ни слова.
Процессия медленно удалилась вместе с паланкином. Когда легкий порыв душного летнего ветерка донесся издалека, Юэ Чанъин бережно зажала в ладони платок, чувствуя себя в полнейшем недоумении, и, опустив голову, тут же уловила густой винный аромат вкупе с едва уловимым благоуханием персикового цвета.
Что ж, Юй Си наверняка выпила немало вина.
Однако Юэ Чанъин не любила спиртное и бессознательно нахмурилась.
— Чан Ин, это ведь была старшая барышня из семьи Юй? — запыхавшись, прибежал Ли Ань и жадным взглядом проводил удаляющуюся процессию.
— Угу, — Юэ Чанъин спрятала платок в рукав и небрежно вытерла уголки рта от прохладного чая. Хотя она не любила лгать, ей вовсе не хотелось, чтобы посторонние знали о ее связи с Юй Си.
Ли Ань с видом крайнего сожаления вздохнул:
— Эх, а я ведь только что нарочно сделал крюк мимо Загородной резиденции Тяньсян, кто бы мог подумать, что я разминулся со старшей барышней.
Юэ Чанъин знала, что у Юй Си немало поклонников, поэтому реакция Ли Аня ее нисколько не удивила.
— Пошли, — бросила она.
— Постой, Чан Ин, мне показалось, что паланкин старшей барышни семьи Юй на миг остановился. Ты разглядел ее лицо? — Ли Ань нагнал Юэ Чанъин и зачастил с расспросами: — Скажи, она ведь прекрасна настолько, что у тебя душа в пятки ушла?
— Нет, — Юэ Чанъин подумала, что Юй Си и впрямь следовало бы реже показываться на людях, иначе из-за толпы увивающихся за ней мужчин неизбежно возникнут неприятности.
— Да ну! — Ли Ань наотрез отказывался верить, что кто-то может остаться равнодушным к красоте старшей барышни из семьи Юй, и даже слегка возмутился: — Брат, да ты часом не разглядел ничего!
Не зная, как отвязаться от расспросов, Юэ Чанъин пришлось соврать:
— Я же говорю, я ее не видел.
— А, вон оно как, — только тогда Ли Ань унялся. — То-то же! Такая писаная красавица, как старшая барышня из семьи Юй, любого мужчину заставит потерять голову.
Они патрулировали улицы до самого наступления темноты. Наконец Юэ Чанъин распрощалась со всеми и в одиночку зашагала через длинную улицу, завернув в тихий переулок позади глубокой усадьбы.
— Тук-тук.
— Кто там?
— Тетушка Ван, это Чан Ин.
Створка потайной калитки в задней стене приоткрылась, и тетушка Ван с фонарем в руке выглянула наружу, улыбаясь:
— Ой, Чан Ин, а матушка твоя как раз тебя вспоминает.
http://bllate.org/book/37746/4719724
Готово:
