Цинь Кайюй достал телефон, собираясь по привычке вызвать охрану, но человек у двери, заслышав шум лифта, поднял голову. Цинь Кайюй резко сжал телефон, однако вызов уже пошел.
Охранник на том конце провода в тревоге затараторил:
— Господин Цинь, кто-то снова пробрался внутрь? Я сейчас же пришлю людей…
— Ничего не нужно, не приходите, — отрезал Цинь Кайюй, сбросил вызов, сделал несколько шагов вперед и неуверенно позвал:
— Цяо Фан?
— Господин Цинь.
В тусклом свете коридора отеля Цинь Кайюй не мог разобрать выражения лица Цяо Фана, видел лишь, как тот моргнул и произнес:
— Сегодня День святого Валентина.
Цяо Фан не собирался вставать, поэтому Цинь Кайюй опустился на одно колено, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и искренне переспросил:
— Правда?
У него не было ни парня, ни девушки, поэтому такие праздники он не запоминал. Единственное, что он сегодня ощутил — это то, что слишком много сотрудников отпросились с работы, из-за чего дел стало невпроворот, иначе он не засиделся бы в офисе до одиннадцати.
Цяо Фан посмотрел на него пару мгновений и рассмеялся.
Цинь Кайюй не понимал, что его так рассмешило, но решил, что улыбается он очень красиво. Мужчина неловко кашлянул, прочищая горло:
— Почему ты пришел сюда?
Цяо Фан перестал смеяться и протянул руку:
— У меня ноги затекли, пока я сидел.
Это был слишком явный призыв обнять его. Разум и импульсы в голове Цинь Кайюя схлестнулись в схватке, но в итоге он просто поддался инстинкту и поднял Цяо Фана —
— Господин Цинь.
Цяо Фан вцепился в его плечи, прижимаясь всем телом, но повернул голову и прошептал ему на ухо:
— Я просто хотел, чтобы вы помогли мне встать.
Горячее дыхание обожгло ушную раковину. Цинь Кайюй почувствовал, как у него вспыхнули уши, и с досадой отстранил Цяо Фана. Тот по инерции прислонился к двери, постучал по ней пальцами, издав глухой звук, и произнес ни к селу ни к городу:
— Сегодня я в здравом уме.
— И что это значит? — спросил Цинь Кайюй.
Цяо Фан прищурился, в его глазах замелькали искорки, когда он посмотрел на него:
— В этот раз вы позволите мне войти?
Что значит соблазнение?
В этот самый миг Цинь Кайюй захотел поспорить с тем, что говорил год назад Фан Цзичжоу. Пусть посмотрит и увидит: вот это и есть настоящее соблазнение.
По мнению Цинь Кайюя, именно с этой ночи они начали состоять в отношениях, о которых знали оба, и с тех пор пребывали в пылкой любви.
Но сегодня, услышав кровавую правду из мыслей Цяо Фана, Цинь Кайюй уже не мог сказать, что между ними была нормальная любовь.
Никто не идет прыгать с крыши после того, как парень делает ему предложение.
Цинь Кайюй даже представить не мог, что однажды словосочетание прыгнуть с крыши будет применено к его парню, который так любил смеяться и капризничать.
Цяо Фан, которого он знал, был далек от того, каким он являлся на самом деле. Иными словами, Цинь Кайюй никогда не понимал его по-настоящему, лишь постоянно рисовал в своем воображении образ, основываясь на собственных догадках.
Пока Цяо Фан не положил конец этому фарсу своей смертью.
Плач в ушах начал стихать. Цинь Кайюй уже было собрался оглянуться, чтобы проверить состояние Цяо Фана, как тот заговорил первым:
— Почему остановился?
Что остановил?
Цинь Кайюй окинул взглядом их позу и решил, что понял смысл слов Цяо Фана, но, помня о прошлых ошибках в понимании, осторожно переспросил:
— Что?
В уголках глаз Цяо Фана еще оставались следы влаги, но лицо было невозмутимым, словно срыв три минуты назад лишь привиделся Цинь Кайюю:
— Занимайся.
Ну, понятно.
Цинь Кайюй, чувствуя, как от смущения мурашки бегут по коже, подхватил простыню и плотно закутал в нее Цяо Фана, стараясь не коснуться ни дюйма его кожи, после чего со спокойной душой поднял его на руки.
Он не хотел знать, с какими чувствами Цяо Фан сказал это слово. Цинь Кайюй считал, что у него не хватит смелости снова столкнуться с той всепоглощающей ненавистью.
Значит, Цяо Фан сейчас — это Цяо Фан трехлетней давности, а тот, двадцативосьмилетний, не вернулся вместе с ним в прошлое.
Если бы это был тот самый Цяо Фан, готовый умереть у него на глазах, первое, что он сделал бы, открыв глаза — это пнул бы его с кровати. А этот, даже ненавидя его, все равно соглашался на подобное, лишь бы порадовать его.
Три года назад Цинь Кайюй не включал свет и не знал, что именно в эту ночь Цяо Фан плакал, задыхаясь от ненависти к нему.
Цяо Фан, внезапно оказавшись завернутым в простыню и заключенным в объятия, не сразу сообразил, что происходит, и широко открытыми глазами посмотрел на него:
— Что ты делаешь?
Голос Цяо Фана охрип от слез, в нем слышался сильный носовой оттенок, а в глазах невозможно было прочесть никаких эмоций.
Его парень, несомненно, был профессиональным актером, мастерски скрывающим истинные чувства. Пережив столь сильное потрясение, он так быстро взял себя в руки — если бы Цинь Кайюй не услышал его мысли, то, как и в прошлой жизни, остался бы в дураках.
Видимо, даже небеса не выдержали и позволили ему сквозь маску услышать истинные мысли. Иначе, дай ему еще один шанс, он бы его упустил. Цинь Кайюй считал себя успешным человеком: у него есть власть, деньги, крепкая семья, правильные моральные принципы и законопослушность, но он умудрился довести партнера до прыжка с крыши —
Должно быть, в этом он действительно преуспел.
— Купаться, — Цинь Кайюй опустил Цяо Фана в ванну, настроил температуру воды и стал ждать, пока она медленно скроет его тело.
Простыня, беспорядочно наброшенная на плечи, намокла от теплой воды и тяжело легла на тело. Цяо Фану стало трудно дышать, он потянул ткань вниз, но Цинь Кайюй ловко подхватил простыню и снова накинул ему на плечи:
— Разве я не просил не смотреть на тебя?
Цинь Кайюй смотрел в пустоту.
— Пусть будет накинута.
Пусть он больше не слышит его мыслей, по крайней мере сейчас, господин Цинь все еще немного расстроен.
— Как мне мыться, если я закутан, господин Цинь? — спросил Цяо Фан, но не стал стягивать ткань, а лишь медленно обхватил себя за колени.
— Я не это имел в виду.
Пар поднимался от горячей воды, ванная комната заполнилась легким туманом. Цяо Фан опустил глаза, на его ресницах блестели капли влаги, и казалось, что даже зрачки стали влажными. Положив подбородок на колени, он сказал:
— Мне просто… немного стыдно.
Стыдно до такой степени, что он чуть не задохнулся от рыданий? Да неужели он не видел, как выглядит настоящий стыд?
Цинь Кайюй только сейчас осознал, что Цяо Фан лжет ему, даже не моргнув глазом, и ему даже не нужно готовиться. Разоблачать его было неловко, поэтому, помолчав, он нашел оправдание слезам Цяо Фана:
— В следующий раз… я буду нежнее.
— Ха, — Цяо Фан прищурился, закончив смеяться, и добавил: — Хорошо.
Цинь Кайюй буквально боялся его улыбки. Когда он плакал, это не вызывало у него такой паники. Эта слабая улыбка ничем не отличалась от того последнего взгляда, который он бросил на него в прошлой жизни. Раньше Цинь Кайюй просто думал, что он красиво улыбается, но, если призадуматься, искренне ли Цяо Фан улыбался ему все эти годы? Теперь Цинь Кайюй уже не был в этом уверен.
Цинь Кайюй сухо перевел тему:
— Почему ты пришел ко мне сегодня вечером?
— Соскучился, — Цяо Фан снова солгал, не задумываясь. — Нельзя?
— В прошлом году ты ни разу не скучал.
Цинь Кайюй взял душ и направил струю на плечо Цяо Фана, где остались следы от укусов, оставленные им самим три года назад. Цинь Кайюй, сам не свой от нахлынувших чувств, пытался смыть эти следы, что было очевидно невозможно, лишь обжигая кожу вокруг шеи Цяо Фана докрасна. Цинь Кайюй отвел лейку душа подальше:
— Почему же именно сегодня соскучился?
— Господин Цинь, — Цяо Фан протянул ладонь, перекрывая струю воды, словно его и правда обожгло. — Я думал, вы не вспомните обо мне.
Господин Цинь еще раз проверил температуру воды пальцем, убедившись, что Цяо Фан притворяется, но все же отодвинул лейку еще дальше и тихо сказал:
— Я помню. Всегда помнил.
— Я оставил вам номер, но вы не позвонили.
Цяо Фан не придал этому значения, но Цинь Кайюй счел нужным объясниться:
— У меня были отношения только с тобой, поэтому я хорошо все запомнил.
— Ха, — Цяо Фан снова прищурился.
— Перестань смеяться.
Цинь Кайюй побоялся касаться его и лишь слегка провел пальцами над веками, коснувшись трепещущих ресниц. К счастью, ресницы, по-видимому, не активировали условие для чтения мыслей. Цинь Кайюй с облегчением выдохнул и, не найдя оправдания своим внезапным действиям, беспомощно повторил:
— Ты… перестань смеяться.
Я боюсь.
К счастью, Цяо Фан послушно округлил глаза, перестал улыбаться и замолчал. Он лишь спокойно сбросил с себя мешавшую простыню, вымылся и протянул ему руку:
— Слишком скользко, господин Цинь.
Цинь Кайюй не был уверен, хочет ли Цяо Фан, чтобы он его обнял или просто помог, но оба варианта сейчас были неуместны.
Цинь Кайюй молчал, а Цяо Фан терпеливо опирался на руку, ожидая ответа. Приняв решение, Цинь Кайюй схватил его за руку и быстро повторил свой вопрос:
— Почему ты пришел ко мне?
[Хочу тебя увидеть.]
Цяо Фан, держась за его руку, поднялся. Пока Цинь Кайюй пребывал в ступоре, прозвучала еще одна фраза:
[Хочу тебя использовать.]
[…Хочу тебя увидеть.]
Хочет увидеть его — значит, хочет использовать.
Цинь Кайюй понял смысл слов Цяо Фана, и его первой реакцией было облегчение: Цяо Фан больше не транслировал ему удушающую ненависть.
Использовать — это гораздо легче, чем ненавидеть. Цяо Фан вернулся к нему не просто так, это было вполне ожидаемо.
Цинь Кайюй с облегчением разжал руку. О том, что кроется за этим использованием, он не хотел думать.
Стоило только задуматься, как становилось ясно: все эти годы их отношения, как он полагал, были лишь односторонним использованием. Скорее всего, Цяо Фан никогда не испытывал к нему искренних чувств, тогда как он грезил о том, чтобы сделать их отношения публичными и даже планировал предложение руки и сердца.
Все его попытки угодить Цяо Фану и то, что он принимал как должное, были вовсе не тем, чего хотел Цяо Фан — это были оковы, которые он сам на него наложил.
А что касается причины самоубийства Цяо Фана, то он определенно был неотъемлемой ее частью.
…Все-таки задумался.
Цинь Кайюй с досадой нахмурился. Вдруг чья-то рука коснулась его лба, нежно разглаживая морщинку. Цинь Кайюй опустил голову, Цяо Фан как раз убрал руку:
— Разве я уже не ответил, господин Цинь?
Цинь Кайюй очнулся и, достав лежащий рядом халат, накинул его на Цяо Фана:
— Не простудись.
Цяо Фан наблюдал, как Цинь Кайюй завязывает пояс халата:
— Хорошо.
http://bllate.org/book/37724/4716195
Готово:
