Только снимать его одного, никаких других партнёров! Своенравие Бу Синланя доводило главного редактора до седых волос.
Лицо Манни выражало крайнее затруднение. За какой бы проект ни брался этот фотограф, он всегда выкладывался на полную, чтобы добиться максимально сильного визуального эффекта от снимков. Возражения Бу Синланя в данный момент фактически связывали ему руки и мешали творческому самовыражению.
Манни посмотрел на главного редактора Фэна. Тот шумно втянул воздух, но стоило ему наткнуться на мрачное выражение лица Бу Синланя, как у него невольно затылок занемел. Строго говоря, Бу Синлань не был таким уж трудным в общении человеком. Куда сложнее приходилось с его покровительственными родственниками и старшим братом, которые всегда были готовы встать на его защиту. К тому же, при всей своей внешней капризности, для журнала это была лишь сущая мелочь.
К тому же он сам испытывал неприязнь к известности Цюй Яня.
Бу Синлань решил, что Манни не понимает по-китайски, и повторил свою мысль на английском. Манни изобразил на лице полнейшее безмолвие. Бу Синлань изогнул брови и перешёл на французский.
Продолжать в том же духе было уже бессмысленно — он владел лишь этими тремя языками.
Главный редактор Фэн, мысленно запаниковав уже раз в N-й, всё же взял себя в руки и произнёс официальным тоном:
— Директор Бу, вообще-то мы на работе.
— Плевать я хотел, работа это или нет, — крайне недовольно бросил Бу Синлань. — Сказал нельзя, значит нельзя.
Тэн Бинь тоже подошёл ближе и попытался его успокоить:
— Цюй Янь — артист, в будущем такое наверняка будет происходить постоянно...
Всё, его успокоительный маневр, похоже, дал совершенно обратный эффект...
Мрачное лицо Бу Синланя выглядело так, будто он готов разорвать кого-то на куски.
Главный редактор Фэн в конце концов стиснул зубы и внезапно перебросил эту сложную задачу на самого Цюй Яня:
— Цюй Янь, что ты думаешь по этому поводу?
Цюй Янь, казалось, был готов к такому повороту и перехватил горячую картошку с полным спокойствием.
— Сниматься, конечно, нужно. — Цюй Янь прекрасно понимал, насколько редкая это возможность, но когда взгляд Бу Синланя устремился на него, он неторопливо добавил: — А вы не думали о том, чтобы сменить модель? Например...
Лица Манни и главного редактора Фэна мгновенно просветлели. Главный редактор улыбнулся и произнёс:
— Директор Бу, взгляните...
Манни проработал фотографом много лет и отлично понимал, кто хорошо смотрится в кадре. Внешность Бу Синланя словно создавалась для того, чтобы запечатлевать её каждую секунду, однако человек с таким происхождением никогда бы не появился на страницах популярного журнала вроде F·g, если только речь не шла о семейных снимках или заказах у конкретных мастеров.
Заметив, что полный надежды взгляд устремлен на него, Бу Синлань тут же усмехнулся:
— Вы что, меня хотите снимать?
Он задрал подбородок, всем видом выражая высокомерие. Слова отказа уже вертелись у него на языке, но стоило ему встретиться взглядом с тёмными глазами Цюй Яня, как он внезапно передумал:
— Хочешь, чтобы я подыграл тебе?
— Выручи меня, — мягко произнёс Цюй Янь. Бу Синлань растаял от этой нарочито смягчённой позы и польстился на уступчивость, но высокомерно протянул:
— Знамо дело, предки у тебя дымом из могилы исходят от радости.
Цюй Янь послушно изобразил выражение глубочайшей чести.
Поскольку от Бу Синланя не требовалось показывать лицо целиком, гримёры не стали рисовать лишнего на его коже, а просто отобрали несколько вещей в стиле унисекс. Бу Синлань проявил изрядную капризность и выбрал наряд, который сотрудники особо подчеркнули как совершенно новый.
Когда Бу Синлань вышел из раздевалки, на нём были облегающие кожаные штаны и крайне просторная асимметричная рубашка — от оригинального комплекта одежды он наотрез отказался, сочтя его ужасным. Эта рубашка странным образом делала его невероятно хрупким, прикрывая бёдра ровно настолько, чтобы у любого невольно разыгралось воображение насчёт скрытых под кожей ягодиц.
Позизировать перед камерой ему было немного непривычно, но держался он вполне непринуждённо. Сделав широкий шаг вперед, он уставился на Цюй Яня с выражением досады и надутого недовольства человека, которого загнали в угол. Цюй Янь опустил ресницы и уселся на чёрный стул. По указанию Манни он легко положил руку на талию Бу Синланя — движение вышло осторожным, будто он намеренно старался соблюдать дистанцию.
При всей своей подчеркнуто сексуальной одежде выглядел он холодно и бесстрастно. Вспомнив ту женщину-модель, Бу Синлань тут же закинул ногу на ногу и оседлал его колени, приняв вид человека, затевающего недоброе.
Кто-то бросил Цюй Яню:
— Повтори ту же позу, что минуту назад, и помни то, о чём я говорил.
Поймав его ясный взгляд, Цюй Янь крепче обхватил его руками. От этого усилия просторная рубашка пошла складками и задралась, обнажая округлые ягодицы в кожаных штанах, половину которых тут же заслонила его крупная ладонь.
Бу Синлань неуютно шевельнулся и, насупившись, придвинулся ближе:
— Ты так же лапал ту бабу?
Цюй Янь невозмутимо пояснил:
— Это была просто работа.
Терпеть не мог его вид полного равнодушия ко всему. Бу Синлань протянул руку, собираясь обнять его за шею, но сзади снова раздался голос:
— Подыграй Цюй Яню, не дёргайся.
Бу Синлань понимал, что выгнать модель и влезть на её место — верх крайнего эгоизма, поэтому, хоть на его лице и читалось недовольство, капризничать дальше он не стал.
— Цюй Янь, смотри в объектив.
Цюй Янь поднял глаза.
Бу Синлань прижался к его груди, извиваясь, как вдруг его затылок резко притянули. То ли Цюй Янь импровизировав перед камерой, то ли изначально о чём-то договорился с фотографом, но рука, лежавшая на ягодицах, медленно поползла вверх. Рубашка задралась, в районе поясницы повеяло прохладой, однако эта ладонь, словно выполнив приказ, замерла на его коже и больше не двигалась.
Бу Синлань слегка нахмурился и тут же почувствовал, как губы мужчины легко коснулись его уха. В этот миг он едва не забыл, что они всё еще позируют, решив, будто Цюй Янь хочет сказать ему что-то важное.
С ракурса объектива было видно обнаженную до половины белизну талии Бу Синланя. Одной рукой мужчина прижимал его голову к себе, а другую просунул под рубашку; его губы касались чужого уха, а взгляд тёмных глаз, устремлённый в камеру, излучал властность хищника. Казалось, будто человек в его объятиях принадлежит исключительно ему — это походило то ли на заявление прав собственности, то ли на предупреждение посторонним даже не сметь заглядываться.
Самым восхитительным штрихом были едва касавшиеся пола, стоящие на цыпочках хрупкие обнаженные пальцы ног. Их бледный, беззащитный цвет создавал резкий контраст с черной кожей штанин на щиколотках, отчего всё это зрелище казалось нагруженным невыразимой, тяжкой ношей.
Из-за движения рук тело Бу Синланя подалось вперед, прижавшись к животу партнера. Даже сквозь ткань рубашки было заметно, как его спина слегка выгнулась назад, а тонкая шея откинулась назад, поддерживаемая пальцами мужчины с четко очерченными суставами и серебряным простым кольцом на руке — словно безвольная глина в чужих руках, столь хрупкая, что её хотелось безжалостно сломать.
Цюй Янь наконец опустил взгляд, заглянув ему в глаза, и едва заметно улыбнулся уголками губ — этот момент Манни поймал мгновенно.
Воротник мужчины был расстегнут, а его улыбка сочетал в себе и отеческую нежность, и хищную напористость. Это напоминало грозного тигра, внюхивающегося в розу — зрелище, вызывавшее невольное восхищение.
Глядя на эту улыбку, Бу Синлань почувствовал, как его сердце пропустило пару ударов. Когда он отошел от софитов, сознание еще некоторое время оставалось затуманенным. Лишь когда ледяной пол обжёг его босые ступни, заставив вздрогнуть, он очнулся.
Он потребовал, чтобы Цюй Янь надел на него носки:
— Я помог тебе, теперь ты помоги мне — это называется честностью.
Цюй Янь с самым послушным видом зажал его изящную щиколотку и принялся аккуратно натягивать носок, двигаясь с галантностью и предельной сосредоточенностью.
Бу Синлань намеренно уперся второй ногой ему в плечо, забавляясь прохладными пальцами с его ухом. Тэн Бинь смотрел на это с лицом полнейшего отвращения, тогда как во взгляде Манни мелькнул тонкий подтекст.
Натянув носок на одну ногу, Цюй Янь снял вторую стопу со своего плеча и одел её тоже, после чего произвел:
— Готово, иди переодевайся.
— Разве у нас не одна примерочная на двоих?
Цюй Янь кивнул. Бу Синлань широко раскинул руки и нарочно потребовал:
— Неси меня на ручках.
Цюй Янь замер. Бу Синлань решил, что тот недоволен, и в груди у него тут же всколыхнулось сладкое ощущение власти:
— Живей.
— И зачем тогда было городить огород с носками? — поинтересовался он, имея в виду прошлую прихоть Бу Синланя, прозвучавшую словно упрёк.
Бу Синлань ответил с полнейшей уверенностью:
— Мне так захотелось.
Цюй Янь не стал больше спорить. Протянув руки, он подхватил его, словно ребёнка, и понес в сторону примерочной. Мысленно поставив себя на место другого, Тэн Бинь кипел от гнева за Цюй Яня. Он-то думал, что содержание Бу Синланем сводится исключительно к ночным утехам, но он и представить не мог, что тот станет унижать его еще и так открыто. Если эта сценка просочится наружу, да ещё на глазах у стольких людей, как Цюй Яню после этого вообще показываться на людях?
Тэн Бинь тут же повернулся к главному редактору Фэну, спешно поясняя:
— Наш Цюй Янь с директором Бу просто... просто хорошие друзья!
Главный редактор Фэн скорчил неопределенно-странную гримасу.
Когда Бу Синлань вышел в переодетой одежде, Манни с улыбкой кивнул ему в знак приветствия:
— Большое спасибо, директор Бу. Как только снимки будут готовы, я сразу же перешлю вам копию.
Этот фотограф оказался весьма смышленым. Бу Синлань кивнул и, уже выходя за главную дверь, вдруг с запозданием сообразил:
— Он что, только что говорил по-китайски?
— Угу.
Лицо Бу Синланя тут же окаменело от гнева:
— Он знает китайский, но только что притворялся, будто ни черта не понимает?!
— ...Серьёзно, ты сам-то не замечал, как сильно твои слова осложняли ему жизнь?
Цюй Янь предпочёл сменить тему:
— Куда мы теперь?
— Я велел подыскать тебе общежитие. Ты уже переехал?
— Там не слишком удобно, — объяснил Цюй Янь. — Впрочем, гендиректор Цинь подготовил для нас новое общежитие, там очень чисто и просторно.
Бу Синлань нахмурился:
— Какое ещё общежитие? Почему я не в курсе?
— Говорят, это вы вдвоем решили выделить нам жилье после обсуждения. Неужели забыл?
Выражение лица Бу Синланя мгновенно переменилось. Он тут же отвернулся и фыркнул:
— Конечно нет.
...Бу Синлань, кажется, вёл себя как-то странно. Позволив ему бесцеремонно оккупировать машину Тэн Биня, Цюй Янь поинтересовался:
— Ты сегодня специально заехал за мной?
— Просто проезжал мимо, — бросил Бу Синлань. — У тебя есть планы на вечер?
— На следующей неделе у меня съемки в сериале, вечер посвящу разбору сценария.
— Подумаешь, следующая неделя, куда ты спешишь? — Бу Синлань скосил на него глаза. — Неужели учить текст для тебя так сложно?
— Тогда сегодня я побуду с тобой, — послушно согласился Цюй Янь, уверенно ведя машину. — Куда хочешь поехать?
— Давай походим по магазинам!
Оказавшись в торговом центре, Бу Синлань с порога потащил его в магазин Superstar и первым делом выбрал для них парные толстовки. Примерив свою, он вышел из примерочной и спросил:
— Ну как, идет?
На нём любая вещь сидела безупречно. Цюй Янь кивнул:
— Очень хорошо.
Бу Синлань повертелся перед зеркалом, расплылся в улыбке и скомандовал:
— Иди переоденься.
— Боюсь, мне не подойдет...
— Сказано надевать, так надевай, чего развёл болтовню.
Управляющий магазина тут же подсуетился, лично вытащил нужную вещь и протянул Цюй Яню с мягкой улыбкой:
— С таким ростом и фигурой молодой человек просто обязан примерить эту вещь.
Бу Синлань улыбнулся:
— Тоже считаешь его красивым?
Походоку, он захаживал сюда регулярно, потому управляющий с лучезарной улыбкой ответил:
— Разумеется! У окружения молодого мастера Бу, будь то мужчины или женщины, внешность всегда на высоте.
Бу Синлань кивнул, немного подумал и серьезно добавил:
— Кроме Цинь Яо.
В этот момент Цинь Яо громко чихнул.
Цюй Янь же взял одежду, чувствуя, как на душе снова скребут кошки.
К Цинь Яо Бу Синлань... относился совершенно иначе, чем ко всем остальным.
Пять минут спустя, услышав щелчок открывающейся двери примерочной, Бу Синлань лениво поднял голову и на мгновение замер. Фирменный наряд сидел на Цюй Яне так, словно он сошел со страниц модного журнала. Управляющий даже остолбенел и вполголоса спросил Бу Синланя:
— Ваш друг — профессиональный модель?
Бу Синлань хмыкнул:
— Нет. Впрочем, можете сделать снимок — вдруг ваше руководство захочет пригласить его лицом бренда.
Глаза управляющего загорелись.
Superstar был международным брендом, традиционно предпочитавшим европейских и американских манекенщиков. Однако сегодняшняя примерка показала, что восточные мужчины способны не хуже представлять их марку. Более того, от Цюй Яня исходила уверенная, сдержанная аристократичность — та самая порода, которая вырабатывается лишь годами жизни в абсолютной роскоши и вседозволенности.
Пусть появление такого человека в качестве малоизвестного артиста выглядело странно, управляющий всё же поспешил сделать несколько кадров Цюй Яня.
Цюй Янь как раз поправлял воротник и слегка растерялся от внезапной вспышки.
Бу Синлань уже подал голос, пресекая это:
— Оставить разрешаю только одну фотографию.
Заметив его недовольство, управляющий со скрипом в сердце удалил лишние кадры прямо при нём, и только тогда Бу Синлань соизволил смягчиться.
Подойдя ближе, он потянул за воротник одежды Цюй Яня, выравнивая по высоте два шнурка на капюшоне, и поднял лицо в довольной улыбке:
— Не опозорил меня.
Расплатившись картой, Бу Синлань всё еще продолжал бросать на Цюй Яня оценивающие взгляды своими красивыми глазами.
Цюй Янь инстинктивно отвёл взгляд, но это жгучее внимание по-прежнему ощущалось меж лопаток, ввергая его мысли в полный хаос.
Ему казалось, что каждое движение глаз Бу Синланя было пропитано бесстыдным, неприкрытым соблазнением.
Продавцы упаковали их старую одежду, пообещав позже доставить пакеты прямо к машине, а затем проводили их самыми лучезарными улыбками.
Стоило выйти на улицу, как Бу Синлань властно вцепился в его руку. Его кожа была прохладной и нежной, и Цюй Янь невольно сжал пальцы, исподлобья заглядывая на спутника. Бу Синлань резко повернулся к нему:
— Чего пялишься, не нравится, когда я тебя держу?
Не дожидаясь ответа, он силой переплел их пальцы и бросил с вызовом:
— А я всё равно буду держать!
В груди Цюй Яня поднялась волна нежности и умиления, но внешне его лицо стало еще мрачнее. Этот тип... вечно не оставлял его в поведении без ответа.
Протаскав его по магазинам всё утро — продавцы исправно пообещали снести покупки к парковке — ближе к полудню Бу Синлань уже готов был продолжить траты, но Цюй Янь, не выдержав, мягко предложил:
— Ты бывал на гастрономической улице у площади?
— Нет. — Ответив так, он тут же, будто желая скрыть собственное невежество, заявил с абсолютно невозмутимым видом:
— Мама говорила, там антисанитария.
— Хочешь, я угощу тебя шашлычками на шпажках?
Его голос звучал бархатно и чувственно, отчего у Бу Синланя заныли кости, и собственный тон тоже стал мягче:
— Это вкусно?
— Я ходил туда пару раз с друзьями, мне понравилось.
Бу Синлань нахмурился:
— С парнями или с девчонками?
Цюй Янь почувствовал сладкий укол в сердце:
— С обычными друзьями.
— Ну ладно. — Бу Синлань снова улыбнулся, но тут же о чём-то вспомнив, произнес:
— Забыл предупредить: если у тебя есть постоянная пассия, можете расставаться. Я не намерен терпеть, чтобы мой человек сидел на двух стульях, ясно?
Подавив внезапный порыв поцеловать его, Цюй Янь глухо отозвался:
— Я понял.
Бу Синлань ущипнул его за щеку:
— Вот и умница. Ладно, послушаю тебя разок, пойдём едим эти твои шашлычки.
— Кажется, ты не ешь острое, — заботливо заметил Цюй Янь, когда они устроились в уютном заведении с ретро-атмосферой. — Я заказал неострый вариант. Лапша здесь тоже неплохая.
Подперев щеку рукой, Бу Синлань разглядывал маленькую грифельную доску на стене. Там были написаны забавные правила для посетителей, а особенно выделялся пункт, выведенный блестящим маркером: Если любишь его — приведи на шашлычки! Шашлычки свяжут ваши сердца в единый узел~. Ниже даже красовался остромодный рисунок сложенных из пальцев сердечек.
— Директор Бу?
Переведя взгляд на его лицо, Бу Синлань моргнул:
— Ты влюбился в меня?
Сердце Цюй Яня мгновенно забилось чаще, хотя дыхание он постарался замедлить. Его кадык судорожно дернулся, а слова уже рвались наружу.
— Только чур не влюбляться, — подмигнул Бу Синлань. — В наших отношениях и начало, и конец определяю только я. Будь готов в любой момент дать задний ход и смыться.
Стиснув деревянную палочку, Цюй Янь плотно сжал губы и с непроницаемым лицом опустил ресницы.
— М-м... — Бу Синлань сложил руки на столе крест-накрест, откинулся назад и, опустив подбородок, наклонил голову, прижавшись щекой к тыльной стороне ладони. Изучая его реакцию, он наивно и невинно протянул: — Ты обиделся?
— ...
— Ой. — Он лукаво усмехнулся: — Да ты и вправду в меня втрескался?
http://bllate.org/book/37704/4712433
Готово:
