Люстра из горного хрусталя в отдельном кабинете слепо слепила глаза. Два босса сидели на диване посреди комнаты, и Цюй Янь, как и все остальные, машинально перевёл на них взгляд.
Сегодня был день, когда артисты после приобретения компании Зелёный Фрукт впервые встречались с новым руководством. Обычно такие мероприятия сводились к совместному ужину, дежурным тостам и попыткам завязать полезные знакомства, поэтому большинство артистов испытывало смесь нервозности и предвкушения. Нервничали из-за незнания новых хозяев, а предвкушали потому, что свежая компания сулила новые возможности.
За Красной Рыбой стояли двое молодых мажоров — невероятно богатых и избалованных. Говорили, что они не разлей вода, а саму компанию открыли на карманные расходы, выданные родителями. Поскольку семьи обоих нужды в деньгах не испытывали, ресурсы, которые Красная Рыба выделяла своим подопечным, всегда были на высоте.
Однако мысли Цюй Яня крутились вовсе не вокруг собственной карьеры. Всё его внимание занимал…
Бу Синлань…
Он чуть сильнее сжал пальцы в кулаки. Ни в одном из самых безумных кошмаров он не мог представить, что волей судьбы окажется в подчинении у Бу Синланя.
Артисты один за другим подходили с бокалами, но Бу Синлань сидел с насквозь кислым выражением лица — вид у него был откровенно паршивый. Ходили слухи, что младший господин семьи Бу избалован небесами, а красотой не уступает звёздам первой величины, но лишь увидев его вживую, понимаешь: рядом с ним любая знаменитость померкнет и превратится в жалкую массовку.
Представители третьего пола вообще славились привлекательностью, но даже среди них Бу Синлань был редким самоцветом. Впрочем, дело было даже не в чертах лица — в нём чувствовалась та самая природная породистая горделивость, которую способна взрастить лишь долгая жизнь в роскоши и изнеженности.
Стоя в хвосте очереди, Цюй Янь смотрел на него, чувствуя, как в груди тревожно сжимается сердце.
Прошло почти десять лет — от юности до зрелости. Тот самый парень, который в школьные годы ненавидел его лютой ненавистью, а в пубертатном периоде, словно шальная пуля, ворвался в его сны, заставляя ночами переплетаться телами, теперь стал его непосредственным начальником.
На душе у Цюй Яня скребли кошки: он не знал, стоит ли искать удобного момента для сближения или держаться от греха подальше.
Бу Синлань не принял ни единого бокала от артистов. Зато Цинь Яо проявил себя с самой любезной стороны: улыбаясь, он брал удар на себя и выпивал за всех, тем самым спасая ситуацию и давая артистам возможность сохранить лицо.
Цюй Янь, высокий и длинноногий, вполне закономерно оказался в самом конце очереди.
— Директор Бу.
У Бу Синланя был старший брат, у брата — отец, и посторонние обычно предпочитали величать его молодым господином Бу. Но стоило переступить порог Красной Рыбы, как все словно воды в рот набрали — никто не смел произносить это прозвище, потому что Бу Синлань его на дух не переносил.
Менеджер уже успел особо предупредить их об этом заранее.
В Красной Рыбе можно было насолить кому угодно, даже Цинь Яо, но только не Бу Синланю. Тот отличался мелочным характером и злопамятностью.
Бу Синлань обошёл его вниманием, как и всех предыдущих артистов. Во взгляде Цюй Яня мелькнула тень разочарования.
Он ведь искренне полагал, что хочет лишь одного — чтобы Бу Синлань навек вычеркнул его из памяти. Но когда это действительно произошло, внутри внезапно шевельнулось странное, тоскливое чувство... Чем старше он становился, тем сильнее понимал, насколько забавными были эти устроенные нарочно придирки. Стоило только вспомнить, как тот цеплялся к нему по мелочам, как в груди разливалось горячее тепло.
Цинь Яо точно так же отвёл бокал Цюй Яня от Бу Синланя, после чего внезапно посерьёзнел:
— Цюй Янь, мы с директором Бу оба возлагаем на тебя большие надежды.
Цюй Янь с искренней благодарностью ответил:
— Благодарю вас, директор Цинь.
Вокруг тут же замаячили завистливые взгляды.
Лицо Бу Синланя омрачилось гневом. Он отродясь никому не говорил, что возлагает надежды, и с какого перепугу Цинь Яо несёт такую чушь, да ещё и приплетая его?
Настроение окончательно испортилось. Вскинув ресницы, он бросил на партнера холодный взгляд, а затем, зацепившись глазами за его красивый в профиль подбородок, внезапно бросил:
— Стоять.
Цюй Янь замер, внутри у него всё рухнуло.
Если Бу Синлань узнает его, то с вероятностью в девяносто процентов сделает всё, чтобы он больше не смог и шагу ступить в этой индустрии.
Цинь Яо прекрасно знал взрывной нрав своего друга, отчего его сердце тут же подскочило к горлу. Цюй Янь нравился ему больше всех из этого набора новичков, и ему совсем не улыбалось, чтобы Бу Синлань всё испортил.
— Повернись.
Цюй Янь чуть сжал ножку бокала, но сохранил полное хладнокровие. Развернувшись, он встретился взглядом с бездонными чёрными глазами. Холодный взгляд Бу Синланя дюйм за дюймом проскользнул по его лицу, и в глазах напротив постепенно загорелся оценивающий огонёк.
Неудивительно, что Цинь Яо замолвил за него словечко — этот парень и правда выглядел чертовски привлекательно.
Сегодня на нём был безупречно сшитый костюм, галстук затянут до единой пушинки на узле, а ткань выглажена так аккуратно, что не найдёшь ни единой заломинки. Даже стоя перед ним и Цинь Яо, он не выказывал ни капли раболепия, держался с невозмутимостью утёса, под которым рушится мир. А в этих угольно-черных глазах и вовсе плескалась бездна.
Хладнокровный, отрешенный от мирских страстей. Уголки губ Бу Синланя изогнулись в предвкушающей усмешке: этот образ безупречно гармонировал с такой внешностью, но строить из себя недотрогу прямо перед собственным боссом — верх бестактности.
Бу Синлань капризно приподнял подбородок:
— Налей мне.
Судя по всему, дальше последует классика жанра: взять бокал, который он только что наполнит, и вылить ему на голову от макушки до пят. Цюй Янь сохранял предельную бдительность, однако внешне держался абсолютно невозмутимо. Подойдя ближе, он принялся наполнять бокал. Бу Синлань сверлил его взглядом, не мигая, а потом вдруг рассмеялся:
— Чего ты застыл с каменным лицом? Я же не собираюсь тебя съесть.
Цюй Янь хранил молчание, ежесекундно ожидая подвоха — а вдруг тот резким движением плещет вино ему в лицо? За этим неизбежно последует скандал, разрыв контракта, а учитывая характер Бу Синланя, он наверняка еще и отпустит пару язвительных шпилек, прежде чем вышвырнуть его с кругленькой компенсацией на дорожку.
Однако Бу Синлань не сделал ничего предосудительного. Он просто выпил вино из рук Цюй Яня и отпустил его.
Цюй Янь опешил от такого исхода, а Цинь Яо посмотрел на друга с неподдельным изумлением:
— Это ещё что такое?..
Бу Синлань наклонился к самому его уху:
— Мама занудствует, требует, чтобы я нашёл себе пару.
— …? — Цинь Яо притянул его к себе за плечо и раздраженно бросил: — Тогда выбирай меня.
Бу Синлань качнулся ближе, нос к носу, и с абсолютно серьёзным видом окинул его взглядом с ног до головы:
— Мы слишком давно знакомы, кусок в горло не лезет.
Лицо Цинь Яо исказилось от злости. Бу Синлань оттолкнул его ладонью. Вся эта сцена вольных нежностей разыгралась на глазах у остальной труппы, так что у артистов в ту же секунду отпали любые мысли о попытках подлизаться к руководству — они предпочли тихонько зашептаться по углам.
Цюй Янь опустил ресницы и отвёл взгляд.
А причиной скверного настроения Бу Синланя в этот день стал подслушанный разговор: он случайно услышал, как мать жаловалась отцу на свои опасения, что их младший сын так и останется одиноким до конца дней.
Она даже обмолвилась старшему брату, Бу Юэчжао, мол, если у Бу Синланя так никого и не появится, придётся напрячь его будущую жену, чтобы родила ещё одного ребёнка ухаживать за Бу Синланем в старости. Сам Бу Юэчжао парень был неженатым, поэтому, проглотив пару ложек наскоро, поспешно сбежал в свой кабинет под благовидным предлогом. А вот Бу Синланю пришлось остаться: матушка насильно заставила его пить целебное зелье, якобы полезное для мозговой активности. Сбежать не удавалось, и бесконечные нравоучения зародили в его душе настоящий пожар из ярости.
Заявив такое Цинь Яо, он вовсе не планировал заводить с Цюй Янем романтические отношения. Просто в тот момент, глядя на его лицо, Бу Синлань вдруг подумал: а почему бы действительно не попробовать с кем-нибудь закрутить интрижку ради вкуса любви? В конце концов, он всегда считал, что найти человека, способного проявить к нему хоть капельку терпения, задача почти невыполнимая. Но раз уж за это можно заплатить звонкой монетой, купить чьё-то время на пару лет вполне реально.
К тому же ему чертовски хотелось узнать, что скрывается за этой маской холодного безразличия у Цюй Яня.
Стоило этой мысли оформиться в голове, как он тут же претворил её в жизнь. Вечером он велел ассистенту связаться с менеджером Цюй Яня. Тот, пребывая в полном помрачении рассудка после сброшенного вызова, тут же принялся барабанить в дверь Цюй Яня:
— Янь-Янь! Твой звездный час пробил!!
Цюй Янь посмотрел на него как на сумасшедшего. Тэн Бинь тут же замахал телефоном, шумно набирая в грудь воздух и пытаясь унять дрожь в голосе:
— Бу Синлань! Он велел тебе завтра вечером явиться в отель Шэнвэй!
— …?
— Ты чего, от счастья рассудок потерял?! — Тэн Бинь сам сиял от восторга. — Говорят, Гэ Ци всего за два года взлетел в топы именно потому, что приглянулся Бу Синланю! Цюй Янь, тебе выпала невероятная удача! Переспать с таким, как Бу Синлань, — тут и в убытке не останешься!
Лицо Цюй Яня мгновенно потемнело.
— Это же редчайший шанс, упустишь — век не простишь себе! — не унимался Тэн Бинь.
С мрачной миной Цюй Янь захлопнул дверь перед самым его носом.
Когда Бу Синлань вышел из ванной, Цюй Яня ещё не было. До назначенного времени оставалось ровно десять минут, и Бу Синлань поморщился, чувствуя глухое раздражение.
Впервые в жизни у него возникла спонтанная мысль взять под крылышко кого-то из селебрити, и этот Цюй Янь посмел явиться позже него? Неужели он не боится, что в конце концов он просто передумает и аннулирует контракт?
Или дело в... ущемленной гордости? Хм, судя по его напускной недоступности, у парня и впрямь завышенное самоуважение.
Впрочем, в шоу-бизнесе пруд пруди тех, кто любит строить из себя неприступных девственников. У Бу Синланя было предостаточно времени, чтобы содрать с него эту показную шкурку.
Запустив партию в ритм-игру, ровно в семь часов вечера он услышал тихий щелчок электронного замка — дверь отворилась. Бу Синлань даже не поднял головы. Изначально затянувшееся ожидание сильно его раздражало, но стоило Цюй Яню появиться на пороге, как терпение странным образом вернулось.
Взгляд Цюй Яня упал на его ноги, закинутые на стеклянный журнальный столик. Ресницы дрогнули и опустились, а когда вновь взметнулись под звуки музыки из мобильной игры, перед глазами предстали белые, точёные голени — от одного их вида, казалось, веяло нежностью и шёлковой гладкостью, так и манящей провести по ним рукой.
Завершив очередной раунд, Бу Синлань неторопливо поднял голову, и Цюй Янь невольно встретился с ним взглядом.
Радужка у Бу Синланя была крупной, со светлым медовым отливом, напоминающим чистейший янтарь. Глаза, в которые так легко поверить, и лицо, с которым любые проказы удавались в два раза быстрее.
На его лице читалось явное недовольство:
— Чего уставился? Марш в душ, отмывайся.
Цюй Янь нахмурился. Он по-прежнему подозревал, что Бу Синлань затеял какую-то грязную игру против него, но судя по искренне раздосадованной физиономии, дело было вовсе не в этом — мозгового ресурса Бу Синланя попросту не хватало на многослойные интриги, он предпочитал действовать напролом, без долгих прелюдий.
Заметив, что тот не сдвинулся с места, Бу Синлань расплылся в лукавой, полной издевки улыбке:
— Приплёлся сюда, а теперь строишь из себя неприступную недотрогу?
Лицо Цюй Яня помрачнело:
— Какого чёрта тебе от меня нужно?
Бу Синлань поднялся на ноги и широким шагом двинулся навстречу. Его изящное лицо мгновенно оказалось совсем близко. И пусть ростом он уступал Цюй Яню, аура от него исходила мощная — точь-в-точь грациозная и опасная дикая кошка.
— Что нужно? — в его голосе звенел смех, а изящные белые пальцы легкомысленно подцепили Цюй Яня за подбородок. Между их приоткрытыми алыми губами повис густой, тягучий воздух: — Ты мне приглянулся. Будь со мной, и я вознесу тебя до небес.
Цюй Янь: «……»
Он потихоньку начал верить в то, что Бу Синлань действительно, абсолютно, напрочь и безвозвратно забыл человека, которого когда-то ненавидел лютой, всепоглощающей ненавистью.
Ему вдруг захотелось рассмеяться. До чего же уморительно.
http://bllate.org/book/37704/4712430
Готово:
