Всё более небылицы рассказывая, Хо Саньцзю мог лишь поскорее согласиться — он вовсе не хотел бороться с кенгуру!
Ступай, ступай, ступай, ступай, ступай, развлечься хочешь, чего задумал, я всё устрою.
Фан Тан расплылся в улыбке:
— Выпивать.
— Выпивать?
— Выпивать.
Хо Саньцзю чувствовал, что Фан Тан немного сошел с ума, ну или его душу кто-то захватил.
— Разве ты не знаешь, что тебе нельзя прикасаться к алкоголю? Какое тебе питье, к тому же в ночных клубах ужасно шумно и грязно, а ты ведь никогда там не был...
— Никогда не был, вот и надо посмотреть, — перебил его Фан Тан. — Надо же брать от жизни всё.
Хо Саньцзю казалось, что с Фан Таном творится что-то странное: то он говорит о том, чтобы брать от жизни всё, то заводит разговор о путешествиях — то в Европу, то кенгуру. По правде говоря, с его состоянием здоровья вообще нельзя садиться на самолёт; все эти годы ради поддержания работы того полумеханического сердца он даже нанял зарубежных экспертов и построил целый медицинский исследовательский центр прямо в Чжучэн. Погодите-ка, полумеханическое сердце? У Хо Саньцзю возникло крайне нехорошее предчувствие: неужели с сердцем возникли проблемы? Судя по словам Фан Тана, фраза о том, чтобы брать от жизни всё, звучала так, словно... словно это был предсмертный список.
Здоровье Фан Тана было слабым, и подобные мысли казались поистине недобрым знаком, так что он мысленно трижды сплюнул.
Фан Тан то уговорами, то угрозами затащил Хо Саньцзю в машину и только после этого снова выдвинул требование:
— Не поедем в «Хундин». Это вотчина Семьи Ци, очистят там всё к моему приходу и оставят мне пустой клуб — и в чём тут интерес?
Хо Саньцзю был совершенно беспомощен: если не ехать в собственные владения, то в случае каких-либо неприятностей кому же еще страдать, как не ему? Древние обладали великой мудростью: и впрямь, сопровождать наследника на учебе — будь тот хорош или плох в науках — всегда лишь слугам мучиться.
Впрочем, он и сам не особо рвался в «Хундин».
В Жунъюйтан недавно появился новичок по имени Хуа Ман. На вид он казался мягким и интеллигентным, но делал всё жестко, чисто и аккуратно, а его стремительный подъем набирал бешеные обороты. Сейчас на дворе цивилизованное общество, и грубияны, которые действуют бездумно и умеют лишь драться да зверствовать, ничего не добьются. Он прекрасно понимал, что Ци Тянь ценит таких людей, как Хуа Ман, и поначалу втайне притеснял этого юнца. Кто же знал, что Хуа Ман тоже оказался непростой птицей и всё-таки отыскал возможность показаться на глаза брату Тяню.
Хуа Ман прекрасно помнил его прежние притеснения, однако этот человек обладал поистине глубоким коварством и не показывал на лице и тени недовольства, лишь досаждая Хо Саньцзю по всяким мелочам. Такие люди раздражали больше всего: они никогда не действуют открыто, но пакости по пустякам не стоят того, чтобы всерьез с ними возиться, однако от этой назойливости просто не было спасения.
Теперь «Хундин» находился в ведении Хуа Мана. Хо Саньцзю вовсе не горел желанием с ним видеться.
— Тогда поехали в «Шэнши».
«Шэнши» не был территорией Семьи Ци, но он часто крутился в тех краях, и знакомых там хватало.
Машина проехала мимо Группы компаний Ци и безжалостно помчалась дальше. Хо Саньцзю чувствовал себя неуютно и принялся ворчать прямо над ухом у Фан Тана:
— Среди бела дня — и тащиться в ночной клуб.
Хотя небо уже потемнело, Хо Саньцзю на душе было неспокойно, и он просто нарывался на ссору.
— Я же трусишка, — с видом полнейшей правоты заявил тот, кто боялся даже этого. — Когда я был маленьким, то спал по ночам только с включенным светом. В те времена я постоянно имитировал азбуку Морзе с помощью выключателя света, это было так интересно, в следующий раз я тебя научу... Кстати, окна нашей спальни как раз выходят друг на друга, так что, когда я тебя научу, мы сможем болтать с помощью азбуки Морзе.Фан Тан внезапно затормозил и умолк. На самом деле это была игра, в которую они с Ци Тянем часто играли в детстве. Они привыкли общаться подобным образом. Однажды ночью он заметил, что у Ци Тяня в комнате до утра горит свет, и застучал азбукой Морзе, спрашивая, не закончил ли тот домашнее задание, но с той стороны так никто и не ответил. Почувствовав неладное, он попросил Старого Ду сходить постучать в дверь дома Семьи Ци, и именно благодаря этому обнаружил исчезновение Ци Тяня. Тогда он обратился в полицию и вовремя спас похищенного Ци Тяня.
Хо Саньцзю не знал подробностей, но загорелся энтузиазмом и рассказал, что в детстве часто околачивался в полицейском участке и тоже немного выучил азбуку Морзе. И не только азбуку Морзе — еще и кое-какие жесты.
— Я ведь тогда даже заложника спас! Спасибо тому, что я так сдружился с полицией. Говорят, офицер Чжоу даже приготовил для меня почетную грамоту, только потом кое-что случилось, и я так и не успел ее забрать...
Под тем, что случилось, он, судя по всему, имел в виду инцидент с Фрексом.
Фан Тан не хотел ворошить его больные воспоминания и плавно перевел тему:
— Первый раз вижу, чтобы мелкий воришка ухитрился завести тесные знакомства с полицией. Когда-нибудь сведи знакомство и с людьми Братца Луна, развали изнутри их шайку — это сбережет немало сил Ци Тяню.
— Да я и так со всеми на короткой ноге, — задрал нос Хо Саньцзю. — Кто в «Шэнши» не знает Братца Цзю? Помню, как-то раз один новенький бармен, увидев меня, назвал меня боссом.
— И что потом?
— Я рассказал об этом как о шутке их боссу, боссу Чжэну, и больше того парня никто не видел.
Оба весело болтали.
Именно в этот момент и грянули перемены.
Машина только что свернула на улицу Наньнин, утопавшую в неоновых огнях. Вдоль обочин хаотично стояли роскошные автомобили, сплошь облепленные штрафными квитанциями, а некоторые уже покрылись толстым слоем пыли — хозяева, должно быть, забыли о них давным-давно. Водитель Хо Саньцзю был мастером своего дела и вел машину плавно даже на столь узком участке дороги, но кто же знал, что прямо перед «Шэнши», в самый момент маневра для парковки, автомобиль вдруг резко занесло, и шины со скрежетом проскользили по асфальту.
Хо Саньцзю потерял равновесие и завалился набок, прижавшись к Фан Таню.
В доли секунды сообразив, что к чему, Хо Саньцзю всем телом навалился на Фан Тана. Практически одновременно раздался звук выстрела, лобовое стекло разлетелось вдребезги, осыпав Хо Саньцзю с головы до ног.
Выстрелы прогремели один за другим раз пять-шесть.
Водитель уже был ранен, и неуправляемая машина врезалась в ступени перед входом в «Шэнши».
Внезапное нападение застало Хо Саньцзю врасплох, лишив возможности дать отпор; глаза его покраснели от гнева, и он уже протянул руку под сиденье, нащупывая пистолет. В этот самый момент чья-то ледяная рука крепко схватила его за запястье.
Другой рукой Фан Тан обнял его, и трудно было представить, откуда у того взялась такая силища — он почти грубой силой удержал Хо Саньцзю, заставив того прижаться ничком к сиденью.
Все произошло в одно мгновение: выстрелы снаружи грянули так же неожиданно, как и смолкли.
Из-за столь громкого шума люди из «Шэнши» уже колотили по стеклам машины, проверяя, всё ли у них в порядке.
Огорошенный и перепуганный Хо Саньцзю с полминуты приходил в себя, прежде чем приподняться с заднего сиденья и приняться осматривать Фан Тана. Фан Тан отмахнулся, сказав, что с ним всё в порядке.
http://bllate.org/book/37687/4708423
Готово:
