Когда начдутся съемки, он сможет подарить подарок Лу Тинъяну, надеясь, что после этого их отношения станут немного лучше.
Глава 8
Чтение сценария, длившееся три дня, подошло к концу, и тем же вечером продюсер организовал для них совместный ужин.
Изначально Бай Юйсин планировал вернуться сразу после окончания читки, но планы изменились, и ему пришлось отправить Доктору Чжао сообщение о том, что он вернется позже.
Место для ужина выбрали в уединенном частном ресторанчике, банкетный зал оказался просторным, а блюда — невероятно разнообразными.
Однако на подобных застольях мало кто думает о еде — все заняты светскими беседами и выпивкой.
Но Бай Юйсин совершенно этого не замечал: глядя на то, как окружающие чокаются бокалами, он лишь молча грыз поданную перед ним тарелку отварных креветок.
В этих креветках не было лишних специй, они сохраняли первозданную нежность и свежесть мяса, оказавшись одним из немногих блюд на столе, которые ему по-настоящему нравились.
Остальная еда казалась либо слишком тяжелой, либо странной на вкус, поэтому он находил её неаппетитной — всё это шло в сравнение не в лучшую сторону даже с кошачьими консервами.
Уж больно он был переборчив в еде.
Лу Тинъян, заметив, как Бай Юйсин попробовал кусочек горькой тывы и, недовольно поджав губы, отложил палочки, сделал именно такой вывод.
— На что смотришь? — проследив за его взглядом, Тао Чжэн тоже обратила внимание на Бай Юйсина.
С улыбкой она произнесла: — Этот парень и правда глоток свежего воздуха. Я тоже сыта по горло подобными ужинами, где все носят маски и не могут как следует поесть.
Лу Тинъян кивнул, выражая согласие.
Тогда Тао Чжэн снова заговорила: — С чего это мне кажется, что ты уделяешь Бай Юйсину слишком много внимания? Раньше я не замечала, чтобы ты так интересовался другими начинающими актерами.
Лу Тинъян на мгновение замер, а затем ответил: — Тебе кажется.
Пока они беседовали, Лу Тинъян заметил, как кто-то из инвесторов с улыбкой на лице подошел к Бай Юйсину с бокалом вина в руке и завел с ним разговор.
Сначала Бай Юйсин отмахнулся, но тот человек сказал еще пару слов, после чего юноша поднял бокал и сделал большой глоток. Выпив слишком быстро, он тут же закашлялся.
Инстинктивно Лу Тинъян хотел было вмешаться, но тут же вспомнил, что у него нет никаких оснований защищать чужие бокалы. К тому же Бай Юйсин был новичком и занимал самое низкое положение за этим столом, а если бы вздумал выделиться, еще неизвестно, какие козни ему стали бы строить в будущем.
Понаблюдав за происходящим, он заметил, что выражение лица Бай Юйсина осталось прежним — казалось, алкоголь был ему вполне по силам, — и перестал обращать на него внимание.
Бай Юйсин тупо уставился на тарелку перед собой. Ему казалось, что с ним творится что-то странное: тарелка то двоилась, то троилась.
Он моргнул еще раз — на столе снова осталась всего одна тарелка.
В горле все еще жгло, голова кружилась, и ему было очень плохо.
Он помнил, как Доктор Чжао говорил ему раньше, что кошкам нельзя пить алкоголь, и даже приняв человеческий облик, следует пить как можно меньше.
Но тот человек наговорил столько всего, что он не смог найти подходящей отговорки для отказа. К тому же, видя, как пьют остальные, он испугался, что его странности раскроют, и всё же выпил.
Только испив, он понял, что слова Доктора Чжао — чистая правда, кошкам действительно категорически нельзя пить спиртное.
Ему казалось, будто он объелся каких-то ядовитых грибов: в голове царил туман, и он даже не понимал, о чем говорят сидевшие рядом люди.
Время, казалось, перестало для него существовать. Подняв голову, он с удивлением обнаружил, что ужин, судя по всему, подошел к концу и почти все уже разошлись.
Лишь собираясь уходить, Лу Тинъян заметил странное состояние Бай Юйсина, который продолжал сидеть за столом в полном оцепенении, хотя почти все гости уже разбрелись.
Сначала ему не хотелось вмешиваться, но оставлять человека одного в пустом банкетном зале было нельзя, поэтому он все же подошел и спросил: — Бай Юйсин, где твой помощник?
Бай Юйсин медленно поднял на него голову. Кончики его ушей и уголки глаз покраснели, во взгляде стояла пелена, и лишь спустя пару секунд он сообразил ответить: — У меня нет помощника.
Лу Тинъян нахмурился. Что вообще творится в этой компании? Пусть он и новичок, но раз уж его берут в проект, могли бы хоть какого-нибудь ассистента выделить.
— Тогда кто-нибудь приедет за тобой?
Соображая с трудом, Бай Юйсин уперся руками в стол и попытался подняться: — Я… я поеду на метро.
Однако ноги не держали его, словно он ступил на вату, и едва он встал, как его качнуло в сторону, грозя опрокинуть.
Лу Тинъян вовремя подхватил его под руку и не удержался от упрека: — Раз голова не держит вино, нечего и пить. Напьешься так — на улице будет опасно.
Бай Юйсин посмотрел на него, закусив губу; уголки его глаз покраснели: — Опять ругаешься... — в его голосе слышались обида и жалость к себе.
Лу Тинъян возразил: — И не думал.
— Ругаешься, ты вечно на меня ругаешься.
Лу Тинъян мысленно оглянулся на прошедшие дни: он и впрямь не жаловал парня приветливым выражением лица. Но разве не потому, что тот оказался его сасеном? Кто станет улыбаться сасену?
Сейчас ему следовало просто бросить этого парня здесь, но стоило встретиться взглядом с этими глазами, которые, казалось, вот-вот готовы были расплакаться, как Лу Тинъян снова почувствовал жалость.
— Хватит валять дурака. Где твой дом, я отвезу тебя.
Изначально он планировал просто посадить его на такси, но в таком стельку пьяном виде доверять парня кому-то было небезопасно.
В состоянии полного опьянения Бай Юйсин назвал название улицы.
Лу Тинъян быстро проверил адрес в телефоне: добираться оказалось недалеко, но…
— Ты живешь в ветеринарной клинике?
Бай Юйсин серьезно закивал.
Поразмыслив над этим, Лу Тинъян решил, что раз родители этого юноши умерли, возможно, он приютился у каких-то родственников, держащих ветклинику, — в этом была своя логика.
Сам он тоже выпил, поэтому попросил водителя сесть за руль, а сам устроился с Бай Юйсином на заднем сиденье.
Однако маленький пьянчуга вел себя беспокойно: стоило с большим трудом пристегнуть его ремнем безопасности, как он тут же заерзал, пытаясь высвободиться.
Лу Тинъян придержал его за плечи: — Не двигайся, ты что делаешь?
Бай Юйсин обеими руками схватился за макушку: — Уши… Конец, кажется, кошачьи ушки сейчас вылезут наружу.
Лу Тинъян не стал спорить с пьяным и просто перехватил его руки: — Уши вон там.
Одурманенный алкоголем Бай Юйсин бросил испуганный взгляд на отражение в стекле машины: слава богу, удалось сдержаться, кошачьи уши не показались.
Убедившись, что тот угомонился, Лу Тинъян перевел дыхание — хорошо хоть, не слишком буйный.
Он бросил взгляд на соседа: судя по всему, алкоголь ударил в голову с полной силой. Всё лицо Бай Юйсина раскраснелось, глаза затуманила дымка, однако сидел он смирно, тихо, не шумя и не дебоширя.
По правде говоря, если бы не тот инцидент в отеле, у него сложилось бы вполне неплохое мнение о Бай Юйсине: тот старательно работал, обладал хорошей дикцией, был чист и не запятнан грязью шоу-бизнеса.
Не будь между ними этой истории с сасеном, парень вполне мог бы стать младшим коллегой, которому он с радостью помог бы пробиться.
Но Бай Юйсин все время твердил, что он не его фанат, правда ли это?..
— Можно попросить тебя об одной услуге? — неожиданно подал голос тихий до этого Бай Юйсин.
— О какой?
Бай Юйсин произнес: — Могу я получить твой автограф? — он помнил, что обещал это рыжему коту.
Лу Тинъян на секунду замер: ну конечно, даже напившись, думает об автографе — он ведь не зря подозревал парня.
Впрочем, Бай Юйсин спросил очень вежливо, а оставить автограф не составляло труда. К тому же дорога была ровной, а водитель вел машину очень плавно.
— Где расписаться?
Бай Юйсин растерянно заморгал, похлопал себя по карманам — бумаги при нем не оказалось, как и фотографий, — после чего снял чехол с телефона: — Давай вот тут.
Как раз получится вернуть чехол рыжему коту, и больше никто ни в чем не усомнится.
Лу Тинъян помедлил, но все же расписался на внутренней стороне чехла — иначе, если бы этот парень разгуливал везде с чехлом, на котором красовалась его личная подпись, об этом тут же узнала бы вся съемочная группа.
Не церемонясь, Бай Юйсин извлек на свет божий и значок: — И здесь тоже распишись, пожалуйста, спасибо. — Так он сможет вернуть значок той девочке.
Лу Тинъян почувствовал легкое раздражение, но все же расписался — а то мало ли, что еще учудит этот пьяный малец?
Ладно, в конце концов, раз уж этот ребенок больше не ведет себя как сасен, завести такого преданного маленького фаната было даже неплохо.
Бай Юйсин аккуратно спрятал автографы, а затем поинтересовался: — Лу Тинъян, а что тебе нравится?
Лу Тинъян бросил на него косой взгляд, не придавая значения тому, как тот его назвал: — Ты о чем именно?
Бай Юйсин покачал тяжелой от алкоголя головой и постарался говорить как можно четче: — Ну… о том, что тебе нравится.
— Ничего.
— Ой. — Бай Юйсин утих, чувствуя себя немного растерянно: что же тогда ему подарить?
Заметив, как помрачнел Бай Юйсин, Лу Тинъян спросил: — К чему ты это спрашиваешь?
Бай Юйсин ответил с предельной прямотой: — Я хочу сделать тебе подарок, чтобы ты больше на меня не сердился.
Лу Тинъян невольно усмехнулся: такая искренность обезоруживала. Кому придет в голову так прямолинейно заявлять о подарках? Да и логика хромала на обе ноги.
— Во-первых, мне ничего не нужно; во-вторых, твой подарок не отменяет того, что я сердился; и в-третьих, хотя тогда я действительно был зол, но раз ты вел себя тихо и примерно, я уже не сержусь.
Бай Юйсин изо всех сил пытался переварить эту длинную тираду, но в голове по-прежнему царила каша, и он решил просто замолчать.
Лу Тинъян не знал, дошел ли до того смысл его слов, но все же продолжил: — На этом история с сасеном закрыта. Будем считать, что ничего не было, и в дальнейшем станем нормально работать и общаться.
Бай Юйсин растерянно посмотрел на него и тихо протянул: — Ой.
Лу Тинъян вздохнул с досадой: ладно, в таком зюзю пьяном состоянии тот вряд ли усвоил хоть слово.
Дорога оказалась короткой, и вскоре машина припарковалась у ветеринарной клиники.
— Приехали. Сможешь сам подняться?
Видя, что парень по-прежнему смотрит на него бессмысленным взглядом, Лу Тинъян понял: тот еще не протрезвел.
Он сам откинул дверцу машины: — Отстегни ремень и выходи.
Бай Юйсин со значительным запозданием сообразил, что к чему, нащупал ремень безопасности, но долго возился, не понимая, как его отстегнуть — раньше ему еще не доводилось ездить в автомобиле в человеческом облике.
Подождав немного и потеряв остатки терпения, Лу Тинъян перегнулся через салон: — Вот здесь, нажми на эту кнопку, и он отстегнется.
— А, вот оно как, спасибо. — В голосе все еще отчетливо слышался пьяный носовой акцент, мягкий и тягучий, отчего-то западающий в душу.
Обжигающее дыхание, смешанное с запахом алкоголя, пахнуло ему прямо в ухо, и только тогда Лу Тинъян осознал, как непозволительно близко они оказались друг к другу.
Стоило ему поднять глаза, как он тут же встретился взглядом с сияющими влажным блеском глазами, а длинные ресницы казались настолько густыми, что почти касались его кожи.
На щеках юноши еще не сошел румянец, губы ярко алели, влажно поблескивая, а когда они слегка приоткрывались, сквозь них проступал кончик розового язычка.
http://bllate.org/book/37675/4706640
Готово:
