Юэ Циншуан послушно опустилась на колени и поставила Гу Цзиньюя на землю.
Стоило Гу Цзиньюю почувствовать ногами пол и убедиться, что он стоит уверенно, как малыш радостно побежал к лестнице.
Юэ Циншуан с тревожным сердцем последовала за ним.
Трёхлетнему ребёнок спускаться по лестнице было ещё страшновато, ноги слегка подрагивали.
Гу Цзиньюй заглянул вниз с самой верхней ступеньки, и огромный перепад высоты заставил его втянуть голову в плечи.
Малыш тут же повернулся и снова вцепился в ногу Юэ Циншуан.
— Мамочка, возьми на ручки, Юй-юй боится.
Гу Лин как раз шёл снизу и заприметил жену с младшим сыном. Поднявшись наверх и услышав эти слова, он сам предложил помощь:
— Мама сегодня ночью плохо спала, давай папа отнесет Юй-юя вниз, хорошо?
Гу Лин ожидал, что Гу Цзиньюй сразу согласится, но тот лишь поспешно затряс головой.
В голосе Гу Цзиньюя прорезались плаксивые нотки:
— Не надо, не надо, не хочу, чтобы плохой папа носил Юй-юя.
Воздух вокруг словно замер. Юэ Циншуан слегка разлепила губы, не зная, то ли уговаривать ничего не понимающего Гу Цзиньюя, то ли утешать Гу Лина.
Гу Лин с бесконечным терпением присел на корточки и мягко обратился к сыну:
— Разве папа не должен тебя нести?
Гу Цзиньюй уткнулся лицом в одежду Юэ Циншуан и лишь исподтишка высунул один глаз, чтобы украдкой поглядеть на Гу Лина.
Он молчал, выпятив пухлые губы.
И сердился он вовсе не на то, что Гу Лин принёс его из приюта, а на свой вчерашний сон.
Хотя Гу Цзиньюй ещё не мог до конца осознать, что именно происходило во сне, сейчас его разуму были доступны лишь самые простые вещи.
Например, в том сне Юэ Циншуан и Гу Лин снова «бросили» его, а поседевший Гу Лин очень сердито и грозно ругал Юй-юя.
Припомнив картины из сновидения, Юй-юй рассерженно крепче обнял ногу Юэ Циншуан.
— Не нужен папа, совсем не нужен папа, — уныло и глухо произнес Гу Цзиньюй. — Папа — бяка.
Гу Лин решил, что Гу Цзиньюй всё ещё помнит, как он забрал его на руках из приюта, и не стал придавать этому слишком большого значения, лишь протянул сыну руки:
— Ну хорошо, в следующий раз, когда Юй-юй перестанет сердиться, папа снова возьмет тебя на ручки.
Гу Лин уступил дорогу, однако Юэ Циншуан всё ещё тревожилась из-за натянутых отношений между сыном и мужем.
— Ничего страшного, — успокоил ее Гу Лин. — Юй-юю всего три года, он еще ничего не понимает.
Сказав это, Гу Лин протянул руку и легко щелкнул Гу Цзиньюя по маленькому носу.
— Сначала отведи его завтракать, Сяо Юань уже поел.
Раз уж Гу Лин сказал так, Юэ Циншуан перевела разговор на другое:
— А где Гуннань?
— Водитель отвез его в школу.
У них с Гу Лином был очень здоровый режим дня, так что они уже давно позавтракали, а теперь в основном составляли компанию поздно вставшему Гу Цзиньюю.
Гу Цзиньюй снова уселся на высокий детский стульчик.
Похлопав в ладоши и окинув взглядом ряды расставленных перед ним тарелок с завтраком, он неуклюже ухватил детские палочки для еды, пытаясь подцепить миниатюрный паровой пирожок с бульоном.
С трудом зажав его палочками, мальчик откусил кусочек — и в следующую же секунду с воплем выплюнул еду обратно:
— Горячо, горячо! Ротику больно-больно!
Юэ Циншуан как раз достала телефон, собираясь проверить сообщение от менеджера, но, услышав этот шум, бросила гаджет и в павильоне тревоги подбежала к сыну, чтобы осмотреть его рот.
— Малыш обжёгся? Дай маме посмотреть. — Юэ Циншуан слегка сжала пальцами щеки Гу Цзиньюя, и тот приоткрыл рот.
Гу Лин тоже мгновенно протянул стакан с прохладной водой. Юэ Циншуан напоила ребенка несколькими глотками, и лишь когда Гу Цзиньюй перестал жаловаться на боль, она немного успокоилась.
Гу Лин потрогал паровой пирожок, проверяя температуру:
— Чуть-чуть горячевато, но вряд ли он мог сильно обжечься.
— Всё равно попозже позовем семейного врача, пусть проверит, — настаивала Юэ Циншуан.
— Хорошо.
Гу Цзиньюй жадно сделал два больших глотка воды, и только после этого жжение во рту немного утихло.
— У крохи еще болит? — встревоженно спросила Юэ Циншуан.
— Юй-юю уже не больно, — Гу Цзиньюй погладил свой маленький животик. — Мама, пузико говорит, что оно проголодалось, Юй-юй хочет кушать.
Опасаясь, как бы нежная слизистая во рту ребенка не пострадала от ожога, Юэ Циншуан продолжала допытываться:
— Малыш, правду говоришь, совсем не больно?
Гу Цзиньюй покачал головкой, болтая ножками, и повторил:
— Мама, Юй-юй хочет есть.
Но Юэ Циншуан возразила:
— Мама пойдет приготовлю тебе молока, а поедим мы после того, как нас осмотрит врач, хорошо?
Хотя это звучало как вопрос, сказав это, Юэ Циншуан уже повернулась к Гу Лину:
— Присмотри за Юй-юем, я пойду сделаю ему молока, а завтрак пока отложим.
Гу Лин доел оставшийся паровой пирожок и, оценив температуру еды наощупь, подумал, что жена всё-таки слишком сильно переживает.
— Не стоит так волноваться. — Гу Лин прекрасно понимал нынешнее состояние чрезмерной тревоги своей жены: любой родитель, чей ребенок при рождении пропал при трагических обстоятельствах и нашёлся лишь спустя три года, будет испытывать такое нервное напряжение, когда сердце постоянно замирает в груди.
И всё же он попытался её успокоить, хотя сам заранее нанял для Гу Цзиньюя личного семейного педиатра.
— Нет, так нельзя, — запротестовала Юэ Циншуан. — Юй-юю всего три года, что делать, если он пострадал, но не сможет толком объяснить?
Не давая мужу возможности возразить, Юэ Циншуан отправилась готовить молоко и одновременно набрала номер семейного врача.
Гу Лин долго смотрел ей вслед, пока до него не донесся нежный голосок младшего сына:
— Юй-юй хочет ам-ам.
Собравшись с мыслями, Гу Лин мягким, успокаивающим тоном обратился к Гу Цзиньюю:
— Мама ушла делать Юй-юю молоко, скоро можно будет попить молочка.
Скоро можно будет попить молочка.
Для Гу Цзиньюя, который просто обожал молоко, оно неизменно занимало первое место в списке любимых вещей на свете.
Поэтому мальчик тут же притих, устремив взгляд в ту сторону, куда ушла Юэ Циншуан. Его глазки ярко сияли от предвкушения заветного напитка.
Гу Лин придвинул поближе стул, стоявший рядом с Гу Цзиньюем, открыл ноутбук и принялся за работу с документами.
Заметив в почте файл, пересланный помощником и касавшийся дочерней компании в сфере шоу-бизнеса, Гу Лин внезапно приподнял брови.
Сначала он отыскал в контактах номер психотерапевта и, посоветовавшись со специалистом, принял окончательное решение.
Гу Цзиньюй принялся загибать пальцы, считая про себя в ожидании возвращения Юэ Циншуан.
Правда, способности к счёту у него были мягко говоря неважные: толстячок-сосед с соседней кроватки уже вовсю решал примеры на сложение и вычитание, а он сам с трудом доходил до двадцати.
http://bllate.org/book/37655/4703843
Готово:
