Руки заведующей детским домом, пытавшиеся отказаться, замерли на полуслове. Она слегка широко раскрыла глаза, понимая, что это огромная радость для детей.
— Э-это… огромное вам спасибо! — Руки заведующей, сложенные перед собой, судорожно сжались от охватившего её волнения. Проследив за взглядом Юэ Циншуан на играющих во дворе детей, она едва слышно вздохнула в душе.
Уняв сложные эмоции, она рассказала Юэ Циншуан о некоторых мелких привычках маленького Гу Цзиньюя.
— Молоко нужно пить тёплым, если выпьет холодное — у него разболится животик. И йогурт ему нельзя давать много… — без устали повторяла заведующая, и с каждым словом её голос становился всё тише.
Глубоко вздохнув, она выдавила из себя улыбку:
— Наверное, я слишком много говорю…
— Нет, — прекрасные глаза Юэ Циншуан лучились благодарностью. — Всем этим мы обязаны вам. Тогда мы были невнимательны, и если бы не ваша забота, ещё неизвестно, смог бы я вообще увидеть Сяо Юя сейчас.
Говоря это, Юэ Циншуан глубоко вздохнула.
Кожа вокруг её глаз покраснела — с тех пор как они получили результаты ДНК-теста от полиции, Юэ Циншуан не переставала плакать.
В это время Гу Лин посадил всхлипывающего ребёнка в машину. Водитель деликатно поднял перегородку между передним и задним сиденьями, оставляя пространство только для семьи работодателя.
Гу Цзиньюй жался в объятиях незнакомого мужчины, который называл себя его отцом, а его густые, загнутые вверх ресницы цвета воронова крыла были усыпаны слезинками.
Когда Юэ Циншуан вернулась в машину, перед её глазами предстала картина: растерянный Гу Лин пытался успокоить ребёнка.
Гу Цзиньюй оторвал голову от плеча Гу Лина и сквозь плотно закрытые окна машины увидел удаляющиеся ворота детского дома — от этого слёзы, которые и так не удавалось остановить, полились с новой силой.
Колеблясь, Юэ Циншуан достала заранее приготовленный детский молочный напиток и, осторожно протянув его Гу Цзиньюю, попыталась ласково успокоить мальчика:
— Всё в порядке, папа и мама ещё смогут привозить тебя сюда поиграть.
От слёз личико Гу Цзиньюя слегка покраснело, а красивые глазки припухли.
Всхлипывая, он обхватил руками протянутый Юэ Циншуан детский напиток и обиженно сделал пару глоучков.
Большая рука опустилась перед его лицом, но вытерла слёзы мягко и бережно.
Гу Лин воспользовался моментом, чтобы потрогать лоб Гу Цзиньюя, и облегчённо выдохнул, убедившись, что температура в норме.
Машина плавно покатила в сторону центра города. Энергия трёхлетнего ребёнка поистине ограничена, и вскоре после бурного плача он уснул, прижимая к себе начатую коробочку с молочным напитком.
Видя, что Гу Лин держит ребёнка в неудобной позе, Юэ Циншуан заговорила:
— Давай я подержу.
Гу Лин покачал головой:
— Он с таким трудом заснул, будет плохо, если мы его разбудим.
Юэ Циншуан тоже опасалась этого и опустила руку, уже готовую забрать ребёнка, вместо этого достав небольшой плед, чтобы укрыть малыша.
Когда Гу Цзиньюй заснул, в салоне машины наконец воцарилась тишина.
Юэ Циншуан перевела взгляд на сидевших на заднем сиденье старшего и младшего — тех, что молчали.
Сначала она посмотрела на старшего сына, Гу Гуаньнаня, а затем на того, что помладше, сидящего рядом с ним. В сумме этим двоим ещё не было и двадцати лет, а сидели они оба с прямой, как струна, осанкой.
Юэ Циншуан вздохнула, взяла из мини-холодильника бутылки с водой и подала обоим, причём перед тем как протянуть, сама заранее открутила крышки.
Гу Гуаньнань сделал глоток, чтобы промочить горло, и вскоре снова устремил взгляд на Гу Лина.— Это младший брат? — спросил Гу Гуаньнань.
Юэ Циншуан кивнула. Глаза у неё всё ещё слегка покраснели, но она уже взяла себя в руки.
Опасаясь разбудить Гу Цзиньюй, который с таким трудом заснул, в салоне машины раздавалось лишь тихое шуршание — кто-то пил воду.
Солнце клонилось к закату, и закатные лучи постепенно заливали небо.
Микроавтобус выехал из пригорода и влился в городской транспортный поток.
Когда Гу Цзиньюй проснулся, то обнаружил, что больше не лежит на своей маленькой кроватке в детском доме. Он взъерошил растрёпанные волосы — от природы вьющиеся каштановые пряди делали его похожим на изящную куклу. Алые губы и белая кожа — от этого вида у любого возникло бы непреодолимое желание протянуть греховную руку и ущипнуть его за мягкие, пухлые щёчки.
Одеяло, на котором он лежал, было таким мягким, что маленький Гу Цзиньюй даже растерялся.
Гу Цзиньюй сжал свои пухлые кулачки и потёр глаза. Только тогда он вспомнил, что перед сном тётушка-директор, заботившаяся о нём три года, передала его незнакомому мужчине, назвавшемуся его папой.
Толстый старший братик с соседней кровати говорил, что он больше никогда не увидит тётушку-директор, и толстого старшего братика, и других братьев, сестёр и малышей из приюта.
У Гу Цзиньюй снова покраснели глаза, и в тот момент, когда он уже собирался заплакать, уютную светло-жёлтую дверь комнаты толкнули снаружи.
Стоило Юэ Циншуан открыть дверь, как она увидела мягкий маленький комочек, который, сжав кулачки, собирался заплакать. Она тут же с тревожным видом подошла к кровати, опустилась на колени и мягко произнесла: — Ты испугался? Мама здесь, мама здесь.
Гу Цзиньюй полуприкрыл свои пушистые изогнутые ресницы, глядя на любимые жёлтые мультяшные картинки на постельном белье. Его сладкий и нежный голосок дрожал от едва сдерживаемых слёз, отчего сердце невольно сжималось от жалости.Я хочу вернуться, я хочу к тетушке-директрисе.
Сердце Юэ Циншуан на миг сжалось от острой боли, но она понимала, что трехлетний ребенок еще не способен осознать разницу между ней и собой, и тем более отчетливо сознавала, что столь сильная привязанность Гу Цзиньюй к директрисе приюта была вызвана лишь халатностью ее самой и ее мужа.
Она подняла руку и нежно погладила каштановые кудрявые волосы Гу Цзиньюй.
Волосы Гу Цзиньюй были точь-в-точь как у нее. В роду Юэ Циншуан были смешанные корни, поэтому ее зрачки и волосы имели слегка светловатый оттенок. Вот только из-за актерской профессии ей приходилось постоянно перекрашивать и выпрямлять волосы, чтобы соответствовать образам своих героинь, так что даже некоторые фанаты уже почти забыли, как она выглядела в самом начале карьеры.
Стараясь следовать советам психолога, к которому она обращалась, Юэ Циншуан делала все возможное, чтобы дать Гу Цзиньюй чувство безопасности.
Погладив мальчика по голове, она поднялась и распахнула дверцы шкафа, где аккуратными рядами висела детская одежда на любой вкус.
Мягко и ласково Юэ Циншуан поинтересовалась мнением Гу Цзиньюй, хотя тому было всего три года:
— Малыш, какую одежду ты хочешь надеть? Давай выберем что-нибудь, переоденемся, а потом спустимся вниз пообедать, хорошо?
Однако, несмотря на то, что Гу Цзиньюй выглядел изнеженным фарфоровым кукольником, именно из-за своей чересчур яркой и привлекательной внешности он был всеобщим любимцем: и директор приюта, и волонтеры, ухаживавшие за детьми, баловали его, да и сверстники охотно отдавали этому красивому младшему брату свои сладости. Из-за такого отношения у Гу Цзиньюй развился довольно своенравный и капризный характер.
http://bllate.org/book/37655/4703838
Готово:
