За хмельной беседой Ли Юй поведал о событиях последнего месяца.
Ли Фэн только цокнул языком:
— Ну и ну, брат! Вот уж действительно — жизнь кипит. Не успел отделиться от семьи, как тут же женился.
С этими словами он косо взглянул на хрупкого гэера, тихо сидевшего поодаль. Если бы Ли Юй сам не признался, Ли Фэн вряд ли догадался бы, кто перед ним. У каждого гэера с рождения на лбу, аккурат меж бровей, алеет метка — киноварная точка. А у этого юноши всё место, где ей полагалось быть, перечеркивал безобразный, глубокий шрам. С первого взгляда и впрямь вид не из приятных.
Вспомнив рассказ Ли Юя о том, что невестку ему купили родные, Ли Фэн проникся к приятелю искренним сочувствием. Он-то знал, что Третьему всегда нравились девушки и что у того даже была на уме одна красавица. А тут вдруг — на тебе! Настоящая лилия в навозе... Хотя нет, к черту такое сравнение! Ли Юй сам парень хоть куда, настоящая лилия здесь как раз он.
— Да уж, — с кривой ухмылкой вздохнул Ли Юй.
Заметив, что Вэнь Цзиньбай лишь смиренно клюет еду из своей пиалы и ни разу не тянется палочками к общим блюдам, он качнул головой и переложил ему в чашу сочный кусок мяса.
Ли Фэн, наблюдавший за этой картиной, неопределенно дернул уголком рта. И чего он тут распинается, жалеет его? Третий Ли, похоже, вполне доволен жизнью — еще и ухаживать за благоверным успевает!
Кто бы мог подумать? Дикий, своенравный Ли Третий, который отродясь никому не подчинялся, нынче оказался под крылом и научился проявлять нежность. Похоже, женитьба и впрямь меняет человека. Ли Фэн задумчиво погладил густую черную бороду. «Может, и мне пора сыскать кого-нибудь для души?» — промелькнула у него внезапная мысль.
Друзья продолжали вести неспешный разговор обо всем на свете. В основном спрашивал Ли Юй, а Ли Фэн отвечал. Переродившись в государство Великая Ци, Ли Юй толком ничего не знал о здешнем устройстве. Ему было известно лишь то, что этот мир разительно отличается от истории его прежней жизни, хотя обычаи и культура во многом перекликались. Впрочем, к существованию гэеров, на которых можно было жениться как на женщинах, он до сих пор не привык — в его родном мире ничего подобного не водилось. Вэнь Цзиньбая он воспринимал вовсе не как жену, а скорее как младшего брата, попавшего в беду.
Ли Фэн, вертясь в городском обществе, подхватывал кое-какие вести от проезжих торговцев. А вот прежний Ли Юй, судя по воспоминаниям, политикой и делами Поднебесной не интересовался вовсе. Теперь же Ли Юю движило любопытство: хотелось получше разобраться в мире, где ему предстояло жить. Разумеется, до их глухого уезда, лежавшего в десяти тысячах ли от столицы, новости доходили с огромным опозданием, превращаясь по дороге в смутные слухи. Но даже эти крохи Ли Юй слушал с нескрываемым интересом.
— Да так-то в столице всё по-старому, — почесал затылок Ли Фэн. — Разве что не так давно проезжий купец сказывал об одном жутком деле. Говорят, поместье Премьер-министра попало в опалу. Всю семью плахе предали, под корень вырезали! Оставили только сирот да женщин, да и тех отправят в Ведомство музыки и танцев... Жаль, ох как жаль...
Не успел он договорить, как раздался звонкий треск: пиала из пальцев Вэнь Цзиньбая выскользнула и со звоном разлетелась вдребезги о каменный пол.
— Что с тобой? — мгновенно обернулся к нему Ли Юй.
Вэнь Цзиньбай был бел как полотно. Сжав губы, он лишь качнул головой. К столу уже спешил суетливый слуга: ловко сгреб черепки и тут же поставил перед юношей новую посуду.
Заметив, в каком состоянии находится гэер, Ли Юй обеспокоенно спросил:
— Тебе нехорошо? Может, прилечь?
— Что это с невесткой? — поддержал Ли Фэн.
При слове «невестка» Ли Юй едва сокрушенно не вздохнул. Назвал бы младшим братом, он ведь не женщина.
Вэнь Цзиньбай выдавил из себя тень подобия улыбки и снова покачал головой, давая понять, что все в порядке.
Ли Юй, впрочем, поверил лишь наполовину. Решив, что юноша попросту испугался, расколотив посуду, он мягко произнес:
— Не тревожься. Разбилась и разбилась, эка невидаль. Не бери в голову.
Вэнь Цзиньбай едва заметно кивнул и снова низко опустил голову. Ли Юй подложил ему еще свежих яств и вернулся к разговору с Ли Фэном.
Сбить нить мысли не составило труда, и Ли Фэн легко переключился на другое:
— Ещё слыхал, на юго-западе наводнение невиданное случилось, за сотню лет такого не помнят. Урожай на полях под корень сгнил. А двор вместо того, чтобы казну отворить да голодающим помочь, новые поборы придумал! Народец там соку пьёт, беженцев — тучи неисчислимые... — Он отхлебнул из чаши и с горечью вздохнул: — Эх, и не поймешь в такое время, что страшнее — кара небесная или людской произвол. Кстати, брат, ты же отродясь подобными речами не интересовался? С чего вдруг эк тебя разобрало?
Ли Юй усмехнулся:
— Люди меняются, брат. От безделья и такие вести слушать любопытно.
— И то правда! — хохотнул Ли Фэн. — Главное, у нас тут тишь да гладь. Хоть и глушь, зато небо высоко, а император далеко.
Ли Юй подлил ему вина в пиалу:
— Твоя правда, Ли-брат. Твоя правда.
Пока они вели неторопливую беседу, за соседним столом неожиданно раздался оглушительный удар кулаком. Мужчина за ним гневно зарычал:
— Людской произвол! Надо же — людской произвол! Кабы не чиновничий разбой, так и бедствие не стало бы карой! Пока государи в пышных чертогах пируют, они не видят, как вдоль дорог кости сохнут, и всё лакируют свою «великую благодать»!
Говорил он с резким чужестранным акцентом — явно был не из здешних мест.
Ли Юй и Ли Фэн переглянулись. Речь явно перекликалась с тем, о чем они только что толковали. Ли Юй украдкой оглядел крикуна. На вид тому было лет под пятьдесят: седеющий, с суровым лицом. Он сидел в одиночестве, глуша вино чаша за чашей, и от ярости у него дрожали усы. За его спиной молчаливыми изваяниями стояли двое дюжих слуг, похожих на бывалых телохранителей.
Не желая ввязываться в опасные разговоры о государственных делах с невнятным чужаком, Ли Юй лишь едва заметно улыбнулся и перевел разговор в безопасное русло. Однако он так и не заметил, как при словах о государях и костях у него за спиной мелкой дрожью забилось тело Вэнь Цзиньбая.
Ли Фэн между тем успел хмельно затуманить взор:
— Брат... ты точно не хочешь ко мне пойти, за порядком в заведениях приглядывать? Зачем тебе эта мелкая торговля? Ты же знаешь, я тебя не обижу. Подумай еще!
— Нет, Ли-брат, — твердо отрезал Ли Юй. — Я знаю, ты из лучших побуждений хочешь мне руку протянуть. Но сам знаешь: амбиций у меня нет, в чужие разборки влезать я не люблю. Мне бы спокойный кусок хлеба зарабатывать своей честной торговлей — и ладно.
Ли Фэн хмыкнул, но настаивать не стал:
— Ну, как знаешь. Хозяин — барин! В любом случае, на моей территории торгуй чем хочешь — никто тебя не тронет. Понял?
Ли Юй понял, что получил от главы местной братии прямую протекцию. Приподняв чашу, он искренне произнес:
— За это — преогромное тебе спасибо, брат.
С таким покровительством вести дела в городке станет в разы проще.
Обед подошел к концу, на улице уже начали сгущаться сумерки. День выдался бурным, и хотя сам Ли Юй не устал, он переживал за Вэнь Цзиньбая: тот весь день пробыл в нервном напряжении и выглядел измотанным. Пора было возвращаться. Все пирожные из ямса давно распродали — пусть даже последнюю партию пришлось уступить парням Ли Фэна, какая разница? Главное, первый капитал добыт. А уж имея голову на плечах и не боясь труда, без денег он точно не останется.
Уходя, Ли Юй бросил взгляд на соседний стол — тот уже пустел. Странный старик расплатился и ушел незамеченным. Ли Юй лишь качнул головой: случайный прохожий, завтра и не вспомнит.
Вэнь Цзиньбай тоже завороженно смотрел на пустые табуреты за соседним столом. В его темных глазах промелькнула сложная, глубокая тень, но тут же растаяла, уступив место привычному покорному спокойствию.
Вернувшись в свою хижину, Ли Юй первым делом высыпал из мешочка на стол звенящую горку медных монет.
— Подойди, глянь! — повеселел Ли Юй, напрочь забыв, что почти вся выручка досталась ему благодаря Ли Фэну. Он сгреб пару медяков и стукнул их друг о друга — раздался чистый, радостный звон. — Слышишь? Запомни, на всем белом свете нет музыки прекраснее, чем звон пересчитываемых монет!
Вэнь Цзиньбай подошел ближе и, услышав его слова, тихонько улыбнулся.
— Что с тобой? — спросил Ли Юй, разглядывая его лицо. — Ты всю дорогу назад витал где-то в облаках. Если что-то произошло — просто скажи. Любую беду можно решить, если не таить ее в себе. Поделился бы со мной.
Вэнь Цзиньбай по привычке хотел качнуть головой, но вовремя вспомнил свое обещание — не молчать и отвечать, когда с ним говорят. Превозмогая робость, он тихо проговорил:
— Ничего... Просто дневные происшествия меня немного перепугали. Пожалуйста, не поступай больше так безрассудно. Если ты пострадаешь...
Он осекся на полуслове. Ужас ледяной волной обдал сердце: «Что я делаю?! Разве я вправе указывать мужу? Вдруг он подумает, что я пытаюсь над ним властвовать, и разгневается?» От мысли, что между ними вновь вырастет стена отчуждения, юноша впал в панику и забормотал, бледнея:
— Я... я не то хотел сказать! Прости меня, я...
Вэнь Цзиньбай поднял глаза и увидел на лице Ли Юя строгий вид. Сердце гэера окончательно ушло в пятки. Он опять всё испортил! Лучше бы молчал!
Глядя на его перепуганный, сжавшийся силуэт, Ли Юй лишь тяжелехонько вздохнул. Сделав пару шагов вперед, он тепло и ласково взъерошил мягкие волосы юноши:
— О чем ты вообще думаешь? Ты ни в чем не виноват, и просить прощения не за что. Ты всё правильно сказал. Обещаю, впредь я буду осмотрительнее и не стану рисковать понапрасну. Но и ты береги себя, договорились?
Вэнь Цзиньбай вскинул голову. В глазах Ли Юя не было и капли гнева — напротив, там лучилось мягкое, теплое лукавство.
— Ну всё, хватит на меня так смотреть, будто у меня второй нос вырос, — с улыбкой пошутил Ли Юй, возвращаясь к столу. — Давай лучше деньги считать! Вот увидишь, настанет день, когда я заработаю столько серебра, что у тебя пальцы сведет их пересчитывать!
Поняв, что Ли Юй действительно не сердится, Вэнь Цзиньбай окончательно перевел дух. На мгновение сквозь его забитость проглянула натура избалованного дворянского дитя, и он тихо произнес:
— Зачем же доводить руки до судорог? Коли у нас будет так много денег, разве мы не сможем приказать слугам их пересчитать?
Ли Юй поперхнулся воздухом и застыл.
А ведь и не поспоришь. Логика, черт возьми, безупречная!
http://bllate.org/book/37633/4939665
Готово:
