Глава 22
Юй Цзянхэ переключился между этими двумя состояниями настолько мгновенно и естественно, что Мэн Шаою даже не успел осмыслить произошедшее.
Тем не менее юный даос задумчиво произнес:
— Со стороны вылитая одержимость, вот только никакой бесовской ауры я не чую.
Будь это дух, захвативший чужую плоть, Мэн Шаою распознал бы его в то же мгновение. Линь Мися выкидывала дикие коленца, но на классическое одержание нечистью это походило мало.
— Похоже, проблема в ней самой, — добавил юноша. — Но пока я не подберусь к ней поближе, точного диагноза поставить не могу.
Даже в изгнании злых духов требовался индивидуальный подход. Юй Цзянхэ уловил его замешательство и кивнул:
— Ложись-ка ты лучше спать. Спасибо за помощь.
Мэн Шаою лишь качнул головой. Поставить на место какую-то актрису для него не составляло ни малейшего труда. А вот Юй Цзянхэ вызывал искреннее сочувствие — до чего же непутевая карма! Складывалось ощущение, будто вся чертовщина в округе так и липнет к нему.
Ночной инцидент собрал слишком много свидетелей, а на кону стояла карьера Линь Мися. Неудивительно, что уже ни свет ни заря на съемочной площадке объявился ее менеджер.
Визит прикрыли банальным «проведать артистку», однако менеджер приволок с собой гору роскошных подарков и лично раздал их каждому члену съемочной группы.
— Наша Сяся порой бывает довольно капризной, — с заискивающей улыбкой причитал он. — Будьте милосердны, не держите на нее зла!
Любому сообразительному человеку было ясно: идет зачистка следов. Угощения и презенты оказались весьма щедрыми, а подарки, как известно, обязывают. Съемочная группа вежливо улыбалась, замяв ночное происшествие и пообещав себе держать язык за зубами.
Особый, наиболее подкупающий набор достался Юй Цзянхэ — ведь именно в его дверь ночью ломилась безумная девица. Однако киноимператор от подношения отказался.
— Судя по ее выкрутасам, девушка находится в состоянии глубочайшего стресса, — с абсолютно серьезным видом заявил Учитель Юй. — Вашему агентству стоит проявлять больше заботы о ментальном здоровье своих подопечных.
Менеджер Линь Мися утирал холодный пот. Ассистентка успела в красках расписать ему ночные хулиганства: половина очевидцев после этого укладывалась спать под аудиозаписи буддийских сутр! А вот главный фигурант скандала мало того что не проявлял ни малейших признаков испуга, так еще и отчитывал руководство за жесткую эксплуатацию кадров.
Впрочем, оно и к лучшему. Актер славился в шоу-бизнесе как убежденный материалист, и его непоколебимая праведность даровала окружающим странное чувство безопасности. Зачем разрушать этот иллюзорный щит?
— Вы совершенно правы, Учитель Юй! — закивал менеджер. — Переутомление, не иначе. Я немедленно запишу её к психотерапевту!
Обменявшись еще парой дежурных фраз, он посчитал за благо поскорее отбыть.
Мэн Шаою, стоявший неподалеку, еле сдерживал хохот, глядя на невозмутимую физиономию Юй Цзянхэ.
Стоило менеджеру скрыться, как киноимператор бросил на юношу короткий, исполненный безнадежности взгляд. Сам он вовсе не стремился судорожно держаться за ярлык неверующего — просто за долгие годы этот образ слишком укоренился. Внезапная смена мировоззрения сулила море головной боли, а Юй Цзянхэ органически не переваривал лишние хлопоты.
Благодаря усердию менеджера атмосфера разрядилась, и вскоре на площадку вальяжно явилась сама Линь Мися. Выглядела она так, словно ночной оргии не существовало вовсе. Увидев Юй Цзянхэ, актриса одарила его восторженной улыбкой и приветливо помахала рукой.
Наблюдая за этой сценой, съемочная группа тихо выпадала в осадок. Черт возьми, им что, коллективный галлюциноз приснился? Или мастерство Линь Мися достигло столь нечеловеческих высот, что она способна мгновенно стереть из памяти стыд?
Как бы то ни было, съемки продолжались.
Сегодня снимали совместную сцену героини и Духа Меча — эпизод с участием Линь Мися и Юй Цзянхэ.
По сюжету главная героиня осознает свою любовь к герою и решает завоевать его расположение. Не найдя ничего лучше, она отправляется за советом к его Духу Меча. Влюбленная девица смущенно делится своими девичьими грезами, от которых буквально разит розовой романтической патокой.
Вот только Дух Меча холоден как лед и абсолютно глух к людским страстям. Выслушав ее сбивчивые признания, он лишь сурово прищуривается: «Ты бросаешь ему вызов? Что ж, я принимаю бой от его имени».
Героиня выпала в осадок.
Так завязывалась дурацкая дуэль, благодаря которой чувства главных героев вспыхивали с новой силой.
Сцена строилась исключительно на диалогах. Без лихих трюков и экшена вся нагрузка ложилась на артикуляцию, мимику и проработку нюансов: один неверный шаг — и вместо живой драмы получится балаган деревянных марионеток.
Однако стоило Юй Цзянхэ шагнуть в кадр и произнести первую реплику, как перед присутствующими воплотился истинный Дух Меча. Когда же прозвучала финальная фраза, съемочный павильон содрогнулся от хохота — уж больно комичной выходила дремучая эмоциональная глухота его персонажа.
Это была настоящая демонстрация актерского гения. Невероятный эффект полного погружения! Линь Мися играла весьма недурно, но рядом с Юй Цзянхэ выглядела лишь послушной ведомой.
Когда режиссер объявил перерыв и киноимператор вернулся на свое место, Мэн Шаою превратился в ходячий мем с аплодирующим тюленем. В тонкостях актерского ремесла юный даос разбирался слабо, но это не мешало ему искренне восторгаться невероятным талантом Учителя Юй.
Следом шла сцена с участием главного героя. Цяо Цзимин, айдол, пытающийся пробиться в серьезный кинематограф, уступал киноимператору в мастерстве, однако в паре с Линь Мися держался весьма достойно и не позволял той перетягивать внимание на себя.
Закончив дубль, Цяо Цзимин несмело приблизился к отдыхающему Юй Цзянхэ и, смущенно ероша шевелюру, поинтересовался:
— Учитель Юй, я нормально сыграл?
Парень страстно мечтал стать настоящим актером, и то, что его кумир наблюдал за игрой со стороны, заставляло его жилы натягиваться как струны.
Юй Цзянхэ всегда отмечал старательных коллег, поэтому ответил сдержанно, но благосклонно:
— Весьма недурно.
Лицо Цяо Цзимина озарилось счастливой улыбкой. В этот момент к ним грациозно подплыла Линь Мися. Услышав похвалу, она тут же вставила:
— Сяо Цяо у нас такой трудяжка! Не то что я... Совсем мало времени уделяю сценарию, вот и играю сегодня из рук вон плохо...
Цяо Цзимин потерял дар речи.
Мэн Шаою тоже притих.
Посыл Линь Мися читался без труда: «Сяо Цяо из кожи вон лезет, а толку ноль, я же без усилий играю лучше». Ну и зеленая чайная роза! Разит наигранной невинностью за версту!
Цяо Цзимин дураком не был и фальшь уловил мгновенно. Улыбка на его лице окаменела.
— Ну, куда мне до вашего таланта, сестра Сяся... — попытался отшутиться он.
Линь Мися хлопала ресницами с ангельским видом:
— Сяо Цяо, не стоит недооценивать себя! Трудолюбием можно компенсировать недостаток ума и дарования!
Вот это комбо! И «зеленый чай», и «белый лотос» в одном флаконе!
Цяо Цзимин окончательно онемел. Актриса же с наивным раскаянием прижала ладонь к губам:
— Ой, ты ведь не обиделся? Извини, пожалуйста, я иногда бывает ляпну не подумав...
Ее мимика была настолько непосредственной, что парень заколебался: то ли она намеренно поливает его ядом, то ли у нее действительно эмоциональный интеллект зубочистки... В шоу-бизнесе крутятся изворотливые люди, но Линь Мися буквально выбила его из колеи.
Разделавшись с партнером по сцене, девушка переключила внимание на Юй Цзянхэ и капризно надула губки:
— Учитель Юй ведь отдыхает! Будь я на твоем месте, ни за что не стала бы докучать ему...
Вот ведь дрянь! У Цяо Цзимина едва кровь из ушей не пошла от подобной наглости.
В этот момент Учитель Юй, доселе хранивший молчание, равнодушно взглянул на актрису:
— От тебя шума намного больше. Что-то еще?
Линь Мися осеклась, ее лицо мгновенно изобразило глубокую обиду:
— Учитель Юй, я вам мешаю? Простите, я просто так хотела пообщаться с вами...
— Именно мешаешь, — сухо подтвердил Юй Цзянхэ.
Подавившись несказанными словами, Линь Мися перевела взгляд с Цяо Цзимина на киноимператора и со скорбным видом удалилась.
Хотя Цяо Цзимин понимал, что актер вступился вовсе не ради него, он все равно перевел дух и поспешил отбыть на безопасное расстояние.
Когда они остались одни, Мэн Шаою негромко произнес:
— С этой Линь Мися явно что-то нечисто.
Юй Цзянхэ повернулся к нему:
— Напал на след?
— Хи-хи, ночью всё узнаем! — загадочно оскалился юный даос.
Ночь наступила быстро. По счастливой случайности ночных съемок в этот день не планировалось, и группа завершила работу раньше обычного.
Перед сном Мэн Шаою шепнул актеру:
— Ночью не ложись, я зайду за тобой!
Юй Цзянхэ молча смерил его долгим взглядом и после небольшой паузы кивнул.
Поскольку Мэн Шаою числился личным ассистентом, его поселили в смежном номере.
В гостинице балконы номеров примыкали вплотную друг к другу, образуя узкий технический карниз. Глубокой ночью в стекло Юй Цзянхэ кто-то тихо постучал. Распахнув штору, он обнаружил Мэн Шаою, верхом сидевшего на перилах.
Юй Цзянхэ онемел.
«И чем тебя дверь не устроила?»
Так или иначе, актер отпер окно и втянул сорванца внутрь.
— В следующий раз пользуйся дверью, — с легким вздохом остудил он чужой пыл. — Это опасно.
— Зато никто не увидит! — парировал юноша.
Юй Цзянхэ вновь предпочёл промолчать.
Мэн Шаою, невнимательный к чужим паузам, с азартом скомандовал:
— Время пришло, пора выдвигаться!
Он потянул актера обратно к балкону, на что Юй Цзянхэ сдержанно заметил:
— Вообще-то, мы на четвертом этаже.
— Без паники! — Мэн Шаою продемонстрировал черную цепь. — Я одолжил у Лао Чжао Цепь для захвата душ!
Оказывается, парень изначально не планировал пользоваться нормальным выходом.
Юй Цзянхэ лишь вздохнул и решил довериться юному даосу.
Поскольку в дело вступил мистический артефакт, актеру снова потребовалось «открыть очи». Юй Цзянхэ прошел ритуал спокойно — благо, поблизости не водилось жутких тварей.
Спустившись с балкона по цепи, Мэн Шаою вытащил из закромов компас:
— Теперь идем по указанию стрелки!
Съемочная площадка располагалась в пригороде, а в трех сотнях метров начинался лесной массив. Дорога заняла всего пару минут. Повинуясь движениям стрелки, они углубились в чащу и вскоре различили тихий, жалобный плач.
Сверившись с инструментом, Мэн Шаою устремился на звук.
Под сенью деревьев, возле омшалого валуна, они обнаружили крошечную фарфоровую куклу. Фигурка, пришпиленная к камню темным талисманом, прикрывала крохотное личико ладошками и безутешно всхлипывала.
Переглянувшись, путники подошли ближе. Услышав шаги, кукла обернулась и внезапно заговорила человеческим голосом:
— Учитель Юй!
Ее писклявый голосок один в один копировал интонации Линь Мися!
Юй Цзянхэ сделал шаг вперед:
— Ты меня знаешь? Какое отношение ты имеешь к Линь Мися?
Куколка обомлела, а затем запричитала с удвоенной силой:
— Ты заговорил со мной?! Нет, ты не Учитель Юй! Ы-ы-ы... Настоящий Учитель Юй решил бы, что я просто кукла с диктофоном внутри!
Юй Цзянхэ потерял дар речи.
Мэн Шаою не удержался и фыркнул:
— Пф-ф... А ведь она права!
http://bllate.org/book/37615/5030247
Готово:
