Глава 20
Лао Чжао мертвой хваткой вцепился в ногу Мэн Шаою и жалобно запричитал. Черный Учан, наблюдававший за этой святотатственной сценой, презрительно фыркнул:
— Ну и ну, Лао Чжао, до чего же ты бесстыжий! Это вообще-то мне предназначено!
С тех пор как в должность вступил новый Городской страж, местным стражам Подземного мира пришлось подтянуться по части показателей. В конце концов, за заслуги полагались награды, а это отличный шанс продвинуться по службе! Так что каждый, у кого водились знакомые даосы, старался заранее свести с ними дружбу, чтобы при поимке нечисти те в первую очередь вспоминали о нем.
Услышав насмешку Черного Учана, Лао Чжао подскочил, взвившись от возмущения:
— Чжан Лаосань, да что ты вообще понимаешь?! Мы с Сяо Мэн — старые приятели! Ты про порядок очереди слыхал, нет?!
С этими словами он с гордостью выпятил грудь и принялся перечислять, как за четыре года учебы в университете Мэн Шаою не поймал ни одного злого духа, которого в итоге забрал бы кто-то другой, кроме него.
Чжан Лаосань, он же Черный Учан, видя, как соперник раздувается от важности, словно законная супруга, с ядовитой ухмылкой звякнул цепью для захвата душ. На конце ее болтался плененный Демон Пяти Просветлений. Чжан Лаосань покрутил им перед самым носом Лао Чжао:
— И что с того, кто первый? Главное — качество! Я куда надежнее тебя буду!
Повернувшись к юноше, он проговорил:
— Мастер, если вам в будущем снова понадобится помощь, только дайте знать! Я уж точно сработаю получше этого пройдохи Лао Чжао — ноги у меня быстрые, примчусь в мгновение ока!
Лао Чжао едва не лопнул от злости: надо же, Чжан Лаосань уводит у него даоса прямо из-под носа! Не удержавшись, он ринулся вперед и вцепился сопернику в горло. Черный Учан тоже оказался не из кротких, и они сцепились, точно дворовые псы.
Со стороны можно было подумать, будто двое соперников делят возлюбленного. Из свалки доносились отчаянные выкрики:
— Я был первым!
— А от меня толку больше!
Окончательно выбившись из сил, Лао Чжао завопил Мэн Шаою:
— Сяо Мэн! Да скажи ты ему хоть слово, Сяо Мэн!
Мэн Шаою от удивления лишился дара речи.
Он и понятия не имел, что между стражами Подземного мира кипят такие страсти. Увидев, как оба призрака одновременно повернулись и уставились на него выжидающими взглядами, Мэн Шаою неловко прокашлялся:
— В следующий раз обязательно... В следующий раз точно к вам обращусь.
Впрочем, к кому именно относилось это «обязательно», так и осталось загадкой.
Лао Чжао порывался было потребовать окончательного ответа, но Мэн Шаою опередил его:
— Кстати, о деле. От этого Демона Пяти Просветлений веет человеческим колдовством — очень похоже на то, с чем я сталкивался ранее. Не могли бы вы двое допросить его и выяснить, кто за этим стоит?
Два происшествия подряд указывали на одного и того же человека, и Мэн Шаою не верил в подобные совпадения.
Услышав просьбу, Лао Чжао тут же оживился:
— Считай, уже сделано! Всё разузнаю в лучшем виде.
Чжан Лаосань не уступил и отпихнул соперника плечом:
— Нет уж, я сам за это возьмусь! Приходи через три дня в Храм Городского стража, всё будет шито-крыто!
Слуги Подземного мира вновь смерили друг друга яростными взглядами, готовые вот-вот вцепиться друг другу в глотки.
— Тогда полагаюсь на вас, — смущенно произнес Мэн Шаою.
Лишь после этого Лао Чжао и Чжан Лаосань, непрерывно толкаясь, сгинули в ночи. Мэн Шаою облегченно перевел дух и взглянул на часы.
Девять тридцать!
Дело дрянь!
Из-за этой призрачной перепалки он пропустил комендантский час!
Юноша опешил. Находиться у самого порога и опоздать из-за сущих пустяков! Повернувшись к дому, он заметил стройную высокую фигуру. На крыльце, прислонившись к дверному косяку, стоял Учитель Юй и молча наблюдал за ним.
— Учитель Юй... Я всё объясню! — жалобно протянул Мэн Шаою.
Тот лишь слегка опустил взгляд, разглядывая юношу с высоты ступеней.
Сделав шаг вперед, Мэн Шаою принялся оправдываться:
— Это всё из-за тех двух стражей... Если бы не они, я бы вернулся вовремя...
Юй Цзянхэ смотрел на стоящего перед ним юношу. Сфокусировав взгляд на его правой руке, он нахмурился:
— Ты ранен?
Мэн Шаою поднял кисть. Порез, оставленный Демоном Пяти Просветлений, давно перестал кровоточить, но выглядел всё еще довольно жутко.
Он уже собрался ответить, что это пустяки, но Учитель Юй мягко, но уверенно увлек его в дом и усадил на диван. Достав аптечку, Юй Цзянхэ осторожно взял его руку и принялся бережно промывать и обрабатывать рану.
Мэн Шаою завороженно наблюдал за тем, как Учитель Юй, опустив веки, бережно удерживает его ладонь и обрабатывает порез. От нежных прикосновений ладонь словно обдало теплом, и юноша невольно дернулся, но Юй Цзянхэ удерживал крепко.
Вскинув взгляд, Учитель Юй недоуменно спросил:
— Больно?
— Нет-нет! — поспешно выдохнул Мэн Шаою.
Больше он не смел шелохнуться и сидел натянутый как струна, пока рана не была обработана. Порез оказался неглубоким — из-за темной скверны он лишь казался черным и опасным, но после очистки опасность миновала.
Глядя на аккуратную, красиво наложенную повязку на правой руке, Мэн Шаою чувствовал странный зуд в центре ладони.
Закончив, Юй Цзянхэ спросил:
— А вторая? Покажи.
— Эта не пострадала... — начал было Мэн Шаою, но его левая кисть уже оказалась в чужой руке.
Чистая, изящная ладонь с тонкими длинными пальцами. В самом ее центре темнела крошечная алая родинка. Юй Цзянхэ неосознанно провел по ней подушечкой пальца. Мэн Шаою рефлекторно отдернул руку, и, встретившись взглядами, оба ощутили неловкость.
Убедившись, что левая рука невредима, Юй Цзянхэ отпустил ее. Мэн Шаою слегка потер горевшую ладонь и, отведя взгляд, промямлил:
— Ну... Учитель Юй, я правда не хотел опаздывать! Я пришел вовремя, просто...
— Я знаю, — спокойно перебил его Юй Цзянхэ.
Он стоял у дверей еще с девяти вечера и видел всё от начала до конца.
Мэн Шаою замер, не зная, что сказать. Юй Цзянхэ поднялся и привычным движением погладил юношу по голове:
— Чтобы это было в последний раз.
Жест вышел настолько естественным, что ни тот, ни другой не придали ему значения. Поняв, что Учитель Юй не сердится, Мэн Шаою послушно и радостно закивал.
«Учитель Юй просто чудесный!»
Напомнив, что рану нельзя мочить, Юй Цзянхэ отправился по своим делам.
***
Три дня спустя Мэн Шаою, как и договаривались, отправился в Храм Городского стража Наньчэна.
Святилище располагалось на восточной окраине города, среди густой зелени и вдали от жилых кварталов. Главной достопримечательностью этих мест был сам храм, простоявший в запустении последние четыре года.
Прежде Храм Городского стража Наньчэна процветал: совершить жертвоприношения и воскурить фимиам сюда съезжались паломники даже из соседних провинций. Однако со временем людское почтение угасло, и без молящихся да щедрых подношений обитель постепенно пришла в упадок.
Будучи первокурсником, Мэн Шаою уже приходил сюда из любопытства. В тот раз перед ним предстали печальные руины: облупившиеся красные стены да сорняки, колышущиеся на провалившейся черепичной крыше.
Теперь же храмовый комплекс преобразился: стены заново выкрасили, двор очистили от бурьяна, всё привели в порядок. Вот только духа фимиама по-прежнему не ощущалось.
Храм Городского стража — приют усопших душ. Покинув мир живых, призрак сначала отправляется к Богу Земли, чтобы вычеркнуть свое имя из земных реестров, а затем предстает перед Городским стражем. Тот разбирает дела грешных и праведных: воздает за обиды, судит за злодеяния, а преступников отправляет за решетку. Пойманного Демона Пяти Просветлений, оказавшегося в руках Учанов, наверняка ждало темное подземелье — потому-то Чжан Лаосань и назначил встречу именно здесь.
Едва Мэн Шаою переступил порог, как навстречу ему, отталкивая друг друга, выскочили Лао Чжао и Чжан Лаосань.
— Чжан Лаосань, ты совсем совесть потерял?! — кипятился Лао Чжао. — Сяо Мэн — мой подопечный!
— А у меня совести и не было! — не остался в долгу Черный Учан.
— Тьфу! Бесстыжая твоя рожа!
Мэн Шаою лишь молча вздохнул.
Попрепиравшись для порядка, призрачные стражи приняли подобающий их чину чинный вид и изложили добытые сведения.
Демон Пяти Просветлений действительно оказался рукотворным творением. При жизни он был приговоренным к смерти преступником из Наньчэна, чью душу после казни призвали и заточили в фарфоровую статуэтку, превратив в злого духа. Сам бес мало что ведал, но помнил, что его хозяин выглядел не как уроженец Поднебесной — скорее, походил на мастера магии Цзянтоу из Юго-Восточной Азии. О дальнейших замыслах колдуна пленник ничего рассказать не смог.
— Раз уж этот негодяй подбирается к тебе раз за разом, у него явно есть дурной умысел, — подытожил Лао Чжао. — Две неудачи его не остановят, он снова выждет момент для удара.
— Будто без тебя это не понятно, — ехидно вставил Чжан Лаосань.
Обменявшись свирепыми взглядами, они снова сцепились.
Поблагодарив стражей за помощь, Мэн Шаою беспомощно посмотрел на драчунов и повернулся к главному залу.
Он давно собирался засвидетельствовать почтение новому Городскому стражу, да все дела мешали. Раз уж судьба привела его сюда, стоило исполнить долг.
Шагнув под своды храма, юноша увидел возвышающуюся в центре статую божества. Перед ней стояло лишь несколько едва курившихся благовоний, а алтарную чашу покрывал совсем тонкий слой пепла.
«М-да, несладко же приходится новому Городскому стражу», — подумал Мэн Шаою.
Величие любого божества измеряется числом почитателей, а обильные подношения напрямую отражают его заслуги. Вид пустующей курильницы вызывал искреннее сочувствие.
Достав несколько ароматических палочек, Мэн Шаою зажег их и с глубоким поклоном вознес молитву. Затем он назвался, поведал о своем происхождении, занятии и попросил у Городского стража покровительства на новом месте.
Этот ритуал был необходим: теперь сведения о нем появятся на судейском столе божества. Покровитель города держит в руках нити судьбы всей округи, и для любого даоса-чужака, желающего вести дела в Наньчэне, завязать дружбу с местным духом-властителем — всё равно что засвидетельствовать почтение главарю местной гильдии.
Закончив обряд, Мэн Шаою повернулся, собираясь уйти, как вдруг в спину ему что-то мягко ударило. Оглянувшись, он увидел у своих ног упавшую кисть для письма.
Мэн Шаою замер в замешательстве.
Подняв ее, он ощутил приятный прохладный материал, от которого веяло благодатной ци. Вещь явно была непростой.
«Неужели подарок от Городского стража?»
Для даоса такая кисть — ценнейший инструмент для написания талисманов. Спрятав ее в рукав, он снова сделал шаг к выходу, как вдруг на алтаре что-то с грохотом сорвалось, и на пол покатился бамбуковый стаканчик для гадательных жребиев.
Палочки разлетелись по полу, и острый конец каждой из них указывал в одну сторону — на ящик для пожертвований.
Мэн Шаою лишился дара речи.
Впрочем, логика в этом была: принял дар от божества — будь добр ответь благодарностью. Пошарив по карманам, он выгреб всю имеющуюся наличность и опустил банкноты в щель ящика.
«Ну, теперь-то точно всё?»
Юноша снова развернулся к выходу, но ящик для подношений вдруг мелко задрожал, с грохотом свалился набок и уставился на Мэн Шаою приклеенным к донышку QR-кодом.
Намек читался предельно ясно: «Давай-ка еще!»
Мэн Шаою обомлел.
«Да что за рэкет среди богов?!»
http://bllate.org/book/37615/5017763
Готово:
