Кто тебе какой племянник? Не заводи тут родственных связей, нет у нас с вами никаких близких отношений. К тому же разве я просил вас тратить эти деньги? Вы, семейка Ван, просто умора — тратить чужие деньги и при этом чувствовать себя настолько правыми! Я сразу ставлю вопрос ребром: если в течение трёх дней вы не вернёте свадебный выкуп, то не взыщите, я сам приведу людей в Семью Ван и заберу своё. И тогда всё то, что вы так тщательно скрывали, выплывет наружу — узнают даже те, кому знать не положено, а уж какими будут последствия, вы и сами прекрасно понимаете.
Чжан Мэнчжи оттолкнул руку отца Ван Линъя и произнёс ледяным тоном.
Ты...
Увидев, что Чжан Мэнчжи ни капли не уважает его седины, отец Ван почернел лица сильнее котла.
Сын прав, через три дня мы непременно должны увидеть деньги, иначе мой муж пойдёт к своему двоюродному дяде и двоюродным братьям, они сумеют втолковать вам, что к чему.
Появившись за спиной сына, матушка Чжан обрела ещё большую уверенность. Зная, что люди из Семьи Ван не посмеют её тронуть, она говорила так громко и весомо, что в каждом слове чувствовалась сила.
Семья Чжан в городе вовсе не была одинокой и беззащитной. Пусть от её старого Чжана было мало толку, но подумать только, какими толковыми родственниками обзавелась родня Чжан!
Не говоря уже о самом городе, у них были связи даже в Шэнчэне, причём весьма близкие. Вот только семья Чжан отродясь не любила выставлять себя напоказ, и в Семье Ван понятия не имели, что у Чжанов имеются такие завязки в Шэнчэне.
Кхе-кхе, если бы они знали об этом, то, пожалуй, действовали бы куда осмотрительнее в вопросе расторжения помолвки.
Ладно, через три дня мы обязательно вернём деньги.
Услышав слова матушки Чжан, отец Ван был вынужден стиснуть зубы и дать согласие.
Услышав, что отец согласился вернуть деньги, Ван Линъя отчаянно вцепилась ему в руку.
Папа, ты зачем согласился?
Дома наверняка наберётся двести юаней, но стоит только отдать эти деньги Чжанам, как в дальнейшей жизни семье Ван придётся несладко.
Именно потому, что ей хотелось иметь карманные деньги и не испытывать стеснения, когда они гуляли вместе с возлюбленным, Ван Линъя и подбила отца с братом не возвращать свадебный выкуп семье Чжан.
Стоит учесть, что она всё это время строила из себя перед женихом девушку из весьма обеспеченной семьи. Если бы тот узнал, что всё это лишь показуха, Ван Линъя даже боялась представить, чем это кончится.
Заткнись.
Мозги отца Вана работали куда трезвее, чем у дочери: сейчас они попросту не смели раздувать скандал, ведь правда всё равно была не на стороне Семьи Ван. Что же касается матушки Ван и двух сыновей, то после принятого отцом решения они даже пикнуть не смели.
В Семье Ван последнее слово неизменно оставалось за отцом — точно так же, как в своё время он решил ухватиться за Чжанов, не побоявшись потерять лицо ради того, чтобы посватать дочь за сына из Семьи Чжан.
Если бы не он, с чего бы Семье Ван столько лет жить в мире и покое?
Поэтому, когда Ван Линъя принялась допытываться у него о причинах, в ответ она получила лишь ледяной взгляд отца.
Семья Ван не смела перечить главе семейства, и оставалось лишь молча смотреть, как он, пообещав вернуть деньги, уводит их домой.
Папа, почему вы согласились вернуть деньги?
Вернувшись домой, Ван Линъя со слезами на глазах уставилась на отца.
Ты ещё смеешь плакать! Если бы не твоя никчёмность, если бы ты сумела привязать к себе Чжан Мэнчжи, нам бы и вовсе не пришлось возвращать эти деньги.
Отец Ван с головной болью посмотрел на глупую жену и троих детей.
Без него Семья Ван наверняка бы развалилась.
Вы думаете, Чжанов так легко одолеть? Не забывайте, что дедушка и бабушка Чжан ещё живы. Просто они уже стары и редко появляются на людях — это ещё не значит, что они умерли. Пока у Чжан Мэнчжи живы родственники по материнской линии, они обязательно будут присматривать за всей семьёй Чжан.
Видя, что жена и дети по-прежнему не улавливают сути, отец Ван был вынужден разложить всё по полочкам и растолковать им.
Так мы что, просто так всё оставим? На кону ведь двести юаней.
Матушка Ван, как и дочь, отчаянно жалела расставаться со свадебным выкупом.
Думаете, я сам жажду их отдавать? Если мы доведём Чжанов до белого каления, и они пойдут на принцип, по принципу пан или пропал, что вы тогда ответите Гу Яню?
Гу Янь был нынешним возлюбленным Ван Линъя, а его родители работали в правительственных структурах, так что его вполне можно было назвать сыном высокопоставленного чиновника.
Ладно уж.
Ван Линъя и сама понимала, что сейчас главное — крепко держать Гу Яня в своих руках.
Родители и без того были крайне недовольны тем, что Гу Янь завёл отношения с девушкой из простой семьи, а если бы Ван Линъя ещё и вляпалась в какую-нибудь грязную историю, ей бы и вовсе не видать порога Семьи Гу как своих ушей.
Всё, живо марш собирать деньги. Паренёк из Семьи Чжан — не тот человек, с которым шутки плохи, раз сказал три дня, значит, ровно три дня.
Давно раскусив, что с Чжан Мэнчжи связываться себе дороже, отец Ван повёл детей домой собирать деньги.
Как только семейство Ван удалилось, в голове Чжан Мэнчжи, успокаивавшего мать, внезапно всплыл огромный пласт чужих воспоминаний. Лишь когда он всё разложил по полочкам, его разболевшаяся голова немного прояснилась.
Глава 7
Случилось это донельзя внезапно. Чжан Мэнчжи потёр виски.
Сынок, что с тобой?
Заметив, что сын вдруг схватился за голову, матушка Чжан встревоженно окликнула его. Она смертельно боялась, что у Чжан Мэнчжи остались чувства к девице из Семьи Ван, и смотрела на него с крайним напряжением.
Мам, я в порядке.
И что делать человеку, который внезапно осознал, что он попал в книгу?
Прожив в этом теле восемнадцать лет, он только сейчас понял, что угодил внутрь романа. Причём по сюжету Семья Ван и он сам являлись злодеями, и даже все его родственники тоже были злодеями, чьей главной задачей служило регулярное поднесение голов главным герою и героине на блюдечке.
Всё верно: Ван Линъя и тот самый её ухажёр оказались главными героями, а семья Чжан в роли бывшего жениха автоматически перешла в разряд злодеев.
Причём таких злодеев, у которых был бы пренеприятнейший конец. Чжан Мэнчжи страшно хотел выругаться, но привычное с детства воспитание заставило его сдержаться.
Уж если материться, то прямо в лицо членам Семьи Ван и главным героям, а срывать злость на матери он не собирался.
А где Сяо Юй?
Не обнаружив сестру поблизости и опасаясь, как бы с ней чего не случилось, Чжан Мэнчжи спросил о ней.
Она доделала уроки и побежала играть с подружками, не переживай.
Матушка Чжан искренне радовалась, что в момент визита Семьи Ван дочери не было дома, иначе ей пришлось бы волноваться ещё и за неё.
Сынок, Ван Линъя — плохая девочка, давай больше не будем по ней сохнуть, мама потом найдёт тебе кого получше.
Матушка Чжан отчаянно опасалась, что сын всё ещё неравнодушен к Ван Линъя, поэтому поспешила высказаться.
Мам, о чём ты вообще думаешь? С чего мне её любить? Я на дух не переношу никого из Семьи Ван.
Чжан Мэнчжи ещё размышлял о своём, но после слов матери чуть не закатил глаза.
С каких это пор он заявлял, что Ван Линъя ему нравится? Да насколько бы ни упало его зрение, не мог же его вкус опуститься до такого! Если бы она действительно была ему дорога, он бы все эти годы не препятствовал контактам своей семьи с Ван Линъя.
В отличие от книжного сюжета, поскольку Чжаны держались от Семьи Ван на расстоянии, они не понесли тех убытков, что описывались в романе, и потому им не было нужды насмерть грызть глотку этой семейке.
И тем более они не стали бы добиваться справедливости любой ценой, из-за чего в книге главные герои разрушили их очаг и довели до плачевного конца. Они даже не стали втягивать в это собственную родню и позволять людям Гу Яня сталкивать их родственников с постов, чтобы потом те шагали по их головам к вершинам власти.
На самом деле Чжан Мэнчжи никак не мог взять в толк: почему, несмотря на то, что виноваты всегда были главные герои, в финале такой ужасный конец постигал именно семью Чжан и их родственников?
Впрочем, если учесть, что это была банальная повседневно-бытовая хроника из прошлой эпохи, да к тому же с начисто сдвинутыми у автора жизненными ориентирами, понять это становилось не так уж сложно.
В конце концов, в глазах автора все, кто вставал на пути у главных героев, априори были неправы. Даже если сам человек ничего дурного не совершал, стоило автору посчитать его виновным, как его ждал неминуемо мрачный финал.
Семья Чжан как раз и являлась воплощением подобной участи: они были расходным материалом, злодеями для битья, служащими главным героям этакими мелкими монстрами, победа над которыми двигала сюжет книги вперёд.
Что же до правильных жизненных принципов — к чему они вообще? У автора их отродясь не водилось.
Раз не любишь — и слава богу.
Заметив в глазах сына лишь омерзение к Семейке Ван, матушка Чжан наконец перевела дух.
Мам, сегодня ты сильно испугалась, верно? Присядь, отдохни как следует, а я пойду приготовлю ужин, отец уже скоро вернётся.
Чжан Мэнчжи взглянул на висевшие на стене большие часы: стрелки перевалили за пять, а отец обычно возвращался с работы ровно в пять тридцать. В их доме ужин всегда подавали в шесть часов — такую привычку переняли из семьи дедушки и бабушки, и, выйдя замуж, матушка Чжан принесла этот уклад и в Семью Чжан.
Ужинать пораньше означало не бояться несварения желудка перед сном, а главное — давать пище в животе достаточно времени на переваривание, что отлично помогало избегать болезней и лишнего веса.
Впрочем, в те времена большинство людей питалось впроголодь, и если у кого-то не было особой предрасположенности, растолстеть оказывалось не так-то просто.
Ладно, иди готовь, а я немного прилягу.
Матушка Чжан действительно чувствовала себя вымотанной: до пробуждения сына ей пришлось в одиночку отдуваться перед Семейкой Ван, и это потрепало ей немало нервов.
Слушай, а давай на ужин сварим кукурузную кашу, на второе сделаем фасоль, а ещё напечём лепёшек, пойдёт?
Поднявшись с места, Чжан Мэнчжи на ходу поинтересовался у матери.
Хорошо, делай как знаешь.
Матушка Чжан не имела возражений: съестного в доме было кот наплакал, и сколько ни готовь, всё сводилось к одному и тому же.
Тогда я поставлю кашу на плиту, а сам пойду нарву овощей на грядке.
Сперва Чжан Мэнчжи заглянул на кухню и поставил вариться крупу. Кашу решили делать на угольной печке: засыпал рис в котелок, залил водой, прикрыл крышкой — и можно не заглядывать. Главное было подойти через пару минут и проследить, чтобы рисовый отвар не начал убегать через край.
Он сперва обломал початок кукурузы, ободрал шелуху, а затем аккуратно, зёрнышко за зёрнышком, общипал початок, промыл всё и отложил в сторону. Когда вода в котелке закипела, он высыпал туда горсть нежных кукурузных зёрен.
В этот момент крышку нельзя было прижимать плотно, иначе рисовый отвар непременно убежал бы.
Поэтому он положил поперёк алюминиевого котелка две палочки для еды, а уже на них водрузил крышку.
После этого Чжан Мэнчжи отправился на огород и срезал целую корзину стручковой фасоли. Заодно он заметил, что поспели не только стручки, но и баклажаны.
Он сорвал парочку баклажанов, нарезал их соломкой, приготовил на пару, заправил специями и собрался подать к столу в качестве гарнира — от одного запаха у него уже слюнки текли.
Нащипав ещё немного зелёного лука, Чжан Мэнчжи вернулся на кухню.
Сначала он оборвал жёсткие волокна со стручков фасоли, разломил каждый на несколько частей, тщательно промыл водой и оставил в стороне стекать.
Затем зачерпнул из кадки две пиалы муки, развёл водой, вбил туда яйца, добавил соли и мелко нарезанный лук, всё хорошенько взболтал — и тесто для лепёшек было готово.
Раскалив докрасна большую чугунную сковороду, он плеснул на неё чуть-чуть масла, зачерпнул половником тесто и аккуратно вылил его вдоль раскалённых бортиков. Не прошло и минуты, как первая большая луковая лепёшка подрумянилась.
В деле кулинарии у Чжан Мэнчжи и впрямь был природный талант: ни одна лепёшка у него не подгорела, каждая вышла золотистой, с аппетитным маслянистым блеском.
http://bllate.org/book/37596/4694542
Готово:
