— Что ж, хорошо, если есть вопросы — спрашивайте в любое время, а если нет — приступайте к письму, — скомандовал император. — Вы представляете высший литературный уровень всего Великого Вэй, смотрите же, не опозорьте меня!
Ситуация была уже не просто нелепой, а совершенно абсурдной. Но раз уж все здесь, что оставалось делать, кроме как писать?
В этот момент кто-то снова подал голос:
— Ваше высочество, не могли бы вы достать веер, чтобы мы могли на него взглянуть? Мой ум туп, и воображение уступает памяти. Если бы я мог воочию увидеть Инь-Ян... о нет, если бы я мог воочию увидеть облик Сюэ Чжоу, я бы непременно смог запечатлеть его в мельчайших деталях, а может, и превзойти самого себя.
Чиновники, сидевшие впереди, позади и по бокам, подняли головы, с ожиданием глядя на Вэй Цзиня.
Вэй Цзинь окинул взглядом присутствующих и со вздохом произнес:
— Если у вас есть просьбы, нужно озвучивать их заранее, как этот господин. Неужели вы думаете, что я стану отказывать вам?
Упрямые старики, чтоб вас распирало от любопытства.
Подумав так, Вэй Цзинь широким шагом вышел из зала. Вскоре он вернулся, держа в руках тот самый складной веер, с которым не расставался. При виде этого веера император мгновенно всё вспомнил.
А-а... Сюэ Чжоу, вот оно что. Так та маленькая красавица, скорее всего, дух артефакта, порожденный веером его дяди!
Невероятно, что дяде выпала такая удача, — тайком позавидовал император. Если бы и он выбрал из императорской сокровищницы вещь, носил её с собой каждый день и постоянно поглаживал, смог бы он тоже пробудить столь прекрасного духа артефакта?
Вэй Цзинь сотворил заклинание, и веер взмыл в воздух, медленно раскрываясь, чтобы каждый мог рассмотреть детали. Чиновники окружили его, разглядывая со всех сторон: веер был действительно великолепен. Рукоять от постоянного использования рукой Вэй Цзиня стала гладкой, ребра — изящными и ровными, а к красной кисточке была подвешена полупрозрачная, безупречного качества нефритовая бусина. На полотне веера красовался зимний пейзаж, и даже восемь иероглифов в углу — Разгребать снег в поисках весны, зажигать фонари, чтобы продлить день — идеально вписывались в картину.
Однако все заметили, что в левом верхнем углу полотна видны следы, будто опаленные огнем: казалось, уголок выгорел, обнажая какой-то иной рисунок.
Кто-то спросил:
— Ваше высочество, что случилось с левым углом этого драгоценного артефакта?
Вэй Цзинь приподнял бровь:
— В этом и заключается чудо моего веера. Он меняет четыре полотна в зависимости от времени года. Скоро закончится год и наступит весна, поэтому он начал постепенно менять рисунок.
Вот оно что, это довольно любопытно. Но как бы интересен ни был этот веер, в конце концов, это неодушевленный предмет. Даже если он красив, зачем расхваливать его так, будто он чудеснее всего на свете?
Некоторые чиновники всё еще выглядели разочарованными. Вэй Цзинь убрал веер и, глядя на них, спросил:
— Всё еще нет вдохновения?
— Нет-нет, появилось, появилось! — ответили они.
— Мой веер не так прост, как кажется на первый взгляд, — Вэй Цзинь коснулся подвески веера и произнес загадочным тоном: — Еще три года назад этот веер обрел сознание и воплотился в грозного духа-хранителя, который пришел, чтобы оберегать меня.
А?
Услышав это, все подняли головы и устремили взгляды на веер в его руках. На фоне чисто черных перчаток Вэй Цзиня зимний пейзаж на веере выглядел еще более священным и безупречным.
— Этот дух следовал за мной в сражениях и уничтожил немало членов Клана Призраков. Если вы впишете эти великие заслуги в свои оды, то не зря я трудился, призывая духа артефакта. Если вам довелось увидеть чудо своими глазами, постарайтесь изо всех сил, чтобы достойно воспеть его для меня.
Под ожидающими взглядами присутствующих Вэй Цзинь подбросил веер в воздух:
— Сюэ Чжоу, покажись.
В это мгновение маленький император застыл, не в силах оторвать глаз. Веер раскрылся, из него вырвался поток бессмертного тумана, вспыхнул свет, и перед всеми предстал юноша в пурпурных одеждах.
Собравшиеся чиновники были обычными людьми, не практикующими культивацию, и даже если им доводилось видеть мелких демонов, они никогда не встречали столь наполненного бессмертной аурой духа артефакта.
Одежда юноши была сложной и роскошной, головной убор, серьги и поясные украшения — всё было редкими предметами. За ушами у него были заплетены две косички, а остальные волосы мягко рассыпались по плечам. Что же касается внешности, то она была единственной в своем роде, особенно эти миндалевидные глаза, в которых не было ни капли мирской скверны — казалось, он был не из тех, кто рождается в бренном мире.
Находясь под пристальными взглядами стольких людей, Сюэ Чжоу чувствовал себя крайне неловко и тихонько пододвинулся к Вэй Цзиню:
— Владыка Сяньшань.
Вэй Цзинь дважды кашлянул и с полуулыбкой заслонил его собой:
— Вы все увидели, что хотели. Мой маленький веер застенчив, так что, пожалуйста, приступайте к письму.
***
Весь двор чиновников бился три или четыре часа и, наконец, закончил свои черновики перед тем, как закрылись ворота дворца. Затем последовала бесконечная перепалка: из-за одного иероглифа, одного слова, одной фразы начинались яростные споры. В те дни на утренних аудиенциях военные чины замечали, что их коллеги выглядят поникшими, обсуждают дела с пересохшими от жажды ртами и настолько устали, что не хотят даже говорить. А после аудиенции, вместо того чтобы поспешить домой, все как один направлялись в Академию Ханьлинь.
Истинная чертовщина.
В мгновение ока настал день банкета в честь прибытия гостей. Хотя он назывался банкетом в честь прибытия, фактически он был организован как пышная помолвка для главы секты Цинхэн. Управление дворцовых церемоний и Министерство ритуалов несколько дней усердно трудились, согласовывая блюда и порядок подношений, чтобы пригласить культивирующих из всех сект в Обитель Резных Листьев.
Как главный герой банкета, Цуй Юаньчжи с самого утра сопровождал императора, встречая культивирующих из различных сект. Император тоже встал рано: чтобы разрешить кризис с вторжением Клана Призраков, он приложил немало усилий, пригласив почти все секты мира культивации. Помимо трех великих сект — Тяньшоу, Шэньцюань и Хуэйсюань — была также Цинхэн и множество малых сект.
Первыми прибыли старшие ученики Секты Хуэйсюань с двумя младшими соученицами. В руках у них были подарки, и, едва войдя, они начали оживленно беседовать с Цуй Юаньчжи.
Затем последовала Секта Шэньцюань. От этой секты также прибыл старший соученик, а за ним следовал младший соученик, принятый в секту менее двух лет назад. Стоило тому увидеть Цуй Юаньчжи, как он медленно опустился на колени.
— ...Приветствую своего спасителя, Цзюнь Цзиньюня.
Этим человеком был Хэ Юань, участвовавший в той самой охоте много лет назад, но после ухода из Секты Цинхэн он стал приемным сыном главы Секты Шэньцюань, принял фамилию и теперь звался Ши Синъи.
При виде Хэ Юаня ротанговый хлыст на поясе Цуй Юаньчжи зашевелился и, не удержавшись, принял облик юноши, выкрикнув мужчине, стоявшему на коленях:
— Хэ Юань, Хэ Юань! Это я, Бай Кэ! Давно не виделись!
Ши Синъи поднял голову и подмигнул Бай Кэ.
Цуй Юаньчжи шагнул вперед, чтобы помочь ему подняться, и с заботой спросил:
— Прошло столько времени, как ты устроился в Шэньцюань за эти два года? Привык ли ты к новым методам культивации?
Старший соученик Секты Шэньцюань с улыбкой вставил:
— Цзюнь Цзиньюнь может быть спокоен, у Синъи всё хорошо. Он талантлив и усерден, его все в секте очень любят.
Ши Синъи согласно кивнул.
Когда они заняли свои места, прибыла Секта Тяньшоу. В тот момент, когда Вэй Цзинь во главе учеников секты вошел в зал, все присутствующие встали. Многие малые секты последовали их примеру, перешептываясь в задних рядах:
— Тяньшоу и вправду величайшая секта, в любой ситуации держат марку.
— Ты посмотри, где мы находимся! Императорский дворец Великого Вэй, дом Владыки Сяньшань! Как тут не держать марку?
— Всё не так. Посмотри, все ученики Тяньшоу одеты с иголочки, их так много, и все как на подбор красавцы.
Бесчисленные полные зависти взгляды были устремлены в центр зала. И лишь сами практикующие Тяньшоу знали, что их подставил маленький император. Когда приглашения во дворце разослали по сектам, было заявлено, что они приглашаются на радостное событие для Цзюнь Цзиньюня. Кто бы мог подумать, что в Тяньшоу пришло известие о том, что во дворце завелись призраки? Они решили: как-никак, это родной дом их старшего соученика, как не помочь? Вот и привалили такой толпой.
Император взмахнул рукой, приказав проводить их к местам, и радостно поприветствовал:
— Дядя пришел, садитесь скорее.
Цуй Юаньчжи также вышел навстречу:
— Не виделись более трех лет, Владыка Сяньшань всё так же великолепен, как и в прежние годы.
Вэй Цзинь сложил веер, окинул мужчину оценивающим взглядом своих персиковых глаз и принялся оглядываться по сторонам:
— У Цзюнь Цзиньюня сегодня радостное событие, почему я не вижу вашу госпожу?
Цуй Юаньчжи замер на мгновение, а затем медленно улыбнулся и объяснил:
— Мин Чжу еще в саду, любуется цветами, не смогла сразу отойти.
Вэй Цзинь кивнул, повернулся и бросил взгляд на Ци Чжэна, который тут же преподнес свадебные дары. Узлы вечной любви, нефритовые скипетры, богато украшенные жемчугом и агатами головные уборы, шелковые ткани с вышитыми уточками-мандаринками и символами сотни потомков... Всё это были невероятно ценные подарки, пронизанные глубокими пожеланиями благополучия. Казалось, они желали Цуй Юаньчжи и монарху Царства Крайнего Востока прожить в любви сто лет, окруженными детьми и внуками.
Ци Чжэн улыбнулся:
— Цзюнь Цзиньюнь, наша секта была очень занята делами по поимке призраков, и мы узнали о вашей помолвке всего два-три дня назад. Подарки готовились в спешке, если что-то не так, прошу, не серчайте.
— ...Ничего, — произнес Цуй Юаньчжи. — Мне всё очень нравится, благодарю вашу секту за старания.
Сказав это, он перевел взгляд на складной веер в руках Вэй Цзиня и с любопытством спросил:
— Владыка Сяньшань, что с вашими руками? Почему вы в перчатках? Насколько я помню, вы не любите подобные вещи.
Вэй Цзинь ответил с полуулыбкой:
— Котенок дома поцарапал, приходится скрывать следы.
Сказав это, он, не дожидаясь ответа от Цуй Юаньчжи, прошел мимо него и занял свое место.
Когда почти все собрались, придворные дамы в окружении Мин Чжу вернулись в зал, и банкет официально начался. Этот союз был лишь вынужденной мерой для обоих участников, однако присутствующие, не считая их самих, об этом не знали. Столкнувшись с потоком поздравлений, оба улыбались с большим трудом. Затем церемониймейстер зачитал торжественные пожелания, и император лично выступил в роли свидетеля, скрепив брачный договор.
Только когда вино было выпито трижды и император увидел, что все уже почти закончили трапезу, он с колебанием заговорил:
— Вот что, э-э... господа наставники бессмертных... Помимо празднования радостного события Секты Цинхэн, у меня есть еще одна просьба ко всем вам.
Все замерли, перестав есть.
Цуй Юаньчжи опустил чашу с чаем и обменялся взглядом с Мин Чжу, сидевшей рядом. Казалось, они заранее предвидели это. Вэй Цзинь продолжал полулежать в кресле, лениво вертя в руках веер и цепляя пальцем пышную кисточку, будто не слышал ни слова.
http://bllate.org/book/37590/4693646
Готово:
