Нэйши произнес: Семь лет назад в Линьцзы свирепствовала эпидемия, и в кладовых до сих пор осталось немного лекарственных травоподобных остатков с тех времен. Но все эти годы погода стояла благоприятная, бедствий и болезней не случалось, так что новые запасы делать не стали.
Травы семилетней давности сейчас, боюсь, уже полностью утратили свои целебные свойства.
Цзи Хэн сказал: Эти травы нужно перебрать, а то, что испортилось, выбросить. Нынче погода поистине выдалась ненормальной: хоть паводок один раз и сбросили, дождь все еще идет... Я хочу закупить противоэпидемические медикаменты и сделать запас в кладовых, что уважаемые господа думают об этом?
В конце концов, это были люди, оставленные ваном Ци, и большинство присутствовавших здесь являлось достойными и добропорядочными мужами.
Если все поначалу и выражали сомнения в Цзи Хэне, то лишь из-за его слишком юного возраста — они судили о деле, а не о человеке.
Но в этот раз, когда Линьцзы затопило, Цзи Хэн проявил себя собранным и хладнокровным, а все распоряжения отдал четко и слаженно. К тому же он пустил паводок на земли собственного двора, поступив так, что придраться было не к чему. Большинство чиновников изменили свое мнение о нем, и в последнее время никто уже не выступал против него, что бы он ни предлагал.
Цзи Хэн сказал: Раз ууважаемых господ нет возражений, то закупку продовольствия и лекарств младший берется осуществить лично.
Наставник Тань произнес: Так и должно быть.
Заседание совета завершилось. Цзи Хэн проводил Цзян Сюня обратно отправлять траур, как вдруг на половине пути услышал позади чей-то голос: Молодой господин, прошу притормозить!
Оба дружно обернулись, и Цзи Хэн произнес: Лорд нэйши?
Чжу Цзычэнь ответил поклоном со сложенными руками и сказал: Только что во дворце я забыл об одном деле, поэтому осмелился побеспокоить вас.
Цзи Хэн сказал: Говорите, господин Чжу.
Чжу Цзычэнь произнес: Насчет закупок: я знаю одного крупного богатого торговца из царства Чжао по имени Чжэн Хун. Этот человек занимается абсолютно любой торговлей, у него есть любые товары, а лекарственными травами он торгует в огромных масштабах, причем товары у него отменного качества и по доступной цене. Если молодой господин заинтересован, можете отправить людей запросить цены.
Оказывается, он пришел порекомендовать поставщика, да к тому же звучало это неплохо, особенно с учетом слов о товарах отменного качества и по доступной цене.
Чжу Цзычэнь был способным и дельным чиновником: он не только блестяще справился с делом сброса паводковых вод, но и умел наводить безупречный порядок в повседневных делах.
К человеку, которого он рекомендовал, Цзи Хэн, естественно, отнесся с большим вниманием. Он взял адрес и на следующий день отправил Цзо Тинюя на разведку цен.
Цзи Хэн также широко открыл путь мнениям, призвав всех рекомендовать знакомых торговцев, и если те казались более-менее надежными, отправлял людей наладить контакты.
И спустя некоторое время все эти отправленные люди вернулись.
Сопоставив цены, Цзи Хэн обнаружил, что этот торговец по имени Чжэн Хун запросил самую низкую цену не только на лекарственные травы, но и на зерно.
Цзи Хэн озадаченно произнес: Двадцать девять цяней за ху риса? Чжэн Хун — купец из царства Чжао, почему же его расценки на рис ниже, чем у торговцев зерном из У и Чу?
В У и Чу рис дает два урожая в год, и цены на него из года в год держатся на самом низком уровне по всей стране.
Царство Чжао же граничило с царством Ци, и обе страны издавна слыли товарищами по несчастью: в прошлом году урожай в царстве Ци выдался плохим, так что, надо полагать, и в царстве Чжао урожай был средненьким.
Цзо Тинюй пояснил: Зернохранилище Чжэн Хуна находится в царстве У. Если молодой господин решит покупать зерно у него, оно будет доставляться как раз из царства У. По воде путь до Линьцзы займет двадцать дней.
Цзи Хэн произнес: Вот оно что.
Похоже, масштаб бизнеса этого господина Чжэна был весьма велик — он являлся перекупщиком, проворачивающим торговые операции в масштабах всей страны.
В этот момент в боковой комнате плакал А-Бао, и его крики накатывали волнами.
Кормилицы знали, что молодой господин занят обсуждением дел с чиновниками, поэтому пытались успокоить ребенка, выбиваясь из сил.
Они бы и рады вынести Маленького Княжича наружу, но на улице снова лил сильный дождь.
Цзи Хэн не мог принять решение, а услышав, как надрывается А-Бао, произнес: Кормилица? Принесите А-Бао сюда!
Кормилица вышла с извиняющимся видом и передала ребенка Цзи Хэну.
Цзи Хэн взял его на руки, и стоило ему немного поносить мальчика, как А-Бао и вправду перестал плакать. Сам же он почувствовал себя весьма беспомощно.
Чжу Цзычэнь перевел взгляд с лица Цзи Хэна на лицо Маленького Княжича и, выбрав подходящий момент, заговорил: Этот Чжэн Хун — извечный торговец вана Чжао. Соль, железо, рис, чай, драгоценности и шелка — все это ван Чжао привык покупать у него. Когда наш покойный ван был жив, он тоже вел дела с Чжэн Хуном, причем посредником тогда выступал ван Чжао — стоило ему замолвить словечко перед Чжэн Хуном, как цены становились еще ниже. В итоге доставленный товар действительно можно было назвать качественным и недорогим, именно поэтому подчиненный и узнал об этом человеке.
Ван Чжао, — пробормотал Цзи Хэн.
При упоминании вана Чжао Цзи Хэн вдруг вспомнил одну старую историю.
Отрезок от автора:
Глава 9
Приблизительно одиннадцать лет назад по всей Поднебесной пошли слухи о том, что в царстве Ци родился вундеркинд.
Этому вундеркинду едва исполнилось шесть лет, однако с помощью гадания по Книге Перемен он предсказал, что царство Ци постигнет нашествие саранчи, и попросил отца обратиться к вану Ци с предложением наполнить закрома зерном, чтобы справиться с голодом среди простого народа.
Верно...
Этим вундеркиндом и был Цзи Хэн.
Но когда он только завел об этом речь, с чего бы наставнику Цзи ему верить?
Он лишь счел это розыгрышем, причем высокоинтеллектуальным розыгрышем, оттого еще более отвратительным!
Переродившись в этом теле и даже скрывая свои истинные таланты, Цзи Хэн все равно едва ли мог не выдать крупицы своего ума и проницательности. Наставник Цзи, будучи его учителем, остро улавливал это, а потому подходил к его воспитанию со всей ответственностью.
В итоге под неусыпным давлением наставника Цзи трехлетний Цзи Хэн уже твердо знал все три с лишним тысячи иероглифов, вошедших в современный букварь Цан Цзе, умея их как читать, так и писать, а с четырех лет начал заучивать Книгу Песен и Беседы и Суждения. Наставник Цзи возлагал на него огромные надежды, искренне веря, что в будущем тот непременно станет опорой государства и совершит великие дела во славу царства Чжао.
Только вот он, будучи столь мал годами, тратил свой ум не на праведное дело, а предавался дурным мыслям?
Да как он смел выдумывать небылицы, судить о государх и превращать судьбы страны и народа в шутку?!
Этот случай донельзя разозлил наставника Цзи, и он приказал Цзи Хэну переписать Весну и Осень целых три раза.
Цзи Хэн чувствовал себя ужасно обиженным: он ведь поделился этим лишь потому, что считал наставника Цзи человеком относительно широких взглядов, а вовсе не закоснелым ретроградом, и никак не ожидал столь бурной реакции.
Однако раз уж зашло до такого, он решил стоять на своем до конца.
В конце концов, нашествие саранчи было описано в книге с потрясающей, леденящей кровь жуткостью: мало того, что от голода погибли бы десятки тысяч простого народа, так еще и в царстве Ци рухнули бы все устои благопристойности, а порядок и мораль покатились бы под откос безвозвратно.
Поэтому он одновременно переписывал трактат и вовсю голосил, доказывая, что говорит чистую правду и ни капли не обманывает, и пока наставник Цзи не обратится к вану с докладом, он отказыался брать в рот хоть крошку!
Наставник Цзи, разумеется, отвечал: Хочешь ешь, хочешь нет!
Отец с сыном уперлись друг в друга, но самую бурую реакцию проявили как раз бабушка и мать мальчика.
Цзи Хэн с малых лет отличался слабым здоровьем да к тому же был единственным продолжателем рода, поэтому стоило ему пропустить хотя бы один прием пищи, как его матушка заливалась горючими слезами. Бабушка же, видя, что внук наотрез отказывается есть, приняла волевое решение: бросила миску с ложкой и отправилась устраивать наставнику Цзи грандиозный скандал.
Дома поднялся такой переполох, что ходуном ходило все вокруг, вдобавок наставник Цзи снова отлупил его...
И все же слова Цзи Хэна посеронили зерно сомнения в душе наставника Цзи.
В ту же ночь наставнику Цзи приснился сон.
Ему привиделось, как тучи саранчи заслоняют солнце, не оставляя на полях ни единого колоска, и как люди пожирают друг друга.
Сновидение оказалось настолько живым и реалистичным, что наутро наставник Цзи ходил сам не свой и начал верить услышанному наполовину.
В ту эпоху все трепетали перед духами и божествами, а Цзи Хэн был настолько одаренным ребенком, что, пожалуй, и впрямь мог разглядеть нечто недоступное другим?
Поразмыслив так и эдак, наставник Цзи решил, что лучше уж поверить в то, чего, возможно, нет, чем пренебречь тем, что может случиться. Не дожидаясь завтрака, он тут же поспешил во дворец на прием к вану Ци.
Ван Ци испокон веку славился здравомыслием. Зная, что Цзи Хэн с младых ногтей прочел бесчисленное множество книг, а его познания и умственные способности далеко превосходят сверстников, он не стал воспринимать это как пустые детские россказни. К тому же запасти зерно впрок — даже если нашествие саранчи не грянет — всегда пригодится для иных целей, так что, воспользовавшись низкими ценами на хлеб, он первым делом доверху заполнил зернохранилища.
В итоге в тот год на царство Ци и впрямь обрушилось невиданное за всю историю нашествие саранчи, которое опустошило не только цинские земли, но и задело соседнее царство Чжао.
Но если в царстве Ци благодаря заблаговременной подготовке открыли амбары, раздали зерно и оказали помощь пострадавшим, то в царстве Чжао из-за нехватки средств и продовольствия, а также спекуляций купцов, взвинтивших цены до небес, от голода погибли десятки тысяч простых людей.
После этого случая народ даже сочинил песню: в ней пелось о том, что ван Ци трудолюбив в управлении и любит народ как собственных детей, мудро отведя угрозу, тогда как ван Чжао распутен, бездарен и не интересуется государственными делами, обрекая людей на страдания... Эту песню распевали по всей стране.
К счастью, ван Ци и ван Чжао поддерживали неплохие личные отношения: их царицы доводились друг другу родными сестрами, так что они приходились друг другу и братьями, и свойственниками, а поскольку их владения еще и граничили друг с другом, в обычное время они выручали друг друга, и на их отношениях этот инцидент никак не отразился.
Все эти годы, стоило царству Ци столкнуться с трудностями, ван Ци неизменно обращался за помощью прежде всего к вану Чжао.
Поразмыслив, Цзи Хэн поинтересовался: Если обратиться через посредничество вана Чжао, удастся ли еще немного снизить цену?
Цзо Тинюй ответил: Судя по тону беседы, боюсь, что нет. Управляющий Чжэн Хуна неоднократно повторял, что такая цена дана исключительно из уважения к вану Чжао.
Раз так, простора для дальнейшего снижения цен почти не оставалось, да и затягивать с закупкой было нельзя.
На дворе стояло лишь начало июня, настоящий летний паводок еще не закончился, а возможно, даже и не начался.
К слову, как ни стыдно было признаться, но после того нашествия саранчи наставник Цзи, заметив у Цзи Хэна склонность к подобным вещам, пригласил странствующего бессмертного обучить его искусству гадания.
Его наставник и впрямь оказался великим мастером, и Цзи Хэн усердно постигал науку.
За прошедшие годы, опираясь на знание сюжетных перипетий книги, он неоднократно обращался к вану Ци с предложениями.
Конечно, он не мог заявить, что свалился сюда со страниц романа, поэтому оставалось лишь ссылаться на то, что он бросил жребий.
Он подгонял результаты гаданий под уже имеющуюся у него информацию: поначалу это выглядело пустой болтовней, но чем дальше, тем отчетливее проступало некое предчувствие, и сам он начал верить в это учение наполовину.
Раз уж он сумел переселиться в другой мир, то в какие еще тайны мироздания ему было не поверить?
Позавчера у него на душе было неспокойно, и он снова попытался погадать.
Различные школы могли по-разному трактовать знаки гадания, но в их традиции выпавший расклад сулил мало хорошего и напрямую связывался с эпидемией — именно это и стало одной из причин, почему он хотел как можно скорее закупить лекарства.
Подумав немного, Цзи Хэн произнес: Тогда давай заключим сделку с Чжэн Хуном.
На следующий день средства из государственной казны были выделены, а Цзо Тинюй был назначен ответственным за сопровождение и охрану каравана, отправляющегося в царство Чжао.
После выделения столь огромной суммы из казны Цзи Хэн ночами напролет спал с тревожным сердцем.
Тем временем траур Цзян Сюня подошел к концу, и он вернулся в дворец наследного принца. Тела же вана Ци и царицы по-прежнему покоились в погребальном зале в ожидании благоприятного дня для похорон, которые должны были состояться через несколько месяцев.
Дожди продолжались: с наступлением пятой луны ясных дней в царстве Ци почти не виделась.
И вот в один из дней в конце шестой луны из округа Цзибэй пришло экстренное донесение: речные дамбы едва держались и были готовы рухнуть в любую минуту.
http://bllate.org/book/37540/4684852
Готово:
