Министр Бо вынул из-за пазухи шёлковый мешочек и, улыбаясь, протянул его:
— Господин Вань, указ императора пришёл внезапно, дочь ещё не успела собрать вещи. Не соизволите ли вы дать ей немного времени, чтобы всё уложить?
— Министр Бо, трон императрицы ныне пустует, а значит, госпожа наложница отныне станет первой особой во дворце. Ей не нужны ваши жалкие пожитки. Его Величество повелел немедленно везти её во дворец. Если вы задержите — боюсь, вам придётся явиться туда же, дабы просить прощения.
Вань Чжичунь говорил с улыбкой, но в голосе звучало презрение, и он даже не взглянул на мешочек.
— Вы правы, господин Вань, — спокойно ответил министр Бо, ничуть не обидевшись.
Когда Бо Сюань вышла вслед за Вань Чжичунем из особняка и устроилась в роскошной карете с алыми колёсами, позолоченным верхом и украшениями из восьми сокровищ, прислонившись к пуховым подушкам, она вдруг осознала одну вещь: от момента смерти и перерождения до повторного возвращения во дворец прошло менее двух часов. Её увезли так внезапно, что отец даже не успел ни дать наставлений, ни условиться о способе связи. Значит, теперь она уже не шпионка?
Только вот неизвестно, не сошёл ли с ума Янь Хуай ещё сильнее в этот раз.
Внутри кареты было просторно, роскошно и ехать — мягко. Под присмотром служанок она переоделась и привела себя в порядок.
Спустя всего два часа она снова облачилась в этот придворный наряд. У Бо Сюань к нему уже выработалась фобия — в груди всё ещё тупо ныло.
Янь Хуай ждал в дворце Чунмин. На нём был халат из парчи цвета тёмной бирюзы с вышитыми журавлями. Он смотрел в зеркало и, приподняв уголки губ, улыбался — мягко и светло, с чистым, прозрачным взглядом. В нём чувствовалась неземная, почти божественная красота.
«Надеюсь, на этот раз я не напугаю свою маленькую императрицу».
По дороге царила гнетущая тишина. Все встречные придворные молча опускали головы и спешили прочь. Небо потемнело, тучи сгустились ещё больше, и весь дворец Янь казался таким подавляющим, что трудно было дышать.
Когда императорский паланкин остановился у входа в главный зал, Вань Чжичунь произнёс:
— Госпожа императрица, Его Величество ожидает вас внутри.
Бо Сюань, опершись на руку служанки, сошла с паланкина и сделала пару шагов вперёд, но вдруг заметила, что за ней никто не следует — все остались на месте, опустив головы.
Главный зал дворца Чунмин она посещала бесчисленное множество раз в прошлой жизни. Всё здесь было мрачным и торжественным, как и сам его хозяин.
Цвета тёмной бирюзы халат, нефритовая диадема, лёгкая улыбка на губах и изящная белая рука, держащая складной веер.
— Служанка кланяется Вашему Величеству, — сказала Бо Сюань, чувствуя лёгкую дрожь. Янь Хуай больше не походил на того мрачного безумца из прошлого. Теперь он выглядел как благородный, немного болезненный юноша с мягкими чертами лица.
Это значило, что весь её опыт, выстраданный ценой жизни, теперь, возможно, стал бесполезен.
«Попала в книгу с сюжетом про главного героя, а оказалась на корабле антагониста. Два года ползала на брюхе, еле разобралась в его привычках… А теперь, после перерождения, он просто сбросил настройки и поменял характер! Ну и повезло же мне, ничего не скажешь!»
Янь Хуай сошёл со ступеней и протянул ей руку, с лёгкой добротой в глазах:
— Вставай, императрица. Путь был неблизкий.
Бо Сюань на мгновение замялась, но всё же положила свою ладонь на его. Холодная, сильная — будто её обвил гигантский удав.
Она едва могла поверить: Янь Хуай всегда ненавидел любые прикосновения. Однажды наложница осмелилась дотронуться до его руки — и он приказал отрубить ей обе кисти.
— Благодарю, Ваше Величество. Служить вам — величайшая честь для меня, — ответила она, уже привычно льстя, как в прежней жизни, когда приходилось угождать начальству и заказчикам.
Янь Хуай искренне улыбнулся.
Его маленькая императрица всё так же не умеет скрывать свои истинные чувства: глаза говорят одно, а слова — совсем другое.
— Ты ещё не ужинала? Садись, — сказал он, беря её за руку. Почувствовав, как она слегка вздрогнула, он чуть сильнее сжал её пальцы.
Бо Сюань, прожившая рядом с ним два года, сразу поняла: он недоволен тем, что она отстранилась.
Она тут же попыталась исправить ситуацию:
— Лишь начало осени, а руки Вашего Величества такие холодные. Неужели оделись слишком легко?
— Ничего страшного, у меня всегда так, — ответил Янь Хуай и, повернувшись к Фу Шаню, приказал: — Подавайте ужин.
Сам он почти ничего не ел, большую часть времени накладывая ей в тарелку изысканные блюда общей палочкой.
Вся трапеза состояла из её любимых яств, но Бо Сюань ела с крайней осторожностью. Если не доедешь то, что лично положил тебе император-тиран, — тебя могут отправить в зверинец на корм леопардам.
Однако в доме Бо её кормили строго по расписанию: чтобы сохранить тонкую талию, порции фруктов и еды были чётко ограничены. А теперь ей вдруг пришлось есть столько — желудок просто не выдерживал.
Увидев, как его маленькая императрица морщится, едва сдерживая страдальческое выражение лица, Янь Хуай наконец прекратил подкладывать еду:
— Впредь, если тебе что-то не нравится или, наоборот, хочется — говори прямо. Я постараюсь исполнить любое твоё желание.
Ведь в прошлой жизни она отдала за него жизнь, бросившись под меч и до последнего не разжимая объятий.
Бо Сюань мысленно закатила глаза. «Если бы я могла сказать, чего хочу… Раньше во сне мечтала стать внебрачной дочерью миллиардера или выиграть в лотерею десять миллиардов после уплаты налогов. А теперь мечтаю только уехать подальше от столицы, завести себе пару красивых юношей и наслаждаться жизнью в покое».
Мечтать-то она могла, но сказать — никогда. Раньше она была офисным рабом, вынужденным добровольно работать по графику 996. А теперь, в феодальной империи, где даже жизнь не принадлежит тебе, о подобных желаниях и думать не следовало.
Лесть же давалась ей легко:
— Быть рядом с Вашим Величеством — уже величайшее счастье для меня. Больше мне ничего не нужно.
«Ага, значит, хочет, чтобы я чаще проводил с ней время?» — подумал Янь Хуай. Все остальные бежали от него, только его маленькая императрица не боится смерти и просит его общества.
«Впрочем, она и правда не боится смерти», — он опустил глаза. — «Хорошо, я обещаю: когда будет время, буду чаще навещать тебя».
— Благодарю Ваше Величество! Чем я заслужила такую милость… — вырвалось у неё автоматически.
Подожди-ка! А чего он обещал? Она ведь ничего не просила! «Чаще навещать»? А-а-а?!
Дворец Суйхуа, самый роскошный и ближайший к Чунмину, по правилам должен был принадлежать императрице. Но так как трон императрицы был пуст, в прошлой жизни его пожаловали Бо Сюань, когда она стала наложницей.
В этой жизни она заселилась туда сразу же, даже не распаковываясь.
Янь Хуай, держа за руку вернувшуюся к нему императрицу, провёл её по галерее дворца Суйхуа:
— Велю посадить здесь яблони. Правда, цвести они начнут только в следующем году.
Он помнил, как в прошлой жизни она украсила весь дворец цветущими яблонями.
— Тогда в следующем году Ваше Величество составит мне компанию, когда они зацветут? — Бо Сюань подняла на него глаза, полные искреннего ожидания.
— Хорошо, я запомню, — улыбнулся Янь Хуай. Его маленькая императрица всегда была такой привязчивой.
На этот раз Бо Сюань поблагодарила от всего сердца:
— Благодарю Ваше Величество.
«Надеюсь, когда этот тиран снова сойдёт с ума и захочет меня убить, я смогу напомнить ему об этом обещании — вдруг хоть на время спасёт жизнь. Хотя… вряд ли. Этот тиран точно не джентльмен. Впрочем, если он меня превратит в „человека-горшок“, это ведь тоже считается жизнью? Он на такое способен… Лучше не думать об этом».
Перед ним стояла девушка с изящными бровями, фарфоровой кожей, алыми губами и ямочкой на щеке. В её миндалевидных глазах, словно весенний сад, играл свет.
Сумерки сгущались, переходя в ночь. Вдоль галереи загорались восьмиугольные разноцветные фонари, наполняя пространство тёплым, приглушённым светом. Всё вокруг было на грани — уже почти завершённое, но ещё не начавшееся.
Янь Хуай крепко обнял её, чувствуя живое тепло её тела:
— Ещё чего-нибудь хочешь?
В прошлой жизни он ненавидел прикосновения. Однажды наложница, считая себя красавицей, осмелилась взять его за руку — и он приказал отрубить ей обе кисти. А теперь всё изменилось до неузнаваемости.
Бо Сюань не понимала причин, но послушно прижалась к нему:
— Мне достаточно быть рядом с Вашим Величеством. Больше мне ничего не нужно.
Характер, возможно, и изменился, но суть, скорее всего, осталась прежней — тот же безумец, лишённый совести. Достаточно взглянуть на придворных: все молчат, как рыбы, точно так же, как и в прошлой жизни.
Как бывший офисный работник, Бо Сюань отлично умела угадывать настроение начальства. Янь Хуай терпеть не мог жадных людей. Он мог дарить подарки, но ты не имела права их просить.
«Какой же лицемерный мужчина», — подумала она.
— Пойдём, покажу тебе внутренние покои. Если что-то не понравится — велю переделать, — сказал он. Его маленькая императрица была слишком робкой и легко довольствовалась малым.
— Приветствуем Ваше Величество! Приветствуем госпожу императрицу! — слуги в зале, стоя на коленях, склонили головы.
Молодой евнух подошёл к Фу Шаню и что-то шепнул ему на ухо. Тот сделал полшага вперёд и, слегка поклонившись, доложил:
— Ваше Величество, наставник Юй всё ещё ждёт вас в императорском кабинете.
Янь Хуай махнул рукой, не придавая значения:
— Я знаю. Пусть ждёт.
— Ваше Величество, дела государства важнее всего, — с тревогой в голосе сказала Бо Сюань, надеясь поскорее избавиться от этого «божества». Ей срочно требовалось побыть одной и осмыслить всё, что произошло.
Его маленькая императрица всё так же заботилась о стране и народе. Янь Хуай вздохнул:
— Тогда завтра я снова приду к тебе.
Услышав, что «великий демон» уходит, Бо Сюань кивнула и вежливо добавила:
— Уже поздно, Ваше Величество. Берегите здоровье.
Едва он переступил порог, как она весело окликнула:
— Тао Инь, налей мне чаю!
Улыбка мгновенно исчезла с лица Янь Хуая, но он не остановился и вышел из дворца Суйхуа.
Никто не ответил. Только тут Бо Сюань вспомнила: настоящее имя Тао Инь — Суй-эр. Она сама переименовала служанку, когда та попала в дворец Суйхуа, чтобы имя не совпадало с названием покоев.
Она небрежно взглянула на девушку:
— Как тебя зовут?
— Служанку зовут Суй-эр.
— Отныне будешь зваться Тао Инь.
— Благодарю госпожу за имя! — Суй-эр, как и положено обученной служанке, тут же поклонилась, не выказав ни капли удивления.
Выйдя из дворца Суйхуа, Янь Хуай не направился в императорский кабинет, а пошёл к зверинцу.
Фу Шань осторожно напомнил:
— Ваше Величество…
— Велю этому старому псу убираться, — раздражённо бросил Янь Хуай.
Все придворные замерли, не смея издать ни звука.
В тишине раздался лёгкий вскрик — одна из служанок, слишком нервничая, споткнулась о камешек и упала.
Янь Хуай обернулся. Девушка дрожала на земле, кланяясь и умоляя о пощаде. Он без колебаний выхватил меч из рук стоявшего рядом евнуха и рубанул:
— Фу! Такая бесполезная — живёт лишь зря.
Алая кровь растекалась по щелям между галькой. Остальные слуги не вскрикнули и не замерли в ужасе — молча и чётко обошли тело. Останки уберут специальные люди.
Янь Хуай бросил окровавленный меч и вытер руки платком, который подал Фу Шань.
Уловив в воздухе запах крови, он с грустью подумал: «Как жаль. Хотел подарить моей маленькой императрице прекрасное начало… Но, похоже, она тоже получила своё особое знание».
Обычно на утреннем дворе министры сами обсуждали дела, приходили к решению и отправляли указ в императорский кабинет на утверждение.
Янь Хуай появлялся там лишь изредка, когда ему становилось скучно, и приходил с мечом, чтобы «посмотреть представление».
Вчера он уже появлялся, поэтому сегодня все решили, что император не придёт.
Один из чиновников-надзирателей открыто критиковал начальника Восточного департамента Вань Чжичуня, обвиняя его в злоупотреблении властью и притеснении верных слуг государя. Он так увлёкся, что вдруг услышал аплодисменты.
Хлоп-хлоп-хлоп! Янь Хуай вышел из-за колонн и уселся на трон. Волосы, не собранные в узел, свободно ниспадали на спину, у пояса поблёскивал меч, а под глазами легли тени.
Все чиновники упали на колени:
— Да здравствует Император! Да здравствует десять тысяч лет!
Янь Хуай не велел подниматься, а спросил с одобрением:
— Кто из достопочтенных министров так красноречиво вещал? Твои слова глубоко тронули меня.
Чиновники вокруг надзирателя мгновенно отпрянули, оставив его одного в центре зала.
— В-ваше Величество…
— Раз так хорошо говоришь, отдай-ка язык — я его сохраню, — легко произнёс Янь Хуай, прищурив длинные глаза.
Поняв, что мольбы бесполезны, надзиратель отчаянно ударил головой о пол:
— Ваше Величество! Слова мои исходят из сердца! Умоляю…
— Сейчас мне неинтересны твои внутренности, — перебил его Янь Хуай, устав слушать. Из теней, словно призраки, выскользнули тайные стражи. Через несколько мгновений надзиратель без сознания лежал на полу, а его окровавленный язык валялся рядом.
— Отнесите этот язык на кухню, измельчите и сделайте фрикадельки. Храните их. В следующий раз, если кто-то из министров заговорит не так, как следует, — угостите его этим блюдом.
Глядя на молчащих, дрожащих чиновников, Янь Хуай почувствовал скуку и встал, чтобы уйти.
Он вспомнил доклад тайных стражей: под кроватью Бо Сюань в особняке Бо нашли уложенный мешок с одеждой и деньгами. Ярость вновь захлестнула его, и маска любезности окончательно спала.
«Она хотела уйти. Она собиралась сбежать. Даже единственный человек, который искренне отдал за меня жизнь, теперь хочет меня покинуть. Почему все бросают меня?»
Он бросил взгляд на маленький барабанчик в углу и вдруг улыбнулся — с облегчением и решимостью.
«Раз так… придётся оставить её здесь. Навсегда. Любым способом».
http://bllate.org/book/3752/402241
Готово:
