Мо Линнань: «……»
Мо Линнань достал бумажник: «Две порции».
Лу Тинчао высунулся из-за его спины: «Босс, мне к моей порции добавьте еще сосиску и порцию ла-тяо».
«Будет сделано, красавчик!»
Постоянные уличные торговцы у входа в полицейский участок почти все знали Мо Линнаня.
Седовласый хозяин лавки, разбивая яйцо, завел беседу: «Давненько не видел офицера Мо. Вы пошли на повышение или вас перевели? Похоже, вы с этим красавчиком в хороших отношениях, раньше вы никогда никого с собой за завтраком не приводили!»
Мо Линнань не был любителем поболтать.
Зато Лу Тинчао оказался весьма языкастым: «Да так, сойдет. Я преступник, которого он только что поймал».
Сосиска, которую держал хозяин лавки, шлепнулась на разделочный стол.
Спустя долгое время он произнес: «Тогда… тогда вы, должно быть, довольно свободны. Значит, проступок не… не серьезный, да?»
«Так, мелкая шалость».
Лу Тинчао хихикнул.
Хозяин: «На вид такой приятный молодой человек, что же он такого…»
Мо Линнань бросил на Лу Тинчао косой взгляд: «Старое дерево…»
Лу Тинчао: «А-а-а-а!!!»
Лу Тинчао протянул руку и зажал Мо Линнаню рот.
Хозяин: «!!!»
«Я дойду до самого центра!!!»
Лу Тинчао пришел в небывалую ярость: «Ты не угомонишься?! Я дойду до самого центра!!!»
Хозяин: «……»
Мо Линнань легко и непринужденно, причем гораздо быстрее, чем в прошлый раз, перехватил руку Лу Тинчао, отстранил её, а затем достал из бумажника купюру и протянул продавцу: «Впредь не называй меня офицером, я давно уволился».
Лу Тинчао: «……»
Хозяин изумился: «С такой-то хорошей работы, господин Мо… вы уволились?»
Мо Линнань: «Да».
Он забрал два цзяньбин-гоцзы и посмотрел на Лу Тинчао: «Ну что, мне подвезти тебя до центра?»
Лу Тинчао: «……»
Да гори оно всё огнем!
Лу Тинчао в ярости взял завтрак, в ярости уселся на пассажирское сиденье, в ярости хлопнул дверью и в ярости откусил кусок от цзяньбин-гоцзы Мо Линнаня.
Он вскинул брови и, держа надкушенную лепешку, протянул её обратно с торжествующим и хитрым видом: «Угощайся».
Мо Линнань: «……»
Попытка государственного переворота провалилась.
Потому что Мо Линнань с каменным лицом принял подношение, пристегнул ремень безопасности и завел машину: «Ремень».
Лу Тинчао, попеременно откусывая лепешку и запивая её соевым молоком, ел небрежно, разбрасывая крошки, — в этом было что-то от акта возмездия: «Ты всегда платишь наличными? Использовать электронные деньги — это противозаконно?»
Мо Линнань остановился на светофоре: «Те торговцы в возрасте, у них чаще всего QR-коды их детей. Деньги до них самих не доходят».
Лу Тинчао: «.»
Лу Тинчао промолчал, а спустя мгновение добавил: «Может, поменяемся? Я отдам тебе свои сяолунбао… Твою лепешку я уже надкусил, извини».
«Не нужно».
Мо Линнань ответил: «Я не ем цзяньбин-гоцзы».
Лу Тинчао: «……»
Тогда зачем покупал! Деньги на ветер!
Лу Тинчао в несколько укусов доел лепешку, упаковал жирный пластиковый пакет и уже собирался найти, куда его выбросить, как вдруг зазвонил телефон, спрятанный в кармане.
Он извиваясь выудил его и глянул.
Вот те на.
Чжун Цзи.
Не успел Лу Тинчао ответить, как звонок оборвался.
А через несколько секунд пошел второй вызов.
Лу Тинчао: «……»
Теперь не ответить было никак нельзя.
Лу Тинчао пришлось временно бросить пакет с мусором в машину Мо Линнаня и принять звонок.
Чжун Цзи, судя по всему, был на перерыве между съемками, на фоне слышался шум.
«Ты не ночевал дома?»
Лу Тинчао: «?»
Лу Тинчао: «Откуда ты знаешь?»
На том конце повисла тишина: «…Только что управляющий звонил Линь Чэну, сказал, что утром привозили курьерскую доставку, а в квартире никого нет».
«Оу».
Лу Тинчао не стал раздумывать: «Вчера Гого звал меня развлечься, вот я и ушел».
Чжун Цзи: «Куда ходили?»
Лу Тинчао: «Да так, гуляли».
Чжун Цзи: «Кто еще был?»
Лу Тинчао закусил губу: «М-м… думаю, ты их не знаешь».
Чжун Цзи ничего не ответил.
Лу Тинчао отчетливо ощутил его недовольство.
Если бы это было в период страстной влюбленности или в первые годы брака, Лу Тинчао тут же бросился бы задабривать Чжун Цзи…
Но теперь чувства остыли.
Сколько бы страсти ни было в прошлом.
Теперь чувства всё равно остыли.
Лу Тинчао пришлось заставить себя сохранять невозмутимый вид: «Ой, ты расстроился? Не надо грустить. Те люди, с которыми я гулял вместе с Гого, раньше тебе не нравились, так что это нормально, что ты их не знаешь. Устал на съемках? Хочешь, я приеду навестить тебя?»
Чжун Цзи: «Хочу».
Лу Тинчао: «?»
Как же ты невоспитан!
Чжун Цзи не услышал внутреннего монолога Лу Тинчао.
Он сделал жест менеджеру, показывая, что ему нужно еще пять минут отдыха: «Ты ведь спрашивал про групповое шоу на следующей неделе? Я оставил для тебя билет, в первом ряду, прямо по центру. Завтра я пришлю Линь Чэна, чтобы он тебя забрал».
Лу Тинчао: «А…»
Чжун Цзи: «Не хочешь приходить?»
«Нет-нет, что ты!»
Лу Тинчао ответил: «Просто боюсь помешать твоей работе. Ты ведь сам говорил, что если нас заметят, будет много проблем, да и не любишь, когда твоя жизнь попадает в объективы папарацци».
Чжун Цзи помолчал.
«Ничего страшного».
Чжун Цзи произнес: «Если заметят — значит, заметят».
Лу Тинчао: «?»
Чжун Цзи: «Если действительно снимут, объявим публично».
Лу Тинчао: «???»
Э-э, в этом, пожалуй, нет нужды?
Лу Тинчао почувствовал, что даже его показное спокойствие вот-вот даст трещину, правда, не стоило больше ранить друг друга.
Он только собрался открыть рот, чтобы улучшить сложившуюся ситуацию, как услышал, что кто-то зовет Чжун Цзи.
При его статусе кинозвезды, конечно, никто не осмеливался торопить со съемками, но Чжун Цзи с детства воспитывали в строгости и благородстве, и за столько лет карьеры он заработал безупречную репутацию: никаких накладок в графике и скандалов из-за звездных замашек.
Лу Тинчао пришлось переспросить: «У вас уже съемки начинаются?»
Чжун Цзи: «Да».
Чжун Цзи будто бы на секунду замешкался, но все же произнес: «Малыш, я очень скучаю по тебе».
Лу Тинчао: «…Мгм».
«Линь Чэн отвезет тебя прямо на площадку, после окончания он тебя отвезет обратно».
Чжун Цзи добавил: «Подожди меня в номере, я вернусь и принесу то, что ты любишь».
Лу Тинчао: «Хорошо».
Лу Тинчао немного подумал: «Когда встретимся, у меня тоже…»
Голос на том конце сменился на тот, который Лу Тинчао был знаком, но он не был уверен до конца.
Звонкий и чистый, словно голос юноши, в интонации которого чувствовалась беззаботная легкость.
«Ты ведь Чаочао? Я Цзян Жун».
Этот голос проговорил: «Режиссер уже несколько раз звал, братец Цзи пошел сниматься. Может, я попрошу его перезвонить тебе позже?»
Лу Тинчао: «.»
«Не нужно».
Лу Тинчао вздохнул: «Когда встретимся, я сам ему скажу».
В голосе Цзян Жуна послышалась усмешка: «Ну, как знаешь. В любом случае, братец Цзи уже попросил билет для тебя. Кстати, Чаочао, я вчера слышал, как твой менеджер наводил справки о работе. У него сейчас вряд ли есть что-то стоящее, а у меня есть роль второго плана, хочешь попробовать?»
Лу Тинчао покачал головой: «Извини, мой график вряд ли позволит мне присоединиться к съемкам. Прости уж».
«Не можешь вписаться в съемки?»
Цзян Жун спросил: «А как насчет шоу талантов? У компании Байсянго есть новый проект, хоть ты и дебютировал раньше, но, думаю, это не проблема».
Лу Тинчао ответил: «Спасибо, это тоже вряд ли получится. Господин Цзян, у меня дела, я вынужден положить трубку, до свидания».
«А? Хорошо, пока».
Лу Тинчао опустил телефон.
Он сидел на пассажирском сиденье, погрузившись в оцепенение, потом снова принялся крутить в руках тот самый выброшенный пластиковый пакет, долго перебирая его пальцами, и тяжело вздохнул: «И все-таки я терпеть не могу всяких лицемерных «белых лотосов» и «зеленых чаев».
Мо Линнань повернул голову и взглянул на него: «Куда подевался твой боевой дух, который был в зале ожидания?»
Лу Тинчао: «……»
Он скривил губы: «Боюсь, не осилю».
Мо Линнань наконец усмехнулся.
«Домашний герой».
Мо Линнань вытянул руку, достал влажную салфетку и протянул Лу Тинчао: «Вытри руки».
Лу Тинчао послушно вытер.
Мо Линнань: «Выброси в урну».
Лу Тинчао: «Ага».
Лу Тинчао потер чистые руки и развернулся на сиденье: «Мо Линнань, можно тебя кое о чем спросить?»
Мо Линнань промолчал.
Лу Тинчао: «Раз уж мы живем в одном доме, просто на разных этажах, то тот детский сад для сотрудников… ты не мог бы…»
Серый внедорожник подъехал к воротам жилого комплекса.
Мо Линнань припарковал машину у обочины, отстегнул ремень и посмотрел на Лу Тинчао.
Был самый разгар утреннего часа пик: за окном суета и шум, звон велосипедов, гудки электроскутеров и клаксоны четырехколесных автомобилей не утихали ни на минуту.
Прохожие на тротуаре двигались то тут, то там, спеша по своим делам.
И лишь человек перед ним выделялся ярким пятном на этом фоне.
Он был невероятно красив: когда он смотрел снизу вверх своими огромными глазами, занимавшими чуть ли не половину лица, его длинные загнутые ресницы и чистый взгляд казались почти невинным соблазном.
Прошло уже добрых десять минут, а на его щеках все еще оставался легкий румянец, возможно, от горячей еды, отчего он выглядел еще более живым и очаровательным.
Стекла машины отделяли их от внешнего мира.
Но если присмотреться, снаружи можно было разглядеть все, что происходит внутри.
Мо Линнань произнес: «Твоя прописка не здесь, а так как это, как ты сам сказал, ведомственное учреждение, конечно, посторонним туда попасть трудно».
http://bllate.org/book/37504/4676959
Готово:
