Дворцовый второй молодой господин сказал мне, а я спросил его, откуда он это узнал? Он ответил, что это сказал старший молодой господин семьи Ван, а старший молодой господин семьи Ван, мол, тоже услышал об этом от кого-то другого.
Выслушав рассказ Наньгун Люцзина, Лэн Мутин невольно сжал в кулак руку, лежавшую на столе, а брови его сошлись на переносице так крепко, что между ними вполне могла бы застрять муха.
Лэн Мутин в конце концов решил замять дело. От подобных недостоверных слухов через пару дней появится новая сплетня, и эта праздная толпа переключит свое внимание.
Но если он узнает, кто именно всё это распространил, этому человеку конец.
В этот момент виновник под номером один, Цзянь Тан, как раз стучал в дверь виновника под номером два, Чэн Сюня.
— Заходи, заходи, располагайся как дома, — Чэн Сюнь открыл дверь и впустил его внутрь.
Как и при каждой их прошлой встрече, Чэн Сюнь был одет в футболку и широкие шорты. Если не считать весьма приятной внешности, он совсем не походил на молодого господина из богатой семьи.
Цзянь Тан последовал за ним.
Хотя они жили в одном жилом комплексе, эта квартира Чэн Сюня была гораздо больше его собственной одиночки — на вид в ней было никак не меньше ста квадратных метров.
Внутри оказалось довольно просторно, а стиль соответствовал Цзянь Танову жилищу — такой же лаконичный футуризм.
Цзянь Тан подошел к ближайшему дивану и опустился на него, а Чэн Сюнь устроился напротив.
— Ты наконец-то соизволил обсудить со мной сотрудничество, — Чэн Сюнь поднялся, чтобы налить Цзянь Тану розовый напиток. — Попробуй-ка, это самое знаменитое питье на Планете Аолай, Роса цветочной феи.
Цзянь Тан с любопытством поднес стакан к лицу и принюхался: от жидкости исходил легкий цветочный аромат, какого ему раньше встречать не доводилось.
Он сделал маленький глоток. Во рту осталась легкая сладость, а после того, как напиток проскользнул внутрь, дыхание наполнилось ароматом цветов. Вышло неожиданно вкусно.
— Вкусно! Где такое можно купить? — он собирался прикупить немного и угостить Пиданя.
— Это продается только в марте и апреле каждого года на Планете Аолай, первую партию тут же сметают, так что сейчас достать это невозможно, — пояснил Чэн Сюнь и долил доверху стакан Цзянь Тана. — Хочешь, я тебе немного подкину? Я в свое время стащил это тайком у старика из нашего дома, меня чуть из семьи не выгнали тогда — этот старик ужасный скряга.
Хотя Чэн Сюнь и жаловался, на лице его играла улыбка — судя по всему, отношения с семьей у него были вполне неплохие.
— Не нужно, я просто спросил, — Цзянь Тан перешел к делу, ради которого пришел. — Я хочу открыть небольшую лавку на Перспективный пробный период в районе F, но у меня есть несколько условий. Если ты на них согласишься, мы ударим по рукам.
Поторговав на улице последнее время, Цзянь Тан понял, что его тушеные деликатесы ждет большой успех и развитие. Проблема была лишь в том, что ему все еще требовалось следовать сюжету оригинальной книги, а потому ему необходим помощник.
— Какие условия?
— Мне нужно, чтобы ты помог найти помещение для магазина в подходящем месте в районе F — с высокой проходимостью. Во всё остальное, что касается внутренней кухни, тебе вмешиваться нельзя. Прибыль делим так: тебе тридцать процентов, мне семьдесят. Эту сделку можно считать пробным совместным проектом. Если всё пройдет гладко, в дальнейшем мы сможем продолжить сотрудничество по той же схеме.
Чэн Сюнь задумался. По правде говоря, доля в тридцать процентов показалась ему маловатой, однако он был уверен, что дело принесет верную прибыль. Тушеные закуски от Цзянь Тана он уже пробовал: это было невероятно вкусно, гораздо лучше многих блюд из дорогих ресторанов, где ему доводилось бывать.
— Идет, — решил рискнуть Чэн Сюнь. — Я попрошу юриста составить договор в ближайшие дни, а сам займусь поисками помещения. Когда планируешь открываться?
— Точной даты пока нет. Как только найдешь лавку, я передам тебе план-чертеж, сначала нужно будет сделать ремонт, а остальное обсудим позже, — Цзянь Тан пока не знал, когда именно его схватят и вернут обратно и сколько времени он проведет взаперти.
— Хорошо.
Они еще немного поболтали о всякой всячине, после чего Цзянь Тан взглянул на часы, попрощался с Чэн Сюнем и отправился продавать свои деликатесы.
В последние два дня у лотка Цзянь Тана выстраивались такие длинные очереди, что Улица Хуян оказывалась наглухо перекрыта.
Другие торговцы с Улицы Хуян, глядя на эту картину, не скрывали зависти:
— Ишь ты, всего-то варит какую-то еду, неужели стоит выстраиваться в такую очередь?
— Так у него вкусно получается.
— Тьфу, подумаешь, вареная курятина да говядина, насколько это может быть вкусно?
— Сам попробуй — узнаешь.
— И не подумаю тратить на него деньги, это всё искусственная раскрутка.
Собеседник даже не утруждался говорить тише, и Цзянь Тан, проезжавший мимо на своем маленьком электромопеде, прекрасно всё расслышал.
Впрочем, его это не волновало: деньги всё равно уже капали в карман, а если этим людям нравится завидовать — пусть завидуют на здоровье.
Вместе с Ху Нянем они навели порядок и достали заготовленные бирки — этот способ он придумал накануне из-за того, что в последние дни желающих набегало столько, что некоторые гости стояли по часу-два, но в итоге уходили ни с чем.
Ху Нянь должен был раздавать таблички по порядку до сотого номера, после чего раздача прекращалась — стоявшим позади уже не нужно было занимать очередь, больше на сегодня еды он не привез.
— Девяносто девятый номер, возьмите вашу бирку, пожалуйста, — голос Ху Няня звучал тихо, поднимать голову он не смел. Добиться даже такого результата удалось лишь после долгих тренировок дома с младшим братом.
— Сотый номер, гость, это вам… — он не успел договорить, как кто-то схватил его за воротник и приподнял над землей.
— Мелкий, по-моему, эта табличка должна достаться мне, как считаешь? — обладателем руки, в обхвате не уступавшей талии самого Ху Няня, оказался здоровенный амбал. Ху Нянь не смел поднять взгляд, а его тело мелко дрожало.
Сотым клиентом должна была стать маленькая девочка. Она приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но, увидев амбала, который казался вдвое крупнее ее самой, заглотила слова протеста обратно.
— Н-нет, не твоя, — несмотря на жуткий страх, Ху Нянь упрямо выполнял наказ Цзянь Тана.
Босс сказал, что в одни руки дается только одна бирка.
Босс сказал, что нельзя лезть без очереди.
Босс сказал…
— Ты знаешь, кто я такой? — здоровяк наклонился ближе к лицу Ху Няня.
Парень отчетливо разглядел отвратительный шрам, похожий на сороконожку, который пересекал всё лицо амбала от самого виска.
Ху Няню показалось, что он сейчас перестанет дышать, а лоб покрылся мелким потом.
— Н-не знаю, но лезть без очереди нельзя, — его голос задрожал.
— Хэ-хэ, смелый парень, — здоровяк занес руку и сжал кулак.
Ху Нянь от страха зажмурился.
Окружающие ахнули, наблюдая эту сцену.
— О боже, кто это такой? Быстро вызывайте полицию!
— Распускать кулаки среди бела дня, да какого он вообще покрою?
Некоторые зрители даже зажмурились, не в силах смотреть дальше.
Однако никакой боли Ху Нянь не почувствовал. Его веки затрепетали, и он осторожно приоткрыл глаза: кулак здоровяка был перехвачен Цзянь Таном.
Цзянь Тан ухватил нападавшего за руку и резко выкрутил ее.
С громким хрустом рука, толщиной в три руки самого Цзянь Тана, безвольно повисла.
Воротник Ху Няня отпустили, и у мальчика подогнулись ноги — он осел на землю.
— Босс…
— Я в порядке, — взглядом Цзянь Тан велел ему отойти.
Собрав последние силы, Ху Нянь поднялся на ноги, отступил в сторону и с тревожным выражением уставился на Цзянь Тана.
Цзянь Тан перевел взгляд на громилу с короткой стрижкой. Тот возвышался почти на метр девяносто и казался настоящей стеной, полностью загораживая его собой.
Цзянь Тан слегка нахмурился, чувствуя крайнее раздражение: когда же эти люди наконец угомонятся? Один, второй, третий… Разве им больше нечем заняться целыми днями, кроме как приходить и портить ему жизнь?
— Система, ты что, включила мне какой-то дебафф «притяжение неприятностей»? — не удержавшись, мысленно вопросил Цзянь Тан.
[Ни в коем случае, хозяин! На данный момент у вас активен лишь один дебафф повышенной чувствительности, ничего больше!] — обиженно отозвалась система.
— Повышенной чувствительности?
[Ага, она изначально присуща телу первоначального владельца, от нее никак не избавиться.]
— Почему я сам этого не чувствую? — Цзянь Тан мысленно перебрал события последнего времени, не заметив в себе никакой повышенной чувствительности.
[В постели вы довольно чувствительны.]
……
Когда его внимание вернулось к здоровяку, тот уже успел вправить себе руку на место и теперь с интересом разглядывал парня:
— Малыш-босс, а силушка-то у тебя богатырская!
Не зря тот человек отвалил ему двести тысяч, чтобы он пришел потрепать нервы какому-то уличному торговлю. Похоже, у этого паренька действительно кое-что за душой имеется. Не успел громила вымолвить еще хоть слово, как раздался голос Цзянь Тана:
— Я здесь не жду тех, кто приходит задираться.
Здоровяк сделал пару шагов в сторону Цзянь Тана:
— Эта улица принадлежит мне. Ты торгуешь на моей территории, и разговаривать со мной в таком тоне — не лучшее решение.
Цзянь Тан снизу вверх окинул его взглядом, припоминая слова одного из торговцев, арендовавших места по соседству — о человеке по кличке Брат Ху, главе Цянь Хунчжуана.
— Ты Брат Ху?
— Именно.
— Чего тебе надо? — Цзянь Тан прямо посмотрел в глаза Брат Ху.
Несмотря на то, что перед ним стоял столь массивный амбал, в глазах парня не было ни капли страха.
Брату Ху показалось, что для этого паренька он ничем не отличается от обычного камня на обочине.
Окружающие всегда глядели на него с ужасом, страхом или омерзением. Ловить на себе такой взгляд было внове.
Его взгляд опустился ниже и замер на маске Цзянь Тана:
— Что, есть что скрывать? Чего это ты в маске уставился? — бросил Брат Ху, тыча пальцем себе в щеку.
— Лицо мерзнет.
— Ха-ха-ха-ха, а ты забавный, — заржал Брат Ху, отчего шрам на его лице стал выглядеть еще свирепее. — Кто ж не знает, что в центральном районе Столицы температура круглый год держится около двадцати пяти градусов.
— Ого, и что с того? — взгляд Цзянь Тана оставался абсолютно равнодушным.
— Славный малый, мне нравится твой характер, — Брат Ху опустил взгляд и принялся крутить в пальцах отнятую у мальчика бирку. — Только вот с одним характером тут далеко не уедешь.
С этими словами он прекратил вертеть табличку и поманив пальцем стоявших за спиной подручных.
Двое громил, каждый из которых казался едва ли не шире самого Цзянь Тана, с недобрыми усмешками двинулись вперед.
Скрытые маской уголки губ Цзянь Тана чуть изогнулись. Эти люди вечно недооценивали его из-за хрупкой на вид фигуры.
Впрочем, тем лучше — беспечных врагов всегда легче победить.
Оба здоровяка первыми бросились на него с кулаками, занося их с обеих сторон так, будто намеревались размозжить Цзянь Тану голову.
Цзянь Тан стоял неподвижно, словно остолбенев от страха. Но стоило кулакам оказаться в опасной близости, как он резко присел на корточки, и оба амбала врезались друг в друга.
Хрусь.
Хотя удары они наносили не в полную силу, от такого столкновения трещины в костях были гарантированы.
http://bllate.org/book/37481/4673582
Готово:
