Тогда слова, сказанные этим Духом меча, определенно таят в себе какой-то подтекст. Кто знает, быть может, он отпускал там какие-то сальные словечки, чтобы заигрывать с Гу Тан, и всё в таком духе… При мысли об этом Чу Цзюэ впервые проникся чувством общего врага со своим заклятым неприятелем.
Прекрасно! Именно так этого парня и следует хорошенько проучить, чтобы не задирал нос после того, как пристроился к Гу Тан.
— Ну, он действительно переборщил, — однако подобные мысли нисколько не мешали Чу Цзюэ с праведным видом очернять своего заклятого неприятеля.
— Ничего не поделаешь, Учитель ведь тоже желает мне добра, — Гу Тан улыбнулся так, что его глаза превратились в лучистые полумесяцы.
— Я тоже желаю тебе добра! — Пэй Фань нахмурился, услышав это, присел на корточки и потёрся щекой о его пальцы.
Пальцы Гу Тана чуть дрогнули, взгляд поднялся выше и упал на подрагивающие в воздухе звериные ушки Пэй Фаня.
— Я знаю, вы оба так добры ко мне, мы же все хорошие друзья! Я тоже буду упорно стараться в культивации, чтобы стать достойным дружбы с вами.
Он сжал кулачки, и нежная кожа на костяшках из-за напряжения окрасилась в красивый бледно-розовый оттенок.
Пэй Фань почесал в затылке, его взгляд выражал трогательное смущение, он усердно закивал и затараторил без умолку:
— Хозяин обязательно сможет! Я верю в Хозяина!
Обладая лишь смутными представлениями об отношениях между людьми, он явно не уловил разницы в значении слов друг и ездовой зверь.
Пэй Фань неизменно придерживался позиции, что слова Гу Тана — это истина в последней инстанции: что бы Гу Тан ни сказал, он во всём слушал, и какой бы статус ему ни присвоили, он принимал это с чистой душой. А всё потому, что он в корне не понимал разницы между этими статусами.
Что же до Чу Цзюэ, то он прекрасно видел, что Гу Тан принадлежит к числу тех людей, чей изначальный костяк от природы поврежден. Даже ступив на путь бессмертия, он вряд ли сможет добиться каких-либо успехов, и сколько бы сокровищ небесного уровня на него ни потратили, всё пойдет прахом.
Разумеется, это означало, что у Гу Тана останется от силы меньше сотни лет жизни, причем с возрастом он будет постепенно переходить от юношеской свежести к зрелости, а затем — понемногу стареть… вплоть до самой кончины.
Наступит день, когда ему станет тяжело даже приподнять веки, и тогда свет в его глазах погаснет окончательно, глаза медленно закроются, и он больше никогда не сможет их открыть.
Чу Цзюэ не мог смириться с мыслью, что Гу Тан уйдет из жизни раньше него. Поэтому, проникшись к Гу Тан чувствами, он задумал заключить с ним так называемый контракт духовного питомца: духовный питомец и хозяин делят одну судьбу, и если хозяин умирает, душа питомца растворяется вместе с ним.
Законы этого мира несокрушимы: никто не может насильно вмешиваться в чужие рождения, старость, болезни и смерти, но каждый волен разделить чужие страдания. Если выражаться точнее, сила законов позволяет тебе страдать от безделья и искать смерти, но не позволяет идти против воли небес и менять чужую судьбу — особенно судьбу другого человека.
Они могут умереть в один день. Звучит вроде бы как какое-то жуткое проклятие, но для Чу Цзюэ это стало утонченным утешением.
Чу Цзюэ молча воздержался от ответа, лишь тихонько наблюдая за Гу Таном со стороны.
Я тоже буду добр к тебе, мысленно пообещал он.
Небо постепенно темнело, Гу Тан выглянул в окно, слегка нахмурил брови и перевел взгляд на Чу Цзюэ.
— Скажи… у тебя ведь наверняка еще куча дел, к которым нужно вернуться?
Судя по тому, как нерешительно сжались уголки его губ, он явно не хотел, чтобы тот среди ночи мчался обратно в Демонический Культ.
— Я… я никуда не спешу! Все эти дела можно поручить подчиненным, иначе зачем я их только держу!
Хотя на самом деле это было не так! Некоторые вопросы касались строжайших секретов Демонического Культа, и он ни за что не позволил бы кому-то другому вмешиваться.
Под натиском жалобно хлопающего ресницами Гу Тана Чу Цзюэ не продержался и трех секунд, капитулировал и сбивчиво пояснил:
Хмурые брови Гу Тана разгладились, и он с веселым видом отправился во внутреннюю комнату застилать постель.
В этой хижине была всего одна кровать — та самая, на которой лежал и спал Чу Цзюэ, когда залечивал свои раны. Что произойдет в следующее мгновение, было очевидно.
Вот только… кому же посчастливится быть выбранным Гу Таном и разделить с ним ложе этой ночью?
— Хозяин… вам действительно можно оставаться у подножия горы? Я слышал, что в Секте Линтянь очень строгие правила, не накажут ли вас по возвращении?
Ох, черт. Едва произнеся эти слова, Чу Цзюэ горько пожалел об этом.
Потому что только что до него дошло: если Гу Тан вернется ночевать в секту, то непременно возьмет с собой и Пэй Фаня, а останется в этой хижине один лишь он.
…Длинный язык, ну просто безумец. Сейчас ему хотелось отвесить себе пощечину.
И точно, как он и предполагал, движения Гу Тана замерли, тот опустил взгляд, о чем-то задумавшись, а затем с самым серьезным видом кивнул:
— А в твоих словах есть смысл… Ну хорошо, когда я постелю, ты будешь спать здесь, а завтра я приду к тебе поиграть, ладно? Чу Цзюэ.
Гу Тан снова посмотрел на него с таким ожиданием… Разве мог Чу Цзюэ вынести такое? Ему оставалось лишь с трудом натянуть улыбку:
— …Угу, хорошо.
Гу Тан верхом на Пэй Фане направился в сторону Секты Линтянь, а Чу Цзюэ остался стоять, прислонившись к дверному косяку и провожая взглядом удаляющуюся парочку. Он смотрел им вслед с такой тоской, что изда издалека казалось, будто он превратился в изваяние преданной жены, ждущей мужа.
Шатаясь, Чу Цзюэ вернулся в комнату. Вид у него был совершенно унылый, словно из него вытряхнули всю душу.
Но как ни крути, это ведь была комната Гу Тана, так что можно сказать, он уже спал с Гу Таном на одной постели… Вот только интересно, когда же наступит день, когда они лягут на одну постель в одно и то же время?Конечно, он мог об этом лишь помечтать. Самое дерзкое, что он сейчас был способен сделать — это после ухода Гу Тан обнять на кровати одеяло, которым та укрывалась, и пару раз перевернуться в нём.
Ах, как вкусно пахнет! Какое же ароматное одеяло! Ууу, окружён запахом моей ароматной жёнушки!
Чу Цзюэ проявил сдержанность лишь на мгновение, а затем не удержался и бросился в одеяло кубарем. Покатавшись так туда-сюда, он от удовольствия даже высунул волчьи ушки по сторонам.
Трудно было представить, что некто, носящий гордое звание Владыки Демонов, способен заниматься подобным. Быть может… в его роду были собаки? Притом какой-нибудь особенно известной породы хаски.
*
Возможно, из-за того, что он уже очень давно не спал нормально, Чу Цзюэ проспал аж до полудня.
Услышав шум во дворе, он сонно приоткрыл глаза, поднялся с постели и распахнул дверь. Стоило ему разглядеть, кто стоит перед ним, как его глаза мгновенно широко раскрылись, округлившись подобно двум фонарям.
— Чжоу… старый хрыч Чжоу Миньчэн! — он с топотом отступил на несколько шагов назад.
— Какого чёрта ты лаешь?
Чжоу Миньчэн пришёл вместе с Гу Тан. Только вчера вечером он вышел из затворничества, где изучал лекарственные снадобья, и хотел проверить, спит ли Гу Тан. В итоге он как раз вовремя заметил, как его собственная младшая ученица тайком крадётся обратно во двор.
Если спросить: что бы сделал Чжоу Миньчэн, поймай он Гу Тан на побеге? Ответ: да абсолютно ничего.В итоге его долго и упорно уговаривал собственный младший ученик, и ранним утром следующего дня его притащили мириться с Чу Цзюэ.Самим Чжоу Миньчэн было всё равно, ведь в конце концов избили тогда вовсе не его.
В тот самый момент, когда оба противника были готовы сойтись в схватке, из-за спины Чжоу Миньчэна выглянул Гу Тан.
— Хозяин... — выражение лица Чу Цзюэ мгновенно смягчилось, он указал на Чжоу Миньчэна и жалобно протянул Гу Тану: — Ты только посмотри на него, едва появившись, он сразу же меня обругал! Разве это похоже на человека, который пришел помириться?
Чжоу Миньчэн тоже посмотрел на Гу Тана.
Он всегда презирал подобные манеры — что это за показуха и жеманство? Тем более по отношению к юноше, который был намного младше его самого. Как у Чу Цзюэ только совести хватало? Как он вообще смел раскрывать рот с такими речами?
Чжоу Миньчэн не понимал этого и просто упорно молчал, про себя размышляя, не заставит ли Гу Тан его и впрямь извиняться.
В детстве Чжоу Миньчэну не доводилось переживать чего-то забавного, его жизнь состояла лишь из унылых тренировок и драк. Когда маленький Гу Тан докучал ему просьбами рассказать сказку на ночь, он повествовал ему о расправах над Демоническим Культом.
В те времена Гу Тан был совсем крошечным, но уже имел на всё собственное мнение. Чжоу Миньчэн старался рассказывать ему больше о потерях и гибели людей со стороны мира бессмертных, однако неожиданно Гу Тан расспросил его о Расе демонов.Раса демонов, разумеется, тоже понесла тяжелейшие потери. Узнав об этом, Гу Тан с морщинистым от огорчения личиком вцепился в его палец и принялся ластиться, прося впредь поменьше участвовать в тех сражениях, беречь себя и не втягивать в усобицы еще больше людей…
Позже Гу Тан снова завел разговор о злодеяниях, совершенных расой демонов, но Чжоу Миньчэн долго молчал и не произнес ни слова.
И верно, разве за столько лет раса демонов совершила хоть что-то дурное? Они просто практиковались иначе, чем принято у обычных людей, так за что же их нужно было истреблять до последнего?
— Учитель… давайте помиримся…
Чжоу Миньчэн вдруг почувствовал, как кто-то дернул его за рукав, и, опустив голову, увидел, что Гу Тан придвинулся к самому его уху и говорит шепотом.
Голос был легким, невесомым, почти ласковым. Ласковым… Да сколько уже времени Гу Тан не ласкался к нему?
Взгляд Чжоу Миньчэна дрогнул, пальцы судорожно сжались.
— Секта Линтянь… готова пойти на мировую с вами, — ради маленького ученика, а заодно и ради всеобщего мира… Пробормотав это про себя раз этак несколько, он с трудом подавил желание пустить в ход кулаки.
Черт побери! Стоило только вспомнить, что этот коварный негодяй даже после тяжелого ранения не угомонился, заставил Гу Тан привести его в дом и вдобавок заделался питомцем Гу Тана, как на душе у него поднималась глухая буря, и он мысленно корил себя за то, что тогда не прикончил его на месте.
— Договорились, договорились, хе-хе-хе… — под испепеляющим взглядом Чжоу Миньчэна, готового совершить убийство, Чу Цзюэ оставалось лишь выдавить из себя пару сухих смешков и уйти от прямого ответа.
Он и сам не ожидал, что ему действительно удастся привести сюда Чжоу Миньчэна, да еще и услышать от него столь легкое предложение о примирении. И пусть выражение лица главы Секты Линтянь все еще оставалось не слишком дружелюбным, по крайней мере, он не бросился в драку с ходу, верно?
— А твое слово вообще чего-нибудь стоит? Вы, адепты праведного пути, не откажетесь от своих слов? Не выйдет ли так, что ты на словах со всем согласишься, а потом притащишь сюда воинов из других сект, чтобы срубить мне голову? Неужели ты способен на такое? Ох, Чжоу Миньчэн…
— Если ты скажешь еще хоть одно лишнее слово, клянусь, я прикончу тебя прямо сейчас! — у Чжоу Миньчэна на лбу запульсировала вена, и сам он не заметил, как в руке уже материализовалось магическое оружие.
— Все-все, молчу, молчу… Хозяин, защити меня!
Брови Чу Цзюэ разгладились, он протиснулся к Гу Тану и плечом оттолкнравшегося в сторону Пэй Фаня, после чего льнуло к самому Гу Тану с наглейшей, до зубовного скрежета самодовольной улыбкой.
— Не переживай, учитель всегда держит слово. Раз сказал, что не станет нападать, значит, точно не станет.
Гу Тан похлопал его по плечу, утешая, а затем, словно внезапно вспомнив о чем-то, торопливо повернулся к Чжоу Миньчэну.
— Учитель, где мой Дух меча? Вы обо всем договорились?
Чжоу Миньчэн извлек из пространственного мешка Меч Тун У, вложил в ножны и протянул Гу Тану.
— Нрав у него был не слишком покладистый, но я уже вправил ему мозги. Не переживай, отныне Меч Тун У принадлежит тебе.
http://bllate.org/book/37470/4671595
Готово:
