– Человеческому дому тоже нужно каждый месяц платить деньги?
– Разве деньги так трудно заработать?
– Почему люди так упорно пашут на работе, а всё равно не могут купить жилье?
…
Калейдоскоп вопросов бил прямо в душу. Лу Я с бесстрастным лицом наотмашь закрыл ладонью этот непрерывно трепещущий ротик:
– Всё, хватит болтать.
– Мой сотрудник, давай-ка берись за работу, чтобы босс смог поскорее купить себе Range Rover.
Маленький павлин, только что сиявший всеми красками, натянул фартук и с ошеломленным видом замер: в левой руке тряпка, в правой — швабра.
Лу Я похлопал его по плечу, пытаясь затуманить ему мозги:
– Протирай столы и мой полы, не спрашивай, что я сделал для тебя, спроси себя, что ты сделал для меня. Если плохо работать, в лавке не будет выручки, не будет выручки — нечем платить по кредиту, а нет кредита — не будет денег на еду и жилье…
Кадр: жадный босс-кровопиец эксплуатирует бедного маленького павлина.jpg.
Психологическая обработка удалась на славу. Лу Я, держа птицу хэ за шею, довольный, направился на кухню, а несчастному обработанному павлину оставалось только с кряхтеньем драить столы.
Перед тем как зайти внутрь, Лу Я не забыл вывесить у входа табличку об открытии лавки.
Он резким движением швырнул двуглавую птицу хэ на разделочную доску. В блеске острого лезвия отразились его пронзительные брови и глаза; кухонный нож описал в его руке круг, ловко перерезав птице горло.
Едва с одной головой было покончено, как вопли и брань второй затихли. Та с ошеломленным видом потупилась, глядя на собственную вторую голову, а затем на стоявшего перед ней палача, закатила глаза и с жалосным звуком брякнулась в обморок.
Лу Я из милосердия избавил ее от мучений.
Ошпарить кипятком, ощипать, выпотрошить.
Движения Лу Я были быстрыми и ловкими: кухонный нож мгновенно отсек птице голову, заднюю часть и лапы, а оставшееся мясо он искрошил на аккуратные одинаковые кусочки.
Он промыл мясо чистой водой от крови, обсушил, добавил соль, глутамат натрия и другие специи для маринования. Перед тем как плеснуть вина, Лу Я на миг бросил взгляд на зал, где маленький павлин с кряхтеньем тер столы, и вместо пива взял кулинарное вино.
Он разогрел котел, плеснул масла, вывалил замаринованное мясо и принялся обжаривать. Через пару мгновений уже нельзя было понять, что это за мясо; он добавил зеленый и красный сычуаньский перец для аромата, забросил соленый перец, чили и смертельную дозу красного перца милала. Не успел моргнуть глазом, как золотистое блюдо мгновенно окрасилось в багровый цвет от масла.
Он добавил еще ложку перца милала, ложку зеленого перца, приправил глутаматом натрия, куриным бульонным порошком, белым сахаром, быстро обжарил, влил напоследок кулинарного вина, украсил мелко нарезанным чесноком, снял с огня и выложил на тарелку.
В тот же миг густой, обжигающий аромат ударил в нос, словно маленький крючок, выворачивающий Кун Сюаню душу наизнанку. Протирать столы больше не входило в список его первоочередных задач: он стоял у дверей, сияя дерзкими бровями и глазами, от нетерпения переступал с ноги на ногу и так и норовил заглянуть внутрь.
Его рот словно уже вкусил это блюдо: он то и дело сглатывал слюну и бормотал:
– Какая гадость, почему до сих пор не дают еду!
От одного запаха он уже был готов сойти с ума.
Умирания от голода заставили его царапать когтями дверь — раздавался скрежещущий звук. С таким просящим выражением лица смотрят только тогда, когда кого-то обделили едой.
Лу Я мигом подцепил палочками кусочек и протянул ему. Тот жадно разинул рот, цапнул его и едва ощутил вкус, как уголки его губ сами собой поползли вверх.
Ярко выраженный обжигающе-острый вкус жареной птицы хэ был резким и мощным, словно языки пламени, которые вихрем пронеслись по всем вкусовым рецепторам, устраивая пляску на кончике языка.
Яркая острота окутывала кусочки мяса, и лишь во время жевания удавалось распробовать нежную и одновременно хрустящую мякоть, спрятавшуюся среди алого перца. Золотистый и огненно-красный цвета переплетались, словно сталкивались два вкуса, высекая искры, от которых обильно выделялась слюна.
Снаружи кусочки были хрустящими, а внутри — нежными. Стоило слегка придавить их зубами, как острота подстегивала обильное слюноотделение, а непередаваемый кайф заставлял есть еще и еще.
Кун Сюань решил, что протирать столы больше не весело. Он ввалился на кухню, выхватил палочки из рук Лу Я и принялся яростно закидывать в себя мясо.
Острота защипала глаза до слез, но даже несмотря на это, он продолжал упорно отправлять куски в рот.
Лу Я, скрестив руки на груди, наблюдал за ним из дверей. Тот подцепил очередной кусочек мяса, хитро сверкнул глазами и с молниеносной быстротой сунул его Лу Я прямо в рот.
Лу Я рефлекторно хотел выплюнуть, но Кун Сюань лишь вскинул брови — его сияющее, дерзкое выражение лица было донельзя лукавым и живым.
Сам того не осознавая, Лу Я сглотнул, и лишь после этого до него дошло, что его снова заставили съесть мясо ёкая.
Лу Я: …
Не то чтобы ему сильно хотелось есть подобное.
– Пойду покормлю птиц, – бросил он, доставая контейнер, намереваясь уступить кухню Кун Сюаню.
Кто бы мог подумать, что Кун Сюань выхватит у него контейнер и с огромным интересом сощурит глаза:
– Я пойду!
– Где вкусный корм — то есть, где корм для птичек?
Он пытался скрыть тайный умысел, но восторженный блеск в его глазах невозможно было спрятать.
Словно хвостик, он неотступно следовал за Лу Я по пятам, не в силах сдержать нетерпение, и то и дело заглядывал ему из-за спины.
Лу Я заготовил два вида корма: первый — зерновая смесь собственного помола, второй — гранулы ручной работы.
Когда он вытащил первый пакет, Кун Сюань явно остался к нему равнодушен. Но стоило появиться второму, как у того загорелись глаза и он протянул руки точь-в-точь как студент в университетской столовой.
В этот момент Лу Я посетило абсурдное ощущение, будто он работает раздатчиком в столовой.
Дрожащей рукой он сыпал корм и спрашивал:
– Хватит? Тебе хватит, дитя мое?
Кун Сюань держал миску обеими руками, а на его лице читалась всепоглощающая жажда еды:
– Мало, мало, сыпь еще!
Под его полным надежды взглядом Лу Я безжалостно смахнул большую часть корма обратно, бухнув целую коробку зерна наподобие порции риса, оставив всего три-четыре гранулы.
Кун Сюань:
– Человек, ты такой прижимистый.
Лу Я сделал вид, что ничего не слышит, и тщательно запер корм на замок.
В тот же миг взгляд Кун Сюаня вспыхнул пламенем — казалось, он готов сжечь его одним презрительным взглядом.
Человек, скряга!
– Птичкам нельзя есть слишком много специального корма.
– Вранье!
Кун Сюань с грохотом швырнул контейнер обратно ему в грудь. Злобно фыркнув, он заявил, что раз так, пусть Лу Я сам идет кормить птиц.
А он собирается захватить всю тарелку жареной птицы хэ целиком!
Лу Я: …
Кто вообще ест такую гадость?!
Ах да, он сам ее и ест.
Меняя контейнеры, Лу Я вдруг замер. Его подозрительный взгляд уставился на кормушку под персиковым деревом наверху: та была накрыта плотно, но корма явно убавилось.
– Убавилось и очень сильно.
Гранулы ручной работы были перемешаны со злаками: обычно сколько съедали, столько и просыпалось, и никак не могло получиться так, чтобы в полной миске зерна не осталось ни единой гранулы.
Вспомнив, как незадолго до этого Кун Сюань околачивался под персиковым деревом, имя вредителя стало очевидным без всяких слов.
Он прищурился — правда уже рвалась наружу.
Столкнувшись с обвинениями Лу Я, юноша с раскрасневшимся от еды ртом на секунду растерялся. Затем на его лице промелькнула вина, паника, но тут же сменилась напускной праведной уверенностью.
Кун Сюань откинул косичку за спину, принял боевую стойку, упер руки в боки и воинственно зашумел:
– Да с чего ты взял! Люди не едут птичий корм!
Он выглядел грозно и оскорбленно, всем своим видом выражая возмущение из-за несправедливых обвинений, вот только глаза то и дело норовили скосить на стоящую рядом тарелку, а распухшие от остроты пухлые губы ничему его не учили.
Пользуясь тем, что Лу Я опешил, он быстро закинул в рот еще пару кусочков. Его щеки надулись, глаза округлились, придавая ему крайне внушительный вид.
Лу Я лишь казался ошеломленным, а на деле его взгляд то и дело соскальзывал на губы парня.
И без того красивые губы распухли и покраснели, а масляный блеск делал их влажными.
Очень…
Лу Я сглотнул слюну, вмиг ощутив, как опустевший контейнер в его руке стал невероятно тяжелым.
Похоже, Кун Сюань истолковал это по-своему: он молниеносно подцепил кусочек мяса и сунул его Лу Я в рот, бормоча с набитым ртом:
– Ешь, ешь, раз поел, больше не смей меня упрекать.
Лу Я попытался отказаться, но стоило ему приоткрыть рот, как туда полетела новая порция мяса. После пары таких заходов всякое желание говорить у него отпало окончательно.
Прожевав мясо пару раз, Лу Я внезапно замер. Рефлекторно прикрыв плечо, он почувствовал, как бесконечная татуировка помимо его воли зазмеилась по коже. Проступив на открытом теле, огненная птица с распростертыми крыльями замерла на ветке и бесшумно поползла по тыльной стороне его кисти.
В этот самый момент из передней комнаты донесся голос, мгновенно приковавший к себе внимание Кун Сюаня:
– Староста! Брат! Лу-гэ! Я принес тебе приглашение от Управления по делам демонов!
– Там суперщедрое внештатное соглашение~
Пока Кун Сюань отвлекся и повернул голову, Лу Я резко отвернулся.
Жуткие чары распустились в его глазах. Дрожащей рукой он задрал рукав: густые черные перья покрыли кожу, в одно мгновение оплетя всю руку.
– Брат… Э? Ты кто?
Шумные шаги приближались. Лу Я невозмутимо подхватил с подоконника фартук и прикрыл им руку. Опустив глаза, он глухим голосом произвел:
– Кун Сюань.
– М-м? – с любопытством протянул Кун Сюань, подперев подбородок рукой. Вытянув шею и блестя лукавыми глазами, он нарочно ткнул Лу Я в плечо.
– Лисица-оборотень, которую ты нанял?
– …Бывший коллега.
Лу Я оттолкнул его, привычным движением прикрыл тарелкой с жареной птицей хэ и, предупреждающе сжав запястье Кун Сюаня, вышел вместе с ним из кухни.
Кухня соединяла переднюю и заднюю части двора. Едва ступив за порог, Лу Я принял суровый, неприступный вид.
– Зачем приперся?
Ху Илян — единственный в своем роде обладатель официальной должности из всей лисьей семьи. Еще в Группе зачистки он, не успев пройти стажировку, попал под сокращение и был переведен в тыловой отдел.
Теперь он поправил воротничок и самодовольно фыркнул. Его смазливое лицо ловеласа так и сияло.
– Староста, меня повысили в должности, подняли зарплату и перевели в кадровую службу! – он задрал нос, одетый в строгий костюм и галстук, вылитый страховой агент, а когда достал из портфеля контракт, сходство стало абсолютным.
Он самодовольно ухмыльнулся:
– Я принес супервыгодный внештатный контракт!
– Раз уж ты не хочешь возвращаться на службу, в отделе единогласно решили нанять тебя внештатным сотрудником. Расценки за выходы на задания очень щедрые~ А главное!
Ху Илян с трепетом извлек из портфеля коробочку для колец и открыл ее: внутри лежал плод, похожий на сливу.
– Это плата за сегодняшний выход на дело, староста. За каждый последующий раз тебе будут выплачивать точно такое же вознаграждение.
Кун Сюань вытянул шею, с сомнением глядя на это, и тихонько зашептал Лу Я на ухо:
– И это все? И это все?
http://bllate.org/book/37469/4671485
Готово:
