Выслушав все мнения, присутствовавшие мгновенно поняли метод, которым малый каган только что определил внешность, и тут же завязали бурное обсуждение.
Ашиг недоверчиво стоял в стороне: — Но, но... его глаза...
Спокойные зрачки Тоба Е слегка качнулись, он повернулся, встретившись взглядом с агрессивным Нарису, и снова перевел взгляд на Цзян Бувэня.
Спустя мгновение на его красивом лице промелькнула легкая улыбка. В его тоне послышалось некоторое безразличие, и он протяжно произнес:
— Это было в самом конце битвы при Пинляне... Я ослепил его ядом.
Глава третья. Так сильно боишься моей смерти?
Цзян Бувэнь родился круглой сиротой, у него была лишь младшая сестра. Когда ему исполнилось десять лет, они скитались на чужбине, где встретили старого генерала Фэн Цяня, охранявшего границу.
Когда Цзян Бувэнь впервые увидел Фэн Цяня, тот упражнялся в генеральском шатре с тем самым красным копьем с кистью.
Тогда он был совсем мал, ничего не понимал, но пылал отвагой неопытного юнца. Он бросился вперед и принялся умолять старого генерала обучить его воинскому искусству.
Фэн Цянь посмотрел на Цзян Бувэня, который едва доставал ему до пояса, и задал лишь один вопрос.
Красное копье рассеивает тучи желтого песка над милями степей, зачем ты хочешь овладеть им?
Слава отважного юного генерала Пинляна пришла позже, а десятилетний Цзян Бувэнь тогда лишь замер на месте, теребя пальцы, и молча в упор смотрел на Фэн Цяня.
Фэн Цянь улыбнулся, указал на сестру Цзян Бувэня и произнес всего два слова:
— Защищать.
Цзян Бувэнь запомнил эти слова на долгие годы.
Позже Фэн Цянь скончался, а Асона пошел войной на Пинлян. Цзян Бувэнь собирался бежать вместе с сестрой подальше от этих смут, но, упаковывая вещи, словно по воле потусторонних сил заметил оставленное старым генералом красное копье с кистью.
В тот день он тренировался с копьем всю ночь на пролет под холодным ветром, а на следующий день, устроив сестру в безопасности, без оглядки отправился на поле боя.
Хотя на плечи юного Цзян Бувэня легла тяжелая ноша и вел он себя зрело, в глубине души он оставался шестнадцатилетним подростком. Стоило ему стать учеником Фэн Цяня, как его природный талант к боевым искусствам раскрылся в полную силу.
За человеческую жизнь редко удается встретить хотя бы одного истинного соратника, и столь же трудно отыскать непримиримого врага.
Меньше чем за год Цзян Бувэнь разгромил бесчисленных военачальников Асоны, одерживая победу за победой.
Лишь на второй год осады Пинляна он наконец встретил того, кто мог тягаться с ним на равных.
В первую же встречу с Тоба Е Цзян Бувэнем овладело странное чувство роковой предопределенности.
Возможно, череда прошлых побед вознесла его юношескую гордость на такую высоту, что когда внезапно появился человек, способный шаг за шагом разгадывать его тактику, его упрямство начало стремительно расти.
Тоба Е словно неотступно следовал за ним по пятам: всё, о чём думал Цзян Бувэнь, оказывалось под прицелом взгляда Тоба Е.
На третий год войны при Пинляне Цзян Бувэнь наконец понял, что этот малый каган Асоны не оставляет его равнодушным.
За все те стычки, что они провели друг с другом, Тоба Е неизменно появлялся верхом на яростном коне и в белой золоченой маске, являя миру лишь пару глаз да тонкие губы.
Как же выглядел тот молодой малый каган Асоны?
На четвертый год войны при Пинляне ледяной ветер и колючий снег месили желтый песок побоища. Артиллерия обеих стран обагрилась кровью, и Цзян Бувэнь, взмахнув красным копьем с кистью, оттеснил Тоба Е к самому обрыву. Но злая воля судьбы распорядилась иначе: с гор сорвался камнепад, и оба они оказались заперты в каменной пещере у края пропасти.
Цзян Бувэнь наконец задал тот самый вопрос:
— Могу я взглянуть на тебя?
— Могу ли я увидеть твое лицо?
В войлочной юрте уголки рта Цзян Бувэня постепенно изоделись в насмешливой улыбке. Следуя за голосом Тоба Е, он поднял голову и устремил взгляд вперед.
Кругом царила тьма.
Легкий голос Тоба Е донесся спереди, подобно окропленному морозным блеском короткому ножу, подвергая его второй медленной казни.
— Воины Асоны... Разве вам всем не было любопытно, как мне удалось победить Цзян Бувэня и заставить Пинлян склонить голову? — Тоба Е улыбнулся, его орлиный взгляд скользнул по присутствующим. Он взмахнул рукой, и стоявший позади Цигэци шагнул вперед.
Цигэци был самым преданным из подчиненных малого кагана. Стоило ему выйти, как все взгляды приковались к нему. На протянутой руке Цигэци показался бумажный сверток, который, раскрывшись, обнажил фиолетовые крупинки.
— Яд мэнцзя? — Ашиг узнал его практически сразу.
Тоба Е молча подтвердил догадку и перевел взгляд на Цигэци.
— Открытый бой не равен скрытой стреле. Зачем тратить время и силы на лобовое столкновение с Пинляном, если можно сделать скрытый ход — заманить Цзян Бувэня в одиночку в наш лагерь, отравить ему глаза и захватить вражеского главнокомандующего? Разве в таком случае вражеская армия не рухнула бы сама собой?
Произнеся это, он под озадаченными взглядами окружающих резко сменил тон, а на его лице проступила свирепость, когда он устремил взгляд на Шэнь Ли.
— К сожалению, этот Цзян Бувэнь оказался чертовски изворотливым. Ослепив его ядом, я позволил ему сбежать обратно... Я представлял себе нашу новую встречу с генералом Пинляна, но никак не ожидал, что Цзян Бувэня свяжут по рукам и ногам те самые жители Пинляна, ради защиты которых он отдал шесть лет своей жизни...
Тоба Е прервался и чеканя каждое слово произнес:
— Благородство и справедливость вашей страны поистине повергают меня в изумление.
Шэнь Ли резко задрожал. Взгляд Тоба Е был холоден, как боевой меч: не совершая никаких угрожающих движений, тот источал ничем не сдерживаемую жажду убийства.
У него подкосились ноги, и он тут же поспешно выпалил:
— Ма-малый каган, я от лица всего Пинляна заявляю: мы искренне и преданно подчиняемся Асоне, и в мыслях не имеем никаких иных замыслов!
Окончание фразы Тоба Е прозвучало на повышенных тонах, и он издал короткий смешок.
Шэнь Ли в панике продолжил:
— Что же касается молодого генерала Цзяна, то это господин Нарису велел нам привезти его лично, дабы выказать полную искренность, и потому Пинлян...
Говоря это, он с мольбой посмотрел на Нарису.
Майлас немедленно поднялся с места, шагом заслонил Нарису и указал на Шэнь Ли:
— Ах ты, ничтожный книжник! Разве Нарису приказывал тебе привязывать Цзян Бувэня и тащить его сюда?!
Воины Асоны превыше всего ставили понятие долга и чести, для них воинское братство было важнее небес. После слов Тоба Е всеобщее внимание незаметно сместилось с того факта, что Цзян Бувэнь был вражеским полководцем, на то, как Защитник Государства был предан собственной родиной.
Нарису же слегка оттолкнул Майласа и без малейшей тени смущения вышел из-за его спины.
— В битве двух армий мы оставляем в стороне старую вражду. Таланты молодого генерала Цзяна у всех на виду, и изначально я лишь хотел попросить жителей Пинляна пригласить его обсудить воинское искусство. Кто же знал, что они выберут столь своеобразный способ приглашения? Нарису сам немало удивлен...
http://bllate.org/book/37428/4665698
Готово:
