Больно.
Как же больно.
Цзя Сян смахнул с уголков глаз выступившие от боли естественные слёзы. Сам он был весь грязный, а серебряные волосы поникли и отсырели.
— А? Молодой господин Вэньжэнь!
Неподалёку раздался голос Цзю Юйшань, и алая фигура бросилась к нему.
— Как это тебя угораздило так вымазаться? — преувеличенно изогнула ивовые брови Цзю Юйшань.
Она перевела взгляд на прижимаемого к груди Цзя Сяна Чжу Цяньлин и с глубоким беспокойством произнесла:
— Ой, а что это с твоим бессмертным мальцом? Дай-ка мне взглянуть!
Цзя Сян с каменным лицом угрюмо посмотрел на неё, демонстрирующую всем свой усечённый вид на карту Поднебесной.
Затем он втянул руки обратно и крепче прижал к себе Чжу Цяньлин.
Цзю Юйшань не стала настаивать, лишь с улыбкой заложила руки за спину, а из-за её плеча выглянула чья-то голова.
Это оказался Чэнь Лэсин.
— Молодой господин, твой подчинённый оплошал!
В глазах Чэнь Лэсина мелькнуло злорадство, и он проворно опустился на колени.
Посмотрев на широкую спину Чэнь Лэсина, Цзя Сян почувствовал искушение.
Напустив на себя нужный вид, Цзя Сян холодно усмехнулся и выругался:
— Ничтожество.
С трудом поднявшись на ноги, он без лишних слов сунул Чжу Цяньлин в руки Цзю Юйшань.
— А?
Цзю Юйшань машинально перехватила Чжу Цяньлин. В руках внезапно оказался мягкий ребёнок, отчего её слегка подало вперёд, и она на мгновение растерялась.
Однако Цзя Сян не обращал внимания на её реакцию — он повернулся и скомандовал Чэнь Лэсину:
— Повернись.
После этого он без малейших угрызений совести взгромоздился на спину Чэнь Лэсину, отчего переплетённые под одеждой бугры мышц на миг напряглись.
— Слушаюсь.
Цзя Сян поинтересовался:
— Что вам довелось пережить?
— Ничего особенного не встретили, — с некоторой неловкостью прижимая к себе Чжу Цяньлин, Цзю Юйшань подбежала и подняла разбитую вдребезги Лампу Поиска Душ. — Стоило мне моргнуть, как все куда-то исчезли. Я побродила туда-сюда и встретила бессмертного наставника Чэня.
Чэнь Лэсин кивнул:
— Я тоже.
Сложным взглядом глядя на редкий туман впереди и собираясь поведать о собственных странных приключениях, Цзя Сян вдруг заметил, что фосфоресцирующий свет на мхе гаснет целыми участками.
Он швырнул талисман, и Чэнь Лэсин, заметив странность, положил руку на рукоять меча.
— Следуем за ними. — Цзя Сян похлопал Чэнь Лэсина по плечу.
Прижавшись к боку Чэнь Лэсина и не сводя глаз с угасающего свечения, они шаг за шагом продвигались вперёд.
Последняя горстка светящихся точек на голубых каменных плитах съёжилась в тонкую линию.
Мох словно погладила невидимая рука, и он угасал рядами по какому-то неведомому закону. Когда исчезла последняя точка призрачного света, туман, словно раздвинутый занавес, отступил по обе стороны.
В лицо пахнуло запахом тлена и старого дерева.
Несколько висячих построек на сваях теснились вдоль крутого склона, а бамбуковая черепица отливала медной патиной. Среди свисающих с перекрытий лиан беззвучно шевелились выцветшие синие полотна ткани. На карнизах каждого коридора висели плетеные бамбуковые фонари, абажуры которых поросли плесенью.
Кончиком ботинка Цзю Юйшань поддела обрывок травяной веревки, к узелку которой была привязана половинка панциря черепахи:
— Что за дыра, почему здесь кажется, будто совсем нет людей?
Пройдя всего несколько шагов, отряд заметил на небольшой поляне несколько человеческих фигур.
Это были Сяо Ао и остальные.
— Они пришли! — помахал им Куй Цзя и радостно воскликнул.
Сяо Ао бросил взгляд на спавшую Чжу Цяньлин, и его взгляд потемнел:
— Что у вас произошло?
Цзя Сян отмахнулся и вкратце обрисовал случившееся, умолчав о бессвязном бормотании Чжу Цяньлин.
Лица всех присутствующих помрачнели.
— Мы тоже прибыли недавно и не встретили тех странностей, о которых говорил молодой господин Вэньжэнь. — Че Хэ достал исцеляющие пилюли и протянул их Цзя Сяну.
Приняв лекарство, Цзя Сян поблагодарил его.
— Ты помнишь слова той песенки?
Вспоминая мелодию, звучавшую в голове, Цзя Сян слово за словом повторил:
— Свет луны, свет луны, странник встретил путника на дороге...
— Путь извивист, трепещет сердце долго...
— Братец улыбку дарит из гроба...
Серебристый смех раздался прямо из пустоты.
— Свет луны, свет луны!
— Странник встретил путника на дороге!
Дыхание у всех перехватило.
Куй Цзя заслонил собой Сяо Ао, вытащив парные клинки.
Они проследили за звуком и увидели, как из-за угла свайной постройки выкатился плетеный шар. Две девочки с причёсками в виде рожков выбежали следом, гонясь за игрушкой, а серебряные бубенчики на их щиколотках весело звенели в такт прыжкам.
— Путь извивист, долг...
Девочка подбросила шар в воздух, но, боковым зрителем заметив чужаков, оборвала песню на полуслове.
Она подбежала с шаром к подружке и, широко распахнув глаза, с любопытством уставилась на них.
Че Хэ мягко улыбнулся и спросил:
— Малышки, вы из этой деревни?
Девочка с красной точкой меж бровей кивнула и без тени смущения произнесла:
— Вы тоже пришли поклониться Государыне Ми Э?
Обменявшись взглядами с остальными, Че Хэ лучезарно улыбнулся:
— Мы ищем кое-кого. А где ваши старшие?
Девочка с шаром тихо ответила:
— Они ушли встречать госпожу.
Едва слова затихли, из глубин бамбуковых строек донёсся глухой удар медного гонга.
Девочки радостно вскинули руки и вприпрыжку побежали на звук.
— Они вернулись со встречей божества!
Откуда-то издалека донёсся ритмичный перестук барабанов и удары в гонги.
Глава 12
Две девочки с весёлым смехом скрылись в тумане, оставив после себя лишь звенящий эхом смех.
Одинокие лианы обвивали старые деревья, серый туман стелился словно брызги туши, легко касаясь древней деревушки. Всё, куда падатал взгляд, окутывала дымка, создавая сказочную, сновиденную атмосферу.
Это до боли напоминало иллюстрации к страшным историям о нечисти из записок о магии и чудесах.
Цзя Сян проследил взглядом за исчезнувшими девочками: новый удар барабана всколыхнул воздух, и туман рассеялся на добрую треть.
— Бум!
В грохоте барабанов смешивались мелкие, дробные звуки: лёгкость ласточки, касающейся воды; стремительность копыт, брызжущих дождём; тяжесть молота, кующего железо в горне; и медлительность пламени свечи, разгоняющей ночную тьму. Казалось, кто-то прыгает и топчет землю, а клубы поднимающейся пыли безудержно кружатся в воздухе.
Хотя звуки казались хаотичными, ритм был единым — словно тяжелые удары колоколов в четырехстах восьмидесяти храмах одновременно, гремящие за небесами, стройные и гармоничные.
— Бум-бум!
Густой туман разорвали алые фонари.
— Спрячемся, — решительно скомандовал Цзя Сян.
Озираясь по сторонам, Цзю Юйшань прижала к себе Чжу Цяньлин и, пригнувшись, нырнула под свайную постройку, скрывшись за грудой сваленного хлама.
Остальные последовали её примеру, прячась в полумраке и наблюдая за ярким пятном алого цвета.
Фигуры то появлялись, то исчезали, и спустя мгновение из тумана вышел танцор.
На нём висело множество разноцветных лент, которые бурно развевались при каждом взмахе рук и ног, напоминая извивающихся тонких змей и живую голову Медузы Горгоны.
Лицо танцора скрывала пестрая маска, в хаотичных цветах которой невозможно было разобрать черты какого-то конкретного персонажа, а при ближайшем рассмотрении узоры напоминали чешую какого-то зверя.
Его танец был причудлив и состоял из простых, словно слепленных из ломаных линий движений, закручиваясь в безумной буре — одновременно сумасшедший и полный скрытой силы.
Цзя Сян поневоле вспомнил отчаянно падающего с лестницы Джокера из Готэма, и этот лишённый всяких правил танец божества нуо сам собой превратился в комичный мем. Он с усилием подавил судорожно дёргающийся угол рта, стараясь не рассмехнуться в голос.
— Бум-бум-бум!
За танцором двигалась огромная процессия: мужчины в масках ритуального танца нуо были облачены в алые подолы, расшитые узорами сотни сыновей и внуков, а женщины совместными усилиями поддерживали двенадцать лотосовых фонарей, танцуя вокруг паланкина в центре процессии.
Это был восьмиместный паланкин с золотым тиснением, целиком затянутый красной марлей, которая испускала в тумане слабый багровый свет.
Ветер колыхал завесу паланкина, обнажая сидевшого на алтаре внутри юношу.
Он был одет в красный наряд, а на груди у него что-то сильно торчало. Если бы не слишком мужественные черты лица, из-за которых невозможно было спутать его пол, он выглядел бы точь-в-точь как женщина на девятом месяце беременности, безмятежно и бесстрастно смотрящая вперед.
Красная вуаль завитками вилась, подобно дыму. Полуопущенные глаза юноши на алтаре с покачивающимися на ветру нефритовыми серьгами словно равнодушно скользнули по направлению, где прятались Цзя Сян и остальные, видя всё насквозь.
Все вновь вжались в укрытия. На свайной постройке словно разыгрывалось театральное представление: шаги актрисы в амплуа дань отбивали такт в унисон с барабанами, отдаваясь в груди громовыми ударами.
Юноша же безразлично отвёл взгляд, вытащил из-за пазухи кусок синей ткани, слегка изогнул губы и милосердно улыбнулся.
— Да тут все такие чокнутые? — у Цзю Юйшань по коже побежали мурашки.
Красная вуаль клубилась дымкой, а сидевший на алтаре Морна полуприкрыл глаза, покачивая на ветру изумрудными серьгами, и равнодушно окинул взглядом застывших в стороне Цзя Сяна и остальных.
Словно не замечая их, он отвёл глаза, извлёк из-за пазухи туго набитый сверток из синей ткани, уголки его губ тронула улыбка, и он сострадательно улыбнулся.
— Бум-бум-бум-бум!
Мужские голоса звучали мощно, женские — звонко, и песня разнеслась по всей деревне.
— Свет луны — свет луны — странник встретил путника на дороге —
— Путь извивист — трепещет сердце долго —
— Братец улыбку дарит из гроба —
Юноша шевелил губами, подпевая песне, и, склонив голову, легко коснулся губами синей ткани.
Мужчины, женщины и дети разразились пронзительными, похожими на свист радостными криками. Донеся паланкин до просторной поляны, они отделились от процессии и, словно порхающие бабочки, слетелись к центру площадки, образовав плотный бутон.
На их лицах сияли восторженные улыбки, они держались за руки и танцевали изо всех сил, пока из самого их центра не взметнулся вверх столб пламени.
Бутон распустился, превратившись в высокую конструкцию с ярко-красным огненным ядром, осветившую зловещую деревянную деревню, полную потусторонней ци.
Юношу вынесли из паланкина, и тысячи рук передали его на самый верх высокой конструкции, под которой лизали языки пламени.
Тот поднял голову, и на его чётко очерченном лице застыла улыбка матери — полная любви и надежды, он высоко воздел синюю ткань над головой.
Громкий пронзительный плач заглушил все остальные звуки, острой болью вонзившись в барабанные перепонки каждого и вызвав гул в головах.
— Ой, молодой господин Вэньжэнь, твой бессмертный малец кровью из семи отверстий истекает! — Цзю Юйшань отпрянула назад, а на её плече расплылось багровое пятно.
Цзя Сян быстро опомнился от звуков песни, кубарем скатился со спины Чэнь Лэсина и бросился к Чжу Цяньлин.
Лицо Чжу Цяньлин покрывали еще не высохшие кровавые следы, а губы на фоне крови казались пугающе бледными.
— Что случилось? — встревоженно спросил подоспевший Чэнь Лэсин.
http://bllate.org/book/37410/4662968
Готово:
