Он не мог подчинить своей воле Чжу Цяньлина, поэтому решил использовать его как живой щит, чтобы благополучно сбежать.
— Не знаю, о чем ты там договорился с этим заложником из Бэйчуаня, — Лэй Цин протянул руку, чувствуя, как его терпение окончательно истощается, — но ты ведь и сам знаешь, что он жесток и распутен. Да и положение Бэйчуаня вовсе не так блестяще, как кажется на первый взгляд. Ничего хорошего тебя рядом с ним не ждет. Лучше иди со мной — по крайней мере, мои чувства к тебе искренни.
Чжу Цяньлин тихонько рассмеялся. Тени от бамбука скрыли злобу в его глазах, и он уже собирался что-то ответить.
— Молодой господин, позвольте мне убить этих неблагодарных тварей!
Лицо Лэй Цина мгновенно побелело. Он резко обернулся и увидел у ворот в форме полумесяца человека, чье лицо в скудном свете листвы казалось неясным и мрачным.
Как давно Вэньжэнь Сян здесь? Сколько он успел услышать?
Лунный свет едва осветил лицо Чжу Цяньлина, и Лэй Цин случайно заметил его красные глаза — в них невозможно было скрыть ликование.
В голове у Лэй Цина промелькнула абсурдная мысль: Чжу Цяньлин пришел на свидание вовсе не ради него. Он пришел ради Вэньжэнь Сяна.
Чжу Цяньлин резко обернулся.
Цзя Сян стоял в длинном халате цвета зеленого бамбука, отражение лунного света заставляло узор на ткани слегка подрагивать. Он держал в руках грелку и небрежно жестом приказал служанкам зажечь фонари. Позже Чжу Цяньлин узнал от Чунь Бань, что Цзя Сян любит прятать в грелку бумажные талисманы, чтобы в случае необходимости использовать их для защиты.
Стоявшая рядом с Цзя Сяном Линь Хуа, получив приказ, взмахнула фонарем с духовным огнем. Высеченные на стенах руны загорелись мягким светом — огоньки, словно россыпь звезд, превратили внутренний двор в подобие обители бессмертных.
Этот белый свет, окружавший Цзя Сяна, придавал ему призрачную, неземную красоту. Заметив взгляд Чжу Цяньлина, Цзя Сян не спеша поправил рукава, при этом под воротником на миг мелькнул темный узор — он выглядел в точности как искушающий дух лисы из древних легенд.
Первые встречи между людьми часто забываются, но едва ли кто-то мог хоть на миг забыть свою первую встречу с Цзя Сяном. Чжу Цяньлин мог презирать его холодное лицемерие, но не мог отрицать его ослепительной, подлинной красоты.
Цзя Сян, не подозревая, что Чжу Цяньлин так высоко оценил его внешность, всё ещё предавался размышлениям о своей первой встрече с Лэй Цином.
Если не считать того недоумка Чэнь Лэсина, который повсюду выпячивал свой Тотем Бессмертного, такие дерзкие и безрассудные попаданцы, как Лэй Цин, казались Цзя Сяну весьма любопытными.
Он холодно усмехнулся:
— Что? Доказательств нет?
В голове Лэй Цина словно замкнулась цепь. Он ошарашенно посмотрел на Чжу Цяньлина: эти двое улыбались так синхронно, словно движения их губ были скопированы. Лэй Цин даже начал сомневаться, не сболтнул ли он лишнего. Всё-таки он прослужил у заложника из Бэйчуаня больше двух лет, и от такого подонка можно было ожидать чего угодно.
— Почему замолчал? — Цзя Сян переступил порог, склонил голову набок и прищурился. — А ведь только что так красноречив был.
Теперь у Лэй Цина не осталось пути назад. Улучив момент, когда Чжу Цяньлин потерял бдительность, он схватил его за запястье.
Сверкнула вспышка. Лэй Цин, одной рукой держа фонарь, а другой удерживая брыкающегося Чжу Цяньлина, отступил на несколько шагов и настороженно уставился на Цзя Сяна. Тот, однако, лишь с искренним интересом наблюдал за тем, как Чжу Цяньлин пытается вырваться.
Поняв, что происходит, Чжу Цяньлин со всей силы ударил Лэй Цина по локтю. Лэй Цин больше не мог сохранять маску добродетели и рявкнул:
— Мелкий гаденыш, не дергайся!
Его ладони вспотели. Чжу Цяньлин, пытаясь освободиться, пустил в ход зубы, но как бы он ни старался, его железная хватка не могла пробить защитную оболочку из Духовной силы.
Цзя Сян, глядя на то, как Чжу Цяньлин ведет себя всё больше как дикий зверь, спросил Чунь Бань:
— Он что, всегда такой?
Чунь Бань добросовестно покопалась в памяти и ответила:
— Отвечаю молодому господину, в Чжу Цяньлине действительно есть некая звериная дикость.
«Неудивительно, что сегодня утром он всё время что-то бурчал себе под нос. Оказывается, это я его оклеветал, и он от обиды хотел меня укусить».
Он молча размышлял об этом, но, подняв глаза, увидел, что Чжу Цяньлин перестал биться и кусаться. Напротив, он обиженно уставился на него, словно брошенная жена, запертая в глубине покоев.
От этого сравнения у Цзя Сяна по спине пробежали мурашки. Он невольно потер шею и подумал:
«На самом деле, если бы не Кровавая Печать, забрать Чжу Цяньлина с собой было бы не так уж плохо».
Система не стала спорить. Она уже привыкла к выходкам Цзя Сяна и больше не ждала от него адекватных действий.
«Хозяин, будьте же человеком», — устало предложила она.
Напротив, Чжу Цяньлин на мгновение замер.
«Однако, — продолжал рассуждать про себя Цзя Сян, обращаясь к Системе, — я не думаю, что Лэй Цин хороший человек. Приютить Чжу Цяньлина я не могу, но если выбирать между тем, чтобы отдать его Лэй Цину, или оставить у себя, я выберу второе».
Чжу Цяньлин остолбенел. Он посмотрел на Цзя Сяна с полным недоверием.
К горлу подкатил ком, сдавливая внутренности. Наконец Чжу Цяньлин понял, что это за чувство, которое не давало ему покоя всё это время — это была обида. Он моргнул, и слезы повисли на его ресницах, увлажняя покрасневшие уголки глаз.
«Очки искупления в отношении антагониста Чжу Цяньлина увеличились на 1 пункт. Текущее значение — 1.01. Вы побили исторический рекорд, продолжайте в том же духе!»
Система пришла в восторг, визуализируя в голове у Цзя Сяна корзину с цветами, которые разлетались во все стороны.
Цзя Сян был ошеломлен — не столько из-за колебаний Очков искупления, сколько из-за слез Чжу Цяньлина. Тот всхлипывал, повиснув на руке Лэй Цина. Его маленькое тельце дрожало, кончик носа покраснел — то ли от холода, то ли от слез. В глазах стояли прозрачные капли, он стыдливо смотрел в землю, и в полумраке было видно две дорожки от слез на его щеках.
В нем совсем не осталось того самоуверенного маленького взрослого, которого он видел мгновение назад.
Чжу Цяньлин… плачет?
Цзя Сян никогда не утешал детей. Изначально он хотел высмеять Лэй Цина, чтобы укрепить свой образ, но теперь испугался, что его жесткие слова только сильнее расстроят плачущего ребенка. Он начисто выбросил из головы мысли о том, что в оригинале Чжу Цяньлин убьет главного героя и сам займет его место.
Как ни крути, сейчас Чжу Цяньлину всего четырнадцать лет. Он одинок, беспомощен, скитается по снегу, едва избежав смерти. А рано утром, придя подарить зонтик, он снова получил порцию несправедливости от Цзя Сяна.
Цзя Сян немного подумал и сказал:
— Отпусти Чжу Цяньлина, и я забуду обо всем.
Увидев, что Цзя Сян смиренно умерил свою обычную спесь, Лэй Цин почувствовал, что слезы Чжу Цяньлина больше не внушают ему такого страха. До того момента, как антагонист отправится на тот свет, было еще далеко, а вот риск быть пойманным Вэньжэнь Сяном означал верную смерть. Он ещё больше уверился в том, какое высокое место занимает Чжу Цяньлин в сердце Цзя Сяна, и решил, прикрываясь им, проложить себе путь к спасению. Он крепче сжал рукоять фонаря.
Кисть руки дернулась, и фонарь, сверкнув в лунном свете, словно серебряный дракон, метнулся в сторону Цзя Сяна. Чунь Бань и другие слуги обнажили мечи — звон стали разорвал тишину ночи, столкнувшись с серебряным сиянием.
Энергия рассеялась, рассыпавшись ярким фейерверком, который накрыл весь двор, мгновенно осветив западный флигель, как днем. Всех ослепило.
Но такой трюк не мог длиться долго. Лэй Цин шел ва-банк, надеясь, что Цзя Сян не станет нападать, боясь задеть Чжу Цяньлина.
Однако Цзя Сян двинулся.
Он вытащил из грелки бумажный талисман и, прищурившись, метнул его точно в цель.
Раздался глухой стук падения.
Цзя Сян удивленно приподнял бровь: он и не подозревал, что талисман, брошенный в спешке, окажется таким мощным. В белом свете возникла кокетливая красная змея, которая, слегка извиваясь, поглотила остатки сияния, обнажив перепуганного Лэй Цина.
Тот посмотрел на Чжу Цяньлина, в которого попал талисман, в отчаянии поднял руки и разрыдался:
— Бес попутал, молю молодого господина о милости, пощадите…
Чунь Бань ловко метнулась вперед, подхватила Чжу Цяньлина и одним ударом ноги сбила Лэй Цина с ног.
Перед глазами Лэй Цина промелькнула картина их первой встречи с Вэньжэнь Сяном. У Вэньжэнь Сяна была редкая, божественная красота, но он всегда выглядел вялым и смотрел на всех, как на бродячих собак. Тогда он как раз расправлялся с провинившимся слугой, который плакал и молил о пощаде, рассказывая о бедах в своей семье. Вэньжэнь Сян остался к этому равнодушен.
Когда Лэй Цин увидел того слугу снова, его тело было небрежно завернуто в циновку. Одного взгляда на это хватило, чтобы его стошнило. Лэй Цин не хотел такой участи.
Стиснув зубы, он влил всю силу в фонарь, намереваясь покончить с собой. Но было слишком поздно.
Спустя мгновение у ног Чунь Бань лежала сломанная рукоять фонаря. Она одной рукой держала Чжу Цяньлина, а другой волокла Лэй Цина, ожидая приказа Цзя Сяна.
Цзя Сян бросил взгляд на Лэй Цина — Чунь Бань «позаботилась» о его руках, вывернув их под неестественным углом. Затем он с беспокойством перевел взгляд на Чжу Цяньлина: талисман сработал точно, потому что Цзя Сян использовал чувствительность Кровавой Печати. Вся сила удара пришлась на Чжу Цяньлина — прямо между бровей, где теперь красовалось большое красное пятно.
Чжу Цяньлин, который и без того горько плакал, от обиды начал всхлипывать ещё громче.
Цзя Сян почувствовал укол совести. Не побрезговав слезами, он принял Чжу Цяньлина из рук Чунь Бань.
Линь Хуа ошарашенно смотрела на то, как её обычно вспыльчивый хозяин утешает ребенка. Она протерла глаза и, чтобы убедиться в реальности происходящего, дернула Чунь Бань за рукав:
— Ущипни меня.
Чунь Бань с бесстрастным лицом без колебаний ущипнула её за руку. Линь Хуа до боли закусила губу.
Конец. Это всё правда.
Линь Хуа с изумлением смотрела, как ребенок на руках у хозяина вытирает слезы и сквозь зубы процеживает сердитый шепот:
— Отпусти!
А её хозяин, не проявляя ни капли раздражения, мягко уговаривал:
— Перестанешь плакать — отпущу.
Чунь Бань сложила руки в приветственном жесте и спросила:
— Молодой господин, что делать с этим предателем?
Цзя Сян, не оборачиваясь, небрежно бросил:
— Бейте по лицу.
Раздались звонкие пощечины. Чжу Цяньлин замер.
Через некоторое время лицо Лэй Цина распухло настолько, что черты его лица почти исчезли.
— Достаточно, уводите.
http://bllate.org/book/37410/4662963
Готово:
