Отсюда до самого места шла грязь, так что остальным двоим было куда лучше.
Гэн У убрал саблю в ножны и с улыбкой произнес:
— Все-таки ты самый ответственный, а мы так, отошли тайком посидеть без дела. Грязь к подошвам липнет, словно на ноги кандалы надели.
Опасаясь, как бы те двое не заподозрили неладное, Гэн У шел с видом проницательным, но шагов не замедлял, и из-под его ног во все стороны летели брызги грязи.
Добравшись до Персиковой рощи и не заметив ничего подозрительного, он было с облегчением выдохнул, но боковым зрение уловил мазок масляно-желтого цвета и поспешно зашагал туда.
Присев на корточки, он замер, словно пораженный ударом грома. Сельские промасленные зонты дешевы, никто не выбирает для них расцветку и узоры, и большинство из них именно масляно-желтые.
И надо же было такому случиться: вчера, когда его второй младший брат Гэн Яо уходил из дома, в руках у него был как раз такой зонт.
— Гэн У, ты что делаешь? Нашел что-нибудь?
Гэн У крикнул в ответ:
— Ничего, просто нужду справляю!
Тот откликнулся громким смехом:
— Ну смотри, когда персики будешь рвать, не забудь руки вымыть!
Быстро закопав промасленный зонт в землю, Гэн У вымыл руки, сорвал несколько персиков, вернулся на горную тропу и бросил:
— Возвращаемся в город!
Втроем они вышли на официальную дорогу и каждый отряхнул ноги.
— Когда буду обувь мыть, матушка опять ворчать начнет.
— Ха-ха, стоило завести жену или мужа, женишься — и после этого не то что чистой обуви, из-под одеяла вылезать целыми днями не захочется.
Поболтав о всякой всячине, они прошли еще немного, и тут Гэн У, сделав вид, будто случайно коснулся груди, резко остановился.
— В чем дело?
— Вышитый кошелек, что жена подарила, пропал. Наверное, только что обронил где-то.
— Потом попросишь жену еще один вышить.
— Не получится, этот она мне в день свадьбы подарила. Если потеряю, житья не даст.
На лице Гэн У отразилось беспокойство:
— Идите вперед, я сбегаю поищу, а потом догоню вас бегом. На посиделки в городе это не повлияет.
— Ладно, тогда мы пойдем потихоньку.
Гэн У с саблей в руке бросился назад.
Вернувшись на топкое место, Гэн У вытащил саблю и со злостью вонзил ее в землю. Лезвие вошло легко, сопротивлялись лишь редкие мелкие камешки, попадавшиеся в грунте.
Когда до рукояти оставалось совсем чуть-чуть, Гэн У наконец почувствовал неладное и резко выдернул клинок.
Блестящая сталь отразила холодный свет, а на самом кончике виднелся мазок крови — совсем бледный, но безошибочно узнаваемый.
Большую часть крови смыло землей, когда он вытаскивал саблю, остался лишь этот небольшой след.
На сердце у Гэн У тяжелело. Быстро притоптав землю ногой, он придвинул траву поближе к тому месту.
Затем он достал из пазухи кошелек, извалял его в сырой грязи и лишь после этого спустился с холма вдогонку за двумя стражниками.
Глава 10
Гость из Двора Цинтин уже ушел.
Янь Яо поднял руку, заслоняясь от света, подол его помятого платья затрепетал на ветру вместе с прядями волос, и он подозвал Цю Юй, протягивая ей сорванный цветок гортензии:
— Поставь в воду, пусть постоит!
В кадке посреди двора росли лотосы. Цю Юй раздвинула листья прямо посередине и опустила туда гортензию.
Из переднего двора принесли вести. Янь Яо полулежал в кресле-качалке, молча выслушивая доклад. Когда гость удалился, Цю Юй спросила:
— Молодой господин, тот свинопас вас не обижал?
Янь Яо поправил ее:
— Не стоит называть его свинопасом на каждом шагу, он твой будущий зять, зови его не иначе как молодой господин семьи Гэн.
Уходя из семьи Янь, Гэн Яо и сам толком ничего не понял: Янь Яо говорил это шутя или всерьез?
Он же вроде был против и даже согласился разорвать помолвку, но стоило его матушке сказать пару слов, как он тут же воспылал желанием выйти за него замуж?
Она замуж за него хотела выдать или за свою матушку?
Мать Гэн видела Янь Яо впервые в жизни и была от него в полнейшем восторге. Теперь она только о нем и говорила: мол, и образованный он, и нрав имеет мягкий, и покладистый.
Гэн Яо возразил:
— Мам, да мало ли, может, он притворяется! Нельзя судить людей по внешности.
Стоило ему это произнести, как он тут же услышал с двух сторон:
— Негодник!
Гэн Яо оставалось только утереться... Истинная правда — на словах всех поймешь, а на деле не выскажешься.
Они, простая и честная семья, столкнулись с тысячелетней лисицей.
Двор Цинтин располагался в тихом и уединенном месте. Глубокой ночью чья-то фигура перемахнула через стену и коротким путем вышла к окну.
Весь этот день в голове Гэн Яо крутились одни и те же слова: не женится ни на ком другом, только на нем.
Янь Яо почти не выходил из дома, а после случая в Персиковой роще и вовсе не получалось улучить момент для встречи, вот ему и пришлось лезть через стену.
Днем он всё осмотрел: слуг во Дворе Цинтин кот наплакал, пробраться сюда труда не составило.
Если бы Янь Яо и впрямь был таким робким и застенчивым, каким хочет казаться, Гэн Яо вряд ли решился бы на подобное.
Однако сегодняшнее общение показало, что смелости этому парню не занимать. Подумаешь, через стену перелез — такого гэр испугать не получится.
Только он собрался постучать в окно, как услышал голос из комнаты:
— Молодой господин, вы и впрямь хотите выйти замуж за молодого господина семьи Гэн?
Янь Яо как раз распустил волосы. Опершись о подоконник, он срезал фитиль свечи, и его стройная фигура запечатлелась на оконной бумаге живой тенью.
Поскольку посторонних не было, голос звучал холодно и чисто, словно лунный свет:
— Да.
— Ах, почему? Молодой господин, вы же сегодня еще хотели разорвать помолвку, с чего бы вдруг после одной-единственной встречи с этим господином Гэном передумать?
Гэн Яо подумал: эта служанка прямо озвучила все его мысли.
Янь Яо неспешно произнес:
— В деле замужества есть три правила: первое — смотри на самого человека, второе — смотри на его семью, третье — смотри на будущую свекровь.
Заметив, что Цю Юй не до конца понимает, он пояснил более подробно:
— Смотреть на человека — значит оценивать твоего будущего мужа. Смотреть на семью — значит оценивать ее благосостояние. А смотреть на свекровь — значит проверять, не станет ли она изводить невестку или зятя.
Янь Яо продолжил:
— Этот Гэн Яо, хоть и слеп на оба глаза, характером вышел неплохим, так что первый пункт с натяжкой можно засчитать.
Цю Юй удивилась:
— Молодой господин, почему вы говорите, что молодой господин семьи Гэн слеп на оба глаза?
В голосе Янь Яо послышалось раздражение:
— Будь у него хоть капля прозорливости, стал бы он сам заводить разговор о расторжении нашей помолвки?
Слепой на оба глаза Гэн Яо замер за окном...
Цю Юй тяжело вздохнула:
— Молодой господин, тут вы правы. А что насчет второго пункта, семьи? У семьи Гэн ни власти, ни влияния, денег в обрез, они даже за дом Монастырю Цзяньшань должны! Тут даже с натяжкой зачесть не получится.
На губах Янь Яо заиграла мягкая улыбка:
— Ошибаешься, этот пункт тоже можно считать выполненным — пусть и с натяжкой.
Бровь Гэн Яо за окном слегка приподнялась. Желание стучать в стекло пропало окончательно, он прислонился спиной к стволу дерева и прислушался к разговору в комнате.
Ишь ты, в его семье обнаружились такие стороны, о которых он сам не ведал? Неужели у его родителей есть какие-то связи с влиятельными людьми?
Янь Яо отложил ножницы, сел за стол и, смочив кончик пальца в чае, опустил глаза, погрузившись в раздумья.
Спустя мгновение он вывел на столе черту:
— В Великом Цзин больше двух сотен областей и округов, а уездов скоро наберется под тысячу. От Упина до Нинъаньских земель — тысячи ли пути. Нынче повсюду бедствия да голод, разбойники кишат повсюду, и даже те простолюдине, что всю жизнь честно трудились на земле, дошли до того, что меняются детьми и едят друг друга.
— А семья Гэн из семи человек преодолела тысячеликий путь, и даже пятилетний ребенок не слишком изнурен дорогой, лица у всех круглые и сытые. К тому же они смогли сберечь серебро, необходимое, чтобы обосноваться в уезде Нинъань. Одним лишь богатырским телосложением такого не добиться.
— Власть и богатство, конечно, хороши, но второй пункт оценивается не только по ним. Дружные братья, меж которыми нет распрей, отсутствие обузы и глупых скандалистов в доме — тоже немало.
— К тому же мой отец помешан на лице, приданое всегда выдается строго по мерке, а у меня и самого есть деньги. Пока родня мужа не окажется исчадиями ада, моя жизнь в любом случае не будет тяжелой, так что за второй пункт я могу поставить им твердую четверку с плюсом.
Цю Юй знала, что молодой господин не дорожит пустыми условностями. Сменив остывший чай, она тоже присела, подперла подбородок рукой и задумалась:
— Свекровь — хозяйка во внутренних покоях. Если она глупа, любит напускать на себя важность и устанавливать жесткие порядки, житья у молодого господина не будет. Если подумать, это даже важнее первых двух пунктов.
Она спросила:
— Молодой господин, первые два пункта вы поняли еще до сегодняшнего дня и даже подумывали разорвать помолвку. А сейчас передумали из-за матери Гэна?
Янь Яо помолчал с минуту, а затем тихо улыбнулся:
— Да, мне нравится госпожа Гэн. Мы увиделись впервые, но она отнеслась ко мне со всей искренностью и, даже не дожидаясь моих слов, подумала обо всем за меня.
Звезды сияли на фоне густой листвы. Гэн Яо поймал рукой упавший лист, прислушиваясь к тихому голосу из комнаты, где Янь Яо произнес:
— Цю Юй, если бы моя матушка была жива, стала ли она точно так же заботиться обо мне?
Он продолжил:
— Сегодня госпожа Гэн наговорила столько всего, а батюшка лишь отмахивался, твердя, что в замужестве положено соблюдать строгие порядки. И я видел — он говорил искренне.
— Будь жива моя матушка, она, пожалуй, сказала бы то же самое, но на словах наверняка лишь дежурно пожурила бы меня для виду, а в душе радовалась бы и была спокойна за мое будущее.
Гэн Яо был бессмертным культиватором, но оставался и обычным человеком. На заданиях ему доводилось убивать так, что брызги крови падали на глаза, а лицо застывало в маске хладнокровного ракшаса.
Но стоило завершить задание, как он превращался в простого прохожего на улице, который с интересом наблюдает за ссорой влюбленных, раздражается от детского плача и горюет над чужими слезами.
Янь Яо напоминал хрупкое, прекрасное изделие из цветного стекла. И хотя Гэн Яо уже видел его с озорной стороны, в этот момент его сердце невольно дрогнуло, прощая юноше и мелкие хитрости, и холодный расчет.
В этом жестоком мире, где некому защитить, Янь Яо и должен был вести себя так ради собственного выживания, не совершая при этом никаких тяжких грехов.
Но не успело утихнуть это сочувствие, как Янь Яо резко сменил тему:
— У тебя ведь есть двоюродный брат, который служит в охранном агентстве?
Цю Юй ответила:
— Есть!
Янь Яо распорядился:
— В тот день, когда я буду выезжать из города, вели своему брату найти парочку людей и притвориться разбойниками. Они подстерегут меня, завяжется потасовка, во время которой я якобы оступлюсь и подверну ногу. Пусть они сделают вид, будто не могут одолеть Гэн Яо, разбегутся в разные стороны и заодно угонят повозку.
Глоза Цю Юй округлились:
— Молодой господин, что вы задумали?
Янь Яо поднес к губам чашку чая и, подняв на нее безмятежный взгляд, произнес:
— Спаси меня Гэн Яо, он непременно понесет меня на спине обратно в город. Из страха перед тем, что моя репутация будет испорчена, ему останется только жениться на мне.
— А если молодой господин семьи Гэн испугается твоего брата с подельниками и бросит вас? — усомнилась Цю Юй.
Янь Яо ответил:
— Если он спасует перед твоей родней и бросит меня на произвол судьбы, то за такого человека и вовсе не стоит выходить.
Подслушивающий под окном Гэн Яо мысленно выругался...
Сколько же времени прошло с тех пор, как он в последний раз матерился? А теперь Янь Яо заставил его выдать ругательство безо всяких усилий.
Окно так и осталось закрытым. Под аккомпанемент вздоха Цю Юй — эх, будь молодой господин мужчиной, как было бы хорошо! — Гэн Яо молча перемахнул через забор.
Уличный лоток с вонтонами еще не успели свернуть. Усевшись за столик, Гэн Яо попросил миску вонтонов, чувствуя, как на душе скребут кошки.
Его будущий супруг — тощий и хрупкий юноша, чей отец некогда спас ему жизнь. Гэн Яо не смел сказать ему резкого слова, а если тот заплачет, придется еще и утешать.
Но столкнуться с таким человеком — сущее испытание для нервов.
— Всего на пару шагов от дома отошел, а ужинать устроился здесь? — Гэн У вернулся со смены, снял саблю, положил на стол и тоже потребовал у хозяина порцию вонтонов.
Гэн Яо вздохнул:
— На душе муторно, дома матушка опять принялась за свое.
Гэн У уточнил:
— Опять из-за расторжения помолвки?
— Угу. Раньше-то родители просто были довольны этим союзом, а сегодня увидали этого гзра из семьи Янь и всю дорогу только и делали, что расхваливали его, чуть ли не завтра собираясь вести под венец. Ты пил? — перевел он тему.
http://bllate.org/book/37390/4660227
Готово:
