Мужчина произнес:
— Ничего страшного, попроси матушку принести бумажный свёрток, который я только что принёс. Внутри свежеиспеченные жёлтые пирожные и леденцы, когда принцесса выпьет лекарство, посмакует сладость, чтобы перебить вкус.
— Эх, ладно уж, — Юй Си вздохнула и удалилась.
Чжоу Шань в полумраке сонной дрёмы подумал: разве можно добавлять сахар прямо в отвар? Горькому всё равно оставаться горьким, а сладость подают в самом конце. Почему в этом мире вечно всё устроено именно так? До чего же надоело.
Мужчина снова поднёс к его губам ложку лекарства. Отвар был до того горьким, что аж першило в горле; он несколько раз подряд закашлялся и окончательно пришёл в себя.
— Принцесса очнулась? — Чжан Цзиньвэй платком вытирал ему рот. Увидев, что сидевшая на циновке девушка открыла глаза, он бережно приподнял её, устраивая полулёжа на мягких подушках.
Он мягко улыбнулся:
— Принцесса проспала несколько дней. Мнение лекаря я уже выслушал: он говорит, что вы простудились и к тому же сильно испугались. При должном уходе никаких застарелых недугов не останется. У вас ещё где-нибудь болит, принцесса?
Чжоу Шань только проснулся, сил у него было мало, и он спросил:
— Это был лекарь Ли Цзин?
— Именно так, — отвечая, Чжан Цзиньвэй зачерпнул ложку отвара и поднёс к губам Чжоу Шаня. — Ну же, выпейте лекарство.
Чжоу Шань бессознательно отпрянул вглубь постели. От одного лишь запаха лекарства его начинало тошнить, и он с ужасом смотрел на Чжан Цзиньвэя — так, будто мужчина держал в руках не целебное снадобье, а нечто нарочно приготовленное для его отравления.
— Нелюбовь к лекарствам — дело житейское, но раз принцесса заболела, их всё равно нужно пить, чтобы поскорее поправиться, — улыбнулся Чжан Цзиньвэй. — Через несколько дней князь Юй пожалует в поместье, чтобы принести принцессе извинения. Если вы всё ещё будете больны, он ведь опять возгордится.
— Зачем это он явится? Извинения приносить? — Чжоу Шань настороженно уставился на Чжан Цзиньвэя. — Ты… ходил к нему?
Чжан Цзиньвэй по-прежнему улыбался:
— Разве князь Юй не должен извиниться за то, что обидел собственную сестру? В последнее время он не в милости у Вашего Величества, нрав у него вспыльчивый, и думается мне, он вовсе не желает, чтобы Вашему Величеству стало известно об этом деле. Когда он придёт, принцесса непременно должна сполна ему отплатить!
Разве ты не знаменитый благородный муж?
Чжоу Шань изумился до крайности, и во взгляде, брошенном на Чжан Цзиньвэя, промелькнул ещё больший страх. Он забился в ватное одеяло, впервые осознав, что человек, за которого он вышел замуж, похоже, вовсе не так прост.
— За совершённые ошибки приходится расплачиваться, — улыбчиво произнес Чжан Цзиньвэй. Глядя на девушку, спрятавшуюся в одеяле, он ласково проговорил: — Совсем как в болезни: нужно послушно пить лекарство. Принцесса, давайте быстрее выпьем.
Ужас!
Чжоу Шань застыл на месте, не смея пошевелить и пальцем.
— Эх, — вздохнул Чжан Цзиньвэй. Протянув руку к девушке, он осторожно произнес: — Если принцесса сегодня выпьет лекарство, то через несколько дней, когда у меня выдастся выходной, я отведу вас развеяться на улицу, хорошо?
У Чжоу Шаня загорелись глаза.
Выйти на улицу… правда?
Он тихо спросил:
— Разве Цзиньивей не обнаружат?
— Раз уж я собрался вывезти принцессу наружу, то, разумеется, найду способ обмануть небеса и пересечь море, — с видом человека, у которого всё под контролем, произнес Чжан Цзиньвэй. Он подхватил чашку с лекарством и продолжил: — Ну же, пейте.
Убежденный его словами, Чжоу Шань был вынужден, превозмогая неприятные ощущения, ложка за ложкой неторопливо допивать отвар.
Чжан Цзиньвэй опустил взгляд, методично поднося ложку за ложкой ко рту девушки. Он видел бледное лицо девушки, болезненный румянец на щеках, бродившие тонкими ивами брови, которые то и дело хмурились от горечи лекарства. С каждым глотком девушка приоткрывала рот, обнажая краешек алого язычка, словно кошечка, выпускающая воздух.
А всё-таки послушная.
Чжан Цзиньвэй незаметно отвел взгляд от кончика язычка девушки.
В душе он легко усмехнулся: маленькая обманщица… да?
Процветание
Чжоу Цун сказал, что принесет извинения — и слово сдержал. Он даже притащил два огромных сундука с подарками, выкрашенных снаружи в ярко-красный цвет, которые несли четверо слуг: с первого взгляда было ясно, что тяжесть у них немалая.
Он явился тайком — вероятно, опасаясь потревожить Императора Юнчан, не смея поднимать лишнего шума, и даже нарочно выбрал час, когда хозяин поместья находился на службе. Посидев в резиденции чжуанюаня с крайне недовольным видом с полчаса, он наконец дождался появления Юй Си, главной служанки принцессы.
— Эта раба приветствует Ваше Высочество князя Юй, — на лице Юй Си играла почтительная улыбка. Сначала она грациозно поклонилась Чжоу Цуну, а затем повернулась к стоявшей неподалеку прислуге: — Чего стоите разинув рот? Живо несите князю горячего чаю! На улице стужа лютая, князю нелегко далась эта дорога.
Молодая служанка поспешно отозвалась и побежала заваривать чай.
Юй Си виновато улыбнулась:
— Прошу князя не судить строго: слуги в поместье не слишком сведущи в правилах, но эта раба непременно обучит их как следует.
— Пустяки, — Чжоу Цун даже не взглянул на нее. Подперев рукой лоб, он холодно бросил: — Где твоя госпожа? Прошло уже дней пять-шесть, а она всё еще не здорова?
Юй Си ответила:
— Благодарю князя за беспокойство. Вы ведь и сами знаете, принцесса с малых лет хилá, стоит подуть ветру, как тело уже не выдерживает, требуется немало времени на восстановление.
Чжоу Цун неопределенно усмехнулся:
— О? Значит, всё еще болеет? Жаль, что эта моя младшенькая в раннем возрасте лишилась матери, да и здоровьем обделена — поистине горькая у нее судьба.
— Что за речи у Вашего Высочества князя Юй? По сравнению с такими золотыми ветвями и нефритовыми листьями, как вы, кто же здесь не обделен судьбой? — Юй Си вовсе не рассердилась. Она привыкла иметь дело с людьми из дворца и превосходно умела ублажать господ.
Помолчав, она добавила:
— Впрочем, наша принцесса-то как раз выздоровела, только вот…
Чжоу Цун прищурился, глядя на нее свысока.
— Только вот принцесса не желает выходить к людям, — вздохнула Юй Си. — У него характер чувствительный, каждый раз как вспомнит случившееся в тот день, так и заливается слезами. Ни я не могу уговорить, ни супруг принцессы (фума) не может уговорить. Боюсь, сегодня он никак не сможет выйти к вам!
— Что ты сказала?! — услышав это, Чжоу Цун рывком поднялся со стула, так испугав державшую чай служанку, что та едва не выронила пиалу. Служанка тут же превратилась в перепуганного птенца: с чашкой горячего чая в руках она так и замерла на месте.
— Никчемная девчонка! — Чжоу Цун свирепо зыркнул на остолбеневшую служанку. Нрав у него был несдержанный, и стоило Чжоу Шаневой болтовне вывести его из себя, как он тут же взмахнул рукавом, собираясь уходить.
Юй Си изобразила крайнее удивление и бросилась следом с вопросом:
— Князь уже уходит? Вы же даже чаю не отпили!
Чжоу Цун обернулся и мрачно бросил:
— Характер чувствительный? Какую чушь ты несешь! Ну хорошо, я непременно посмотрю, до каких пор он, Чжоу Шань, сможет ломать комедию!
***
— Чжоу Цун ушел? — Чжоу Шань как раз сидел в галерее и забавлялся с птичками. Заметив, как Юй Си входит во внутренний двор с двумя большими сундуками, он озарил бледное лицо улыбкой. — Дайте-ка взглянуть, что за хлам он прислал.
Накануне снова шел снег. Похожие на пухлые комочки пташки прыгали по снежному покрову, склевывая рассыпанные Чжоу Шанем зерна риса. Стоило Чжоу Шаню подняться, как они с шумным хлопаньем взмыли на крышу, где замерли рядком, склонив набок маленькие головки.
— Цяньшань, Мусюэ, — позвал Юй Си. — Идите помогите.
Появились две старшие служанки — одна за другой. Высокая девочка по имени Цяньшань не забыла прихватить для Чжоу Шаня ручную грелку. Обе они происходили из внутренних покоев дворца, считались старыми служанками принцессы и делали всё очень споро.
Вместе с Юй Си они откинули крышки обоих сундуков. Младшая из них, Мусюэ, издала удивленный возглас и замерла, не договорив, при виде содержимого сундуков.
— Что такое? — заслышав шум, Чжоу Шань подошел ближе и, заглянув в сундук, замолк при виде горы шелковых тканей, румян и головных уборов. Нагнувшись, он наугад выудил парчовую шкатулку и с бесстрастным выражением лица откинул крышку: оттуда на него смотрели две редкие брови тушью.
Приподняв одну из них, он некоторое время внимательно рассматривал ее перед глазами, а затем с гневом усмехнулся:
— Хм, а этот мой третий братец на редкость заботлив! Мало того что велел мне сидеть тихо во внутренних покоях, так еще специально приволок два сундука женской утвари. Скажите, разве не заботливо?
Видя, что он явно разгневан, Юй Си встревоженно произнесла:
— Если принцессе не по душе, я велю вернуть всё обратно.
— С чего бы это мне не нравилось? — Чжоу Шань отбросил бровь тушью в сторону и извлек на свет комплект украшений с царской бирюзой. Зеленовато-синие перья отливали под солнцем глубоким сиянием, слепя глаза.
Он холодно усмехнулся:
— Уж у кого-кого, а у Чжоу Цуна денег куры не клюют — только он и способен разбрасываться направо и налево такой тушью для бровей да шпильками с синими перьями. Что и говорить, легко укрыться в тени большого дерева! Супруга Шэнь и клан Шэнь балуют его, совсем не боясь, что однажды, когда баловство дойдет до предела, он сорвется вниз и насмерть расшибется.
— Князь Юй в последние годы и впрямь слишком обнаглел, — поддержала разговор Юй Си.
Чжоу Шань вертел в руке птичью шпильку из перьев зимородка и жемчуга, а взгляд его тем временем скользил по шелковым отрезам на самом дне сундука. По одному лишь виду ткани угадывалось ее цзяннаньское происхождение, а узор и вышивка отвечали самым последним столичным веяниям. Долго вглядываясь в шелка, он вдруг о чем-то вспомнил и не удержался от лукавой улыбки.
Стоявшая рядом Юй Си тяжело вздохнула: стоило ей увидеть это выражение лица принцессы, как она тут же поняла — ее высочество замышляет какую-то пакость.
— Ван Сян, помнишь ли ты, кто нынче служит цензором-инспектором в Цзянцзэ? — с прежней улыбкой на устах Чжоу Шань подозвал Ван Сяна.
Ван Сян перевел глаза на два внушительных сундука с шелком и, мысленно связав их с партией, за которой стоял третий принц Чжоу Цун, мгновенно догадался, к чему клонит Чжоу Шань. Он ответил:
— Если мне не изменяет память, это должен быть младший дядя нынешнего князя Юй и четвертый брат благородной супруги Шэнь — Шэнь Вэнь.
— Верно, — кивнув, подтвердил Чжоу Шань. — В последние годы в районе Цзянцзэ активно переводят поля под тутовник, и Шэнь Вэнь — один из главных сподвижников этого дела. Перевод полей под тутовник на словах означает увеличение производства шелка, но на деле всю прибыль потихоньку загребают богатые торговцы да чиновники. Позапрошлом году один чиновник-цензор подал мемориал о том, что Чжоу Цун и Шэнь Вэнь поддерживают чересчур близкую связь, заподозрив их в тайном присвоении казенных денег, но, к сожалению, улик не хватило, и раздуть скандал не удалось…
— Что имеет в виду принцесса? — понизив голос, осведомился Ван Сян.
Чжоу Шань слишком долго простоял на ногах и слегка утомился, а потому, сладко потягиваясь, произнес:
— Раз он не хочет оставлять меня в покое, я тоже не намерен давать ему житья. У меня как раз припасена пара улик против него. Если удастся выставить напоказ то, как они с Шэнь Вэнем набивают карманы в Цзянцзэ…
Послеснеговое солнце слепило глаза. Он прищурился, и зрачки его янтарного оттенка чуть сузились, напоминая приготовившуюся к прыжку кошку — одновременно возбужденную и предельно осторожную.
— Как принцесса намерена всё устроить? — напомнил Ван Сян. — Поднять шумиху вокруг такого дела непросто, да и положение принцессы все же обязывает, боюсь, провернуть это будет нелегко.
— Хм… — Чжоу Шань скривил губы. В этот момент до него донесся шум из переднего двора: слуги и служанки суетливо бегали туда-сюда, будто кто-то пожаловал в гости.
Спустя мгновение он увидел, как увенчанный черной шапкой чиновника и облаченный в лазоревые официальные одежды Чжан Цзиньвэй, обогнув экранирующую стену-инфэн, быстрыми шагами направляется к нему.
Чжоу Шань тихонько проговорил:
— Разве тот, кто стоит перед нами… не идеальная мишень? — Мысленно вздохнув, он подумал, что ему, судя по всему, придется в очередной раз сыграть роль роковой красавицы и подуть в подушку этому прилежному ученику великого наставника, оплоту партии чистых и любимому зятю в глазах самого Вашего Величества.
http://bllate.org/book/37371/4657676
Готово:
