— Неужели Ван Цин, этот человек из простых смертных, до чего же красив? Впервые вижу у парня такое сочетание невинности и соблазна.
— Никто не говорит об этом? Тогда скажу я: мне кажется, Ван Цин не похож на младшего невестку, скорее на старшего...
— А-а-а, прямо с порога лезут в горячие источники? Ох-хо-хо, пустите и старика Свина освежиться!
— Выходит, по-твоему, Юй Шэн — очень интересный человек?
Ван Цин мягко улыбнулся:
— Да, Юй Шэн невероятно юмористичен.
У Юй Сичжана внезапно возникло желание подшутить, и он задал вопрос, которого не было в сценарии:
— Если бы вы сошлись с Юй Шэном, можно ли считать его твоей первой любовью?
Ван Цин ошеломленно посмотрел на него.
Юй Сичжан, глядя на застывшее и потерянное лицо Ван Цина, вдруг немного пожалел о своих словах.
Взрослый Ван Цин почти не изменился по сравнению с тем, кого он помнил: в нем все еще таилась та же природная чистота и свежесть, а в глазах по-прежнему сияло наивное и ясное выражение. Разве что с возрастом его черты стали еще более тонкими и красивыми, чем в юности.
События тех лет до сих пор не давали ему покоя, что уж говорить о Ван Цине, выросшем в глухих горах, застенчивом и робком...
Юй Сичжан уже приоткрыл рот, собираясь перевести разговор в другое русло, как вдруг увидел, что Ван Цин опустил свои прекрасные глаза:
— Нельзя так сказать.
— Что?
Ван Цин поднял свое невинное лицо, покрытое капельками воды, и слегка заикнулся:
— Ну... первая любовь и все такое.
Он снова закусил губу:
— Главное — быть рядом с тем, кого искренне любишь, и тогда... тогда каждый день можно считать первой любовью.
Лицо Юй Сичжана мгновенно помрачнело. Отлично, просто прекрасно! Ради Юй Шэна он готов такое говорить прямо перед своей первой любовью?
Он холодно усмехнулся:
— Сказав так, я могу расценивать это в том духе, что до Юй Шэна у тебя уже были глубокие и незабываемые романы?
— Был... были, — вспомнив что-то, Ван Цин принялся загибать пальцы и, явно пытаясь скрыть правду, добавил: — У меня их столько было, что... что я уже и не помню, кто есть кто.
Темные глаза Юй Сичжана сузились, от него повеяло опасностью:
— Вот как?
Ван Цин невольно отплыл назад, его щеки слегка покраснели — то ли от жары, то ли от стыда за ложь. Он так нервничал, что путался в словах:
— Вы не смотрите на меня так, вообще-то я... я стреляный воробей в делах сердечных, я... я и курю, и выпиваю тайком.
Как только эти слова слетели с его губ, не только фанаты в трансляции, но даже сотрудники на берегу не смогли сдержать смех.
— Ха-ха-ха-ха, что с этим социофобом? Разве он не понимает, что у него на лбу крупными буквами написано: Я никогда ни с кем не встречался?
— Умру со смеху, как можно с таким юным и робким лицом заявлять, что ты опытный сердцеед?
— Судя по первому выпуску и сегодняшней трансляции, мой радар для распознавания лжецов говорит мне с абсолютной уверенностью: у этого парня за всю жизнь был максимум один роман.
— Но разве Юй Сичжан не ведет себя слишком агрессивно? На дворе какой век, чтобы рассуждать о всяких первых любовях? Встречается же Юй Шэн, а не он!
— Пожалуйста, оставьте в покое бедного простого парня, мне кажется, он сейчас рассыплется на кусочки.Всё здесь как-то ненормально. По идее, любой человек перед родителями должен выглядеть невинным и чистым, так почему этот новичок принялся хвастаться? Нет ли тут какого-то скрытого подтекста? Запишу-ка это, побуду пророком.
Ван Цин ошеломленно смотрел, как смягчается потемневшее лицо Юй Сичжана, а затем перевел взгляд на сотрудников на берегу, едва сдерживавших смех. Он совершенно не понимал, как его убойный козырь мог произвести такой развлекательный эффект.
Он ведь просто хотел…
В этот момент настал выход Юй Шэна. Аккуратно одетый в халат, с широким полотенцем в руках, он стоял на берегу и с улыбкой смотрел на людей в горячем источнике:
— Братец, Ван Цин, так вы здесь.
Глаза Ван Цина засияли, и он, словно юркая рыбка, подплыл к самому краю бассейна:
— Юй Шэн, ты пришел.
Юй Шэн слегка наклонился, нежно коснулся влажных кончиков волос Ван Цина и мягко произнес:
— Не хочешь подняться наверх отдохнуть?
— А ты не спустишься искупаться?
Юй Сичжан в упор смотрел на руку, касавшуюся волос Ван Цина, а затем его взгляд переметнулся на лицо Юй Шэна.
Охваченный тревогой за близкого человека, он совсем забыл, что первым, кого следовало допросить, был этот сводный братец, с которым у них были довольно прохладные отношения.
Юй Шэн вежливо отказался:
— Ван Цин, наверное, устал, так что я пожалуй не буду купаться.
Юй Сичжан холодно посмотрел на Ван Цина:
— Со мной в горячем источнике тебе надоело?
Ван Цин перевел взгляд с Юй Шэна на Юй Сичжана, а затем на режиссера. Его милое личико испуганно сморщилось, и он неуверенно переспросил:
— Я… я что, должен был устать?
В трансляции снова полетели сообщения сплошным ха-ха-ха: [Этот новичок такой забавный и милый, ха-ха-ха-ха].
[Почему мне кажется, что отношения между этими двоюродными братьями какие-то натянутые, они будто не слишком близки].
Со стороны съемочной группы быстро поступила подсказка. Ван Цин виновато взглянул на Юй Сичжана, а затем неестественно протянул:
— Я и правда немного устал отмокать.
Юй Шэн с облегчением выдохнул:
— Тогда скорее поднимайся наверх.
По сценарию он тоже должен был спуститься в воду и раздеть источнике вместе с братом и Ван Цином, но, увидев потрясающую фигуру брата, его агент экстренно связался с режиссером и временно решил отказаться от купания — иначе на фоне брата он проиграл бы слишком жалко.
Поднявшись на берег, Юй Шэн взял заготовленное полотенце, чтобы набросить его на плечи Ван Цина, но, поймав на себе пристальный взгляд Юй Сичжана, невольно вздрогнул и протянул полотенце ему:
— Брат, это тебе…
Юй Сичжан криво усмехнулся, подумав, что братец еще не потерял сообразительность, и, широким жестом небрежно набросил полотенце на плечи Ван Цина.
Этот поступок заставил всех присутствующих замереть, включая самого Ван Цина.
[Между этими тройничками атмосфера странная, но если так пойдет дальше, будет горячо и пикантно, надо посмотреть, что будет].
[Властный холодный гун х мягкий солнечный гун х красивый рассеянный милашка шоу, а-а-а-а, братья, заставьте его голос сорваться от крика, сха-сха, я это шипперю, определенно шипперю].
Юй Шэн сглотнул слюну, чувствуя себя оскорбленным, но не смеющим возразить:
— Брат, вообще-то я это тебе принес!
Ван Цин теребил край полотенца, растерянно переводя взгляд с одного на другого.
Юй Сичжан же сохранял абсолютно невозмутимый вид. Он спокойно устроился на шезлонге, небрежно натянув накинутый на спинку халат:
— О, а я думал, ты просишь меня позаботиться о твоем будущем зяте.
http://bllate.org/book/37353/4654905
Готово:
