— Чача, обнимушки! Обними главного героя!
Шаги Гу Ча замерли, и мысленно он ответил:
— Тунтун?
— Угу, это Тунтун! Чача, скорее обними главного героя!
Гу Ча посмотрел на Лу Чэньюя и тут же встретился с его пытливым взглядом.
Гу Ча резко опустил голову, смущенно переминаясь с ноги на ногу, и лишь спустя долгое время произнес:
— Давай пообнимаемся, м?
Лу Чэньюй приподнял бровь. Он никак не ожидал, что маленький господин окажется куда шустрее, чем он предполагал, но это было ему только на руку:
— Хорошо.
Лу Чэньюй сам притянул раскрасневшегося Гу Ча в свои объятия. Рост Гу Ча был как раз таким, чтобы Лу Чэньюй мог положить подбородок на его мягкие волосы, а в носу тут же защекотал тонкий аромат.
【Значение удачи судьбы +5, текущее значение удачи судьбы: 15】
【А-а-а! Плюс пять! Чача, ты просто молодец!】 — восторженно завопил Тунтун.
Гу Ча тоже улыбнулся, хотя его макушка в этот момент упиралась в грудь Лу Чэньюя. Лу Чэньюй услышал чистый, похожий на колокольчик смех, за которым последовала легкая вибрация в грудной клетке.
Он опустил голову и увидел Гу Ча, который улыбался так лучезарно, что сверкали белые зубы, отчего на мгновение даже замер.
Неужели он так сильно его любит? Даже простые объятия могут сделать его настолько счастливым.
Заметив, что значение удачи судьбы больше не растет, Гу Ча тут же отпустил Лу Чэньюя:
— Спасибо тебе.
Он радостно поблагодарил Лу Чэньюя, этого «великолепного человека».
Его переполняло радостное волнение, которое он никак не мог сдержать.
Убедившись, что Гу Ча и вправду очень сильно к нему привязан, Лу Чэньюй перешел сразу к делу. Слегка наклонив голову, он улыбнулся так, что сам этого не заметил:
— Маленький господин Гу, начнем встречаться?
Гу Ча озадаченно моргнул:
— Встречаться... о чем ты?
— О романтических отношениях. Если мы будем встречаться... ты сможешь обниматься со мной каждый день, и к тому же мы сможем делать кое-что еще более близкое... Так что, согласен встречаться?
За восемь лет, проведенных в полуразрушенном храме, Гу Ча даже понятия не имел о романтических отношениях. В его голове крутились лишь фразы «обниматься каждый день» и «еще более близкое».
Это же просто значит — быть ближе друг к другу, верно?
— Да, да! Давай встречаться! — с готовностью согласился Гу Ча.
План удался.
Лу Чэньюй улыбнулся, уголком рта. Когда они с Гу Ча вернулись домой, даже Лу Чэньюй никак не ожидал, что так быстро встретит тех самых «воспитавших» его за восемь лет родителей.
Судя по всему, Лу Сюань и Мин Нань уже вовсю шумели у особняка семьи Гу. Лу Чэньюй и Гу Ча досадным образом пропустили самый зрелищный момент, когда те плевали на ворота семьи Гу, и застали лишь стадию падения на землю с громким плачем, в то время как охранники семьи Гу пытались их прогнать.
— Неблагодарные сукины дети! Волчата позорные! Мы столько лет растили этого гадёныша, а в итоге они не хотят дать нам ни гроша! А-а-а — просто беспредел!
— Где Гу Ча?! Где наш родной сын?! Да какая вы вообще влиятельная семья, раз уводите чужих детей, вы хуже животных!
— Мне плевать! Мне плевать! Семья Гу обязана дать нам объяснения!
Скрестив руки на груди, Лу Чэньюй с холодным безразличием наблюдал за своими так называемыми бывшими родителями, которые валялись на земле и устраивали истерику, и даже не собирался подходить ближе.
То, что он дожил до сегодняшнего дня, не имело ровно никакого отношения к этой парочке азартных игроков.
Кажется, они снова влезли в долги? Лу Чэньюй с первого взгляда раскусил их намерения.
В прошлом им не привыкать было пытаться продать его в счет погашения долгов.
Взгляд Лу Чэньюй переметнулся на Гу Ча, который во все глаза и с неподдельным любопытством разглядывал происходящее. Этот глупыш, должно быть, вообще не понимал, что над ним нависла смертельная угроза.
Просто до боли жалко выглядел в своей наивности.
Мин Нань, горько рыдавшая, вдруг заметила стоявших у ворот Гу Ча и Лу Чэньюя и завопила:
— Вон он! Муж, наш родной сын там!
Мин Нань неуклюже вскочила на ноги и, схватив Лу Сюаня за руку, бросилась к Гу Ча и Лу Чэньюю, но не успела она даже приблизиться, как охранники преградили им путь.
Управляющий указал на них пальцем и гневно рявкнул:
— Это особняк семьи Гу! Не смейте здесь устраивать балаган!
Если бы не опасения, что эти двое действительно приходятся биологическими родителями маленького господина Гу, управляющий ни за что не стал бы с ними церемониться и давно приказал бы выгнать их палками.
Поняв, что управляющий и эта толпа охранников — орешки не по зубам, Мин Нань перевела взгляд на выглядевшего самым слабым Гу Ча. Залив лицо слезами, она заголосила так громко и надрывно, что земля задрожала:
— Чача... Мы же твои папа и мама... Ты наш сын! О-о-о-й, семья Гу просто бесчувственные звери, удерживают тебя и не хотят возвращать! Сегодня папа и мама пришли, чтобы забрать тебя домой!
Лу Сюань поспешил добавить:
— Чача, мы твои настоящие родители... Твоя мама вынашивала тебя под сердцем целых десять месяцев, ты не можешь быть настолько бессердечным и бросить нас!
— О-о-й-ой-ой...
Звуки их воплей пробирали до мурашек, и если бы не желание посмотреть на реакцию Гу Ча, Лу Чэньюй, пожалуй, давно бы уже ушел.
Гу Ча растерялся. Он знал, что «Гу Ча» — вовсе не настоящий юный господин семьи Гу. И вот теперь истинные родители «Гу Ча» пришли за ним, к тому же... к тому же они выглядели такими несчастными... В прошлой жизни родители безжалостно бросили Гу Ча совсем малышом, а в «Гу Ча» он превратился уже после того, как раскрылась правда о поддельном статусе. То, что Гу Сунцзин не выгнал его на улицу, было проявлением былой привязанности, не говоря уже о том, чтобы дарить какую-то отцовскую или материнскую любовь после узнавания того, что Гу Ча им не родной.
И теперь то, о чем Гу Ча так долго мечтал, казалось, было уже совсем близко.
【Чача, эти двое вовсе не хорошие люди! Они совсем не любили Лу Чэньюя, а когда влезли в долги, даже хотели его продать. Ни в коем случае не размягчайся и не уходи с ними, у них злые умыслы!】
Заметив, что Гу Ча колеблется, Тунтун тут же принялся лихорадочно перебирать досье на Лу Сюаня и Мин Нань, выяснив, что у этой парочки напрочь отсутствуют чистые помыслы!
Гу Ча удивился: те двое на вид казались такими жалкими, такими несчастными, а оказалось, что они так жестоко издевались над Лу Чэньюем — это просто никуда не годится.
Лу Чэньюй с изумлением наблюдал, как выражение лица Гу Ча сменяется от колебания к сочувствию, а затем к гневу. Всё его лицо то морщилось, то разглаживалось, а потом снова морщилось, да так, что на его изящных брови сошлись на переносице с такой силой, что муха бы не пролетела.
http://bllate.org/book/37351/4654690
Готово: