Вместе с едва уловимым ароматом румян к его губам прикоснулись другие — мягкие и нежные. Цзюнь Чжаньжань не стал отстраняться, позволяя девушке продолжить неторопливый, ласковый поцелуй. Лю Шуаншуан откинулась на спинку кресла, доверчиво прижавшись к его груди, и он без труда обнял её за талию.
Она изумлённо распахнула глаза, не то обрадовавшись, не то удивившись, но мужчина мгновенно перехватил инициативу — куда быстрее, чем она ожидала. Лю Шуаншуан лишь слегка приоткрыла рот, полностью поддавшись его порыву и всем телом прильнув к Цзюнь Чжаньжаню.
Взгляд Цзюнь Чжаньжаня скользнул поверх её плеча. Позади Лю Шуаншуан стоял Наньгун Цанао и молча наблюдал за происходящим. На его губах застыла едва заметная усмешка, точно у зрителя на хорошем представлении, но в глубине глаз затаился ледяной прищур. Их взгляды встретились. Цзюнь Чжаньжань всё ещё помнил поцелуй, которым недавно обменялся с этим человеком.
Он помнил то ощущение — совсем не похожее на прикосновение женских губ…
Лю Шуаншуан чувствовала: Цзюнь Чжаньжань целует её без всякой страсти, думая о чём-то своём. Более того, ей показалось, будто он с чем-то сравнивает этот поцелуй.
Поцелуй длился всего ничего, и Наньгун Цанао наблюдал за ним лишь мгновение. Видя, что Цзюнь Чжаньжань снова ведёт себя вполне обыденно, он должен был бы порадоваться за друга, однако то, что он испытывал сейчас, было очень далеко от радости.
Внезапно её воротник натянулся, и Лю Шуаншуан рывком выдернули из объятий Цзюнь Чжаньжаня. Взмах чёрных полов одежды — и Наньгун Цанао уже подхватил её под локоть, с усмешкой бросив:
— Чжаньжань, а ведь я помню твои слова. Ты говорил, что если она сама захочет, я могу забрать её. Так вот, отныне она моя.
Наньгун Цанао обнимал девушку за талию, но шутка его прозвучала совершенно не к месту. Взгляд Цзюнь Чжаньжаня потемнел. Не торопясь, он достал платок и отер со своих губ оставшийся след румян.
— Теперь я передумал.
И Наньгун Цанао, и Лю Шуаншуан замерли в изумлении. Лица обоих потемнели.
— Я не вещь, чтобы ты решал, где мне быть и куда идти! — выкрикнула Лю Шуаншуан в лицо Цзюнь Чжаньжаню, даже не глянув на Наньгун Цанао.
Наньгун Цанао разжал руки, отпуская девушку.
— Раз уж ты изменил решение, мне больше нечего сказать.
С этими словами он щёлкнул по рукояти Сабли, затмевающей солнце. Лезвие отозвалось низким гулом. Повернувшись, маршал шагнул за порог, где прямо перед ним буквально вырос запыхавшийся подчинённый.
— Глава! Едва вас отыскал! Битва за городом окончена, Сюй Цзыи из Зала Золота и Нефрита схвачена! Мы доставили её в Союз Воющего Ястреба, ждём лишь вашего допроса!
Шу Янь обливался потом. За его спиной стоял Сяо Ху. Поняв, что гости собираются уходить, Сяо Ху смущённо взглянул на нерушимый мрак за окном:
— Уже так поздно... Может, Ястребиный маршал отужинает вместе с Хозяином терема, прежде чем отправляться в путь?
— Не стоит, — отрезал Наньгун Цанао, даже не обернувшись.
Сяо Ху застыл в недоумении, не понимая, что успело произойти. Ястребиный маршал выглядел откровенно мрачным.
Пройдя мимо Сяо Ху, Наньгун Цанао спросил у Шу Яня:
— Кони готовы?
— Давно готовы! — Шу Янь пошёл вперёд, указывая дорогу. Они мчались сюда во весь опор, и два резвых коня ждали у самых ворот. Услышав слова Сяо Ху, Шу Янь удивлённо шепнул: — Глава, неужели в Туманном тереме вам даже ужина не предложат?
Наньгун Цанао смерил его ледяным взглядом:
— Хватит болтать. Вперёд!
Полы его плаща рассекли прохладный ночной воздух, когда маршал взлетел в седло. Шу Янь, почувствовав неладное, больше не смел задавать вопросов. Он лишь тайно попросил Сяо Ху собрать им немного сухого пайка в дорогу. Вскоре стук копыт затих, и два всадника растворились в ночной тьме.
Наньгун Цанао всегда появлялся внезапно и уходил без предупреждения. Сяо Ху поглядел на покои Цзюнь Чжаньжаня, затем перевёл взгляд на опустевшую дорогу, с тревогой думая, не сболтнул ли он чего лишнего. Ястребиный маршал бывал здесь не раз, но чтобы он уезжал в таком скверном расположении духа — подобное случилось впервые.
В отдельном подворье Туманного терема за окном покачивался зелёный бамбук. Взгляд Цзюнь Чжаньжаня, одиноко сидевшего во дворе под лунным светом, был устремлён вдаль.
С вершины горы Свернувшегося Феникса едва проглядывали два всадника. Один из них, в чёрном одеянии, трепетавшем под луной, точно крылья летучей мыши, мчался на белом коне сквозь густую чащу. Вскоре сквозь переплетение теней и деревьев его силуэт окончательно растаял.
Сяо Ху осторожно приблизился:
— Хозяин терема...
Цзюнь Чжаньжань не обернулся:
— Говори, если есть дело.
Сяо Ху понимал, что господину наверняка известно обо всём, что произошло за день. Помявшись, он заговорил:
— Сегодня Ястребиный маршал спросил про Минчжу, и я... я всё ему рассказал... — Зажмурившись и стиснув зубы, Сяо Ху приготовился к наказанию: всё равно признаваться придётся, так уж лучше выложить всё сразу. — Это ваше личное дело, Хозяин, и мне не следовало вмешиваться. Но вы совсем одни, с миром цзянху связей не держите... А Ястребиный маршал проявляет к нашему терему такое рвение, да и к вам, кажется, относится со всей душой, — осторожно подбирая слова и пытаясь угадать реакцию Цзюнь Чжаньжаня, продолжал Сяо Ху. — Вот я и подумал: если мы сблизимся с Союзом Воющего Ястреба, в будущем это может сослужить нам хорошую службу.
Сяо Ху был человеком пожилым и привык смотреть вперёд. Он искренне пекся о благе Туманного терема. Любой другой господин похвалил бы преданного слугу за такую предусмотрительность, но Цзюнь Чжаньжань был иным.
Туманный терем под его началом не примыкал ни к мастерам цзянху, ни к чиновникам императорского двора. По сути, терем оставался лишь торговой обителью. Он имел дела и с теми, и с другими, но никогда не входил ни с кем в близкие отношения.
Сяо Ху ждал, что Хозяин впадёт в ярость, и уже приготовился к худшему.
— Я понял, — лишь отмахнулся Цзюнь Чжаньжань.
На его пальцах, покоившихся на коленях, запеклись тонкие нити крови; полы его одежд тоже были испятнаны алым.
Сяо Ху удивился столь сдержанной реакции, однако спорить или расспрашивать дальше не стал — это было куда лучше бури. Когда он вспомнил, как вечером Хозяин отослал его в Беседку Туманных Волн, Сяо Ху внезапно осенила догадка: а что, если... господин с самого начала хотел передать эту весть Ястребиному маршалу через него?
Чем больше он об этом размышлял, тем правдоподобнее казалась эта мысль. Хозяин терема не говорил об этом вслух, но в глубине души всё же считал Ястребиного маршала другом. Поглаживая густую бороду, Сяо Ху самодовольно ухмыльнулся.
— Если больше ничего нет, иди, — не оборачиваясь, сухо произнёс Цзюнь Чжаньжань. — И пусть принесут ещё кувшин вина грушевого цвета.
Вино грушевого цвета! Не то ли самое, что Хозяин распивал вместе с Ястребиным маршалом?
— Слушаюсь, — поклонился Сяо Ху и отступил, расплываясь в широкой улыбке.
Луна стояла в самом зените. Цзюнь Чжаньжань поднял руки — алые пятна на пальцах выглядели особенно ярко в холодном свете. Безучастно опустив их, он словно вспомнил о чём-то и коснулся уголков собственных губ.
Оказалось, его усмешка не просто походила на оскал призрака — она выглядела горше слёз.
Он беззвучно скривил губы. На них всё ещё держался тонкий аромат румян. Поцелуй такой первой красавицы, как Лю Шуаншуан, странным образом уступал тому безумному, неистовому поцелую, которым одарил его Наньгун Цанао под действием благовония поиска любви.
И это, несомненно, был сквернейший из исходов.
Ясная луна, редкие звёзды... Цзюнь Чжаньжань так и просидел в ночной тиши до самого рассвета, пока горизонт не подёрнулся белизною.
Занималось утро. В этот самый миг Шу Янь про себя отчаянно стенал, чувствуя, что дело дрянь. Два коня один за другим мчались по тракту.
— Глава! Вы всю дорогу молчите! Неужто случилось что-то недоброе, или настроение испортилось? — перекрывая свист ветра и опасаясь откусить себе язык на скаку, выкрикнул сзади Шу Янь, немного притормозив.
Будь на его месте Вэнь Жуфэн, он ни за что не спросил бы так влоб. Но Шу Янь Безумцем не был.
Откуда ни возьмись прилетел камень и с сочным свистом врезался Шу Яню прямо в лоб.
— Поменьше суй нос не в свои дела и гони коня!
Ойкнув, Шу Янь потёр ушибленное место и утешил себя мыслью: раз уж глава швыряется каменьями, это всяко лучше прежнего гробового молчания.
— Глава, впереди столица Шунь! Не хотите ли заглянуть куда-нибудь перед тем, как войти в город? — Пришпорив коня, он сравнялся с Наньгун Цанао: — Как вернёмся, вам ведь покоя не будет: пленные из Зала Золота и Нефрита всё ещё ждут допроса...
Наньгун Цанао действительно хотел сделать крюк, лишь бы выветрить из головы сцену, свидетелем которой стал в Туманном тереме. Он уже не в первый раз видел Цзюнь Чжаньжаня рядом с кем-то, но сегодня накатившее чувство было настолько внезапным и острым, что не уйди Ястребиный маршал вовремя — и сам совершил бы нечто неслыханное.
Впрочем, теперь он почти жалел о своей сдержанности. Сделай он это — как бы отреагировал Цзюнь Чжаньжань? Поведение этого человека всегда было невозможно предугадать, и одна мысль об этом разжигала любопытство.
Тонкие губы Наньгун Цанао тронула внезапная усмешка. Шу Янь вздрогнул от этого странного выражения лица Ястребиного маршала, и тут его осенило. Натянув поводья, он резко осадил коня и громко запричитал:
— Проклятье, проклятье! Как я мог выжить это из ума! Перед моим отъездом Безумец велел передать: из дворца прибыл посланник, вам нужно немедленно...
— Почему сразу не сказал?! — Нахмурившись, Наньгун Цанао взмахнул плетью и пустил коня вскачь.
Кляня себя за оплошность, Шу Янь бросился следом. На самом деле он договорил не всё, но продолжать у него не поворачивался язык: судя по словам Вэнь Жуфэна, прибыли не только люди из императорского дворца, но и посланцы из клана Наньгун. Они поджидали маршала в Союзе Воющего Ястреба и никуда не уходили.
Скажи он об этом — переступит ли глава вообще порог резиденции? Пока Шу Янь колебался, тёмная фигура впереди уже скрылась за поворотом.
Торопливо нагоняя маршала, Шу Янь выудил из сумы, притороченной к седлу, провизию, которую выпросил у слуг Туманного терема. Откусив пару кусков, он с одобрением закивал: нечего удивляться, что глава так облюбовал этот терем — тамошние стряпухи дадут сто очков вперёд их собственным поварам.
Ещё до рассвета два всадника подоспели к городским воротам.
Дремавший у ворот стражник мгновенно очнулся и уже собрался было рявкнуть на ночных визитёров, но, разглядев протянутую жестяную бирку и лицо всадника, мгновенно преобразился:
— Ястребиный маршал вернулся! Проходите, просим! Отворяй ворота!
Едва створки распахнулись, белый конь под Наньгун Цанао рванулся с места, унося хозяина в глубь улиц.
На этот раз аудиенцию маршалу назначил вовсе не Второй принц Хуан Му и не Первый принц Хуан Сюань, а сам нынешний император Великой Ся — Хуан Дэ.
Наньгун Цанао прекрасно понимал причину вызова: за всем этим стоял Изящный кровавый нефрит. Судя по времени, потерянный артефакт к этому моменту уже перекочевал из рук Великого воеводы Сюй Дунлиня прямо в императорские покои.
http://bllate.org/book/37339/5061825
Готово:
