Цзюнь Чжаньжань, хоть и доносились до него чужие слова, никак не выказал своего отношения. Лишь скупо кивнул и повернулся к Наньгун Цанао:
— Благодарю, Ястребиный маршал, тревожиться больше не о чем. Мне уже лучше.
Намёк выпроводить гостя звучал более чем прозрачно.
— Вот и славно. Я ведь всё ещё рассчитываю пропустить по чарочке с хозяином терема Цзюнь, — со смешком откликнулся маршал, сделав вид, будто ни о чём не догадался.
Проницательный Наньгун Цанао прекрасно всё понимал, но уходить и не думал. А раз гостя не прогонял сам хозяин, то и подчинённые не смели проронить ни слова, хотя ситуация становилась всё более неловкой.
Лица присутствующих вытянулись в весьма двусмысленных гримасах. Наньгун Цанао же держался совершенно непринуждённо, словно у себя дома, и без тени смущения устроился поудобнее.
Цзюнь Чжаньжань смерил его холодным взглядом. Маршал ответил мягкой улыбкой, даже не пытаясь скрыть за ней задорного, глумливого интереса.
Отведя взор, хозяин терема обратился к Ло Цяню:
— Зачем она пришла? Если ничего важного, пусть возвращается к себе.
Застывший у дверей Ло Цянь лишь горько усмехнулся. Да о чём тут спрашивать? Дева Лю явно услышала сигнал тревоги и, испугавшись за хозяина, в спешке бросилась сюда.
— А если ничего не случилось, ты так и не соизволишь со мной встретиться?
Снаружи раздался женский голос. Подойдя к порогу, гостья резко замерла. Её тон удивил Наньгун Цанао: ни капли кокетства или нежности — лишь колкая, надменная прохлада.
— Коли дела нет, то и встречаться незачем. «Свиток девяти красавиц» закончен. Почему ты до сих пор не покинула терем?
Слова Цзюнь Чжаньжаня звучали обыденно, но ранили прямолинейной бестактностью. Бывшие рядом подчинённые лишь про себя покачали головами — экий сухой и чёрствый у них хозяин!
Дева Лю наконец переступила порог.
— Куда же мне идти? Ты ведь прекрасно знаешь: человек, отославший меня сюда, мёртв. Идти мне некуда, оттого я и остаюсь в Туманном тереме, переступив через собственную гордость.
— Если ты прогонишь меня... куда мне податься?
Она стояла у дверей — белоснежное одеяние, кожа бела, словно свежевыпавший снег, и волосы белы как иней. Девушка казалась то ли призраком, то ли чистой ледяной снежинкой. Лёгкая вуаль, спускавшаяся с головы, чуть покачивалась от дыхания.
В её тоне сквозила затаённая горечь. Сквозь полупрозрачную ткань едва угадывались чистые, словно нефрит, глаза, блестевшие от готовых пролиться слёз, однако голос девушки оставался прежним — ровным и студёным.
Едва эта загадочная красавица появилась, к ней устремились все взоры. Не стал исключением и Наньгун Цанао.
— Хозяин терема Цзюнь мог бы и представить нам свою гостью, — подал голос маршал. — На своём веку я видал немало: колесил по Цзянху, бывал и в императорском дворце, но столь редкой красоты встречаю впервые. Пусть лика её не разглядеть за кисеёй, уверяю: дева Лю — непревзойдённая красавица.
Никакая полупрозрачная ткань не могла скрыть благородных и тонких черт её лица. Невольно закрадывалась мысль: каково же будет потрясение, если она сбросит эту вуаль?
Наньгун Цанао скользнул по ней пристальным взглядом, задержался на белоснежных локонах и небрежно отвёл взор.
Красавиц в этом мире пруд пруди, но истинно пленительных — единицы, а уж тех, кто достоин попасть в «Реестр красавиц», и подавно не сыскать. Девушка же, подобная резной статуэтке из чистейшего белого нефрита, наверняка была единственной под небом.
И эта единственная жила в Туманном тереме. Её связь с Цзюнь Чжаньжанем казалась весьма и весьма загадочной.
Заметив, как задумчиво разглядывает её Наньгун Цанао, Сяо Ху смущённо кашлянул:
— Это дева Лю, Лю Шуаншуан. Она уже долгое время живёт у нас в долине...
Он запнулся, так и не окончив фразы, но перевёл столь выразительный и двусмысленный взгляд с неё на хозяина терема, что подлинный смысл слов не вызывал сомнений.
— Ей давно пора уйти, — ничуть не смягчившись, отрезал Цзюнь Чжаньжань. — Дева Лю, если желаешь остаться — воля твоя. Однако Туманный терем — не приют для бедных. Здесь живут лишь те, от кого есть польза. А от тебя, кроме неприятностей, какой толк?
Он наугад взял со стола пиалу, но, поднеся к губам, понял, что это была опустошённая пиала Наньгун Цанао. Цзюнь Чжаньжань поморщился и отставил её:
— Сяо Ху, принеси «Вино грушевого цвета».
Слуги и подчинённые невольно в душе осудили хозяина. Зачем же быть столь беспощадным? Неужто он и впрямь прогонит деву Лю? Мало того, у него ещё и охота пить вино выискалась!
Ловя на себе сочувственные взгляды, Лю Шуаншуан с трудом сдержала обиду:
— Я днями напролёт сижу в своих покоях и носа наружу не показываю! Какую же пользу или неприятность я могу принести? — Она сдавленно усмехнулась. — Говоришь, Туманный терем — не обитель милосердия? Что ж, буду считать его постоялым двором и платить за проживание серебром. Так тебя устроит?
Она выпалила это в порыве гнева, но Цзюнь Чжаньжань, ненадолго задумавшись, внезапно кивнул:
— Коли ты так упорствуешь, пусть будет по-твоему.
В кабинете воцарилась звонкая тишина. Вуаль на голове Лю Шуаншуан дрогнула — она не ожидала, что он согласится без колебаний. Все присутствующие обомлели, про себя лишь тяжело вздохнув, и лишь один человек негромко похлопал в ладоши:
— Что ж, сегодня мне довелось оценить весь размах твёрдости хозяина терема Цзюнь.
В смехе Наньгун Цанао слышалась неприкрытая насмешка. Под тонким покрывалом, укрывавшим ноги на инвалидной коляске, пальцы Цзюнь Чжаньжаня медленно сжались в кулаки.
Не удостоив маршала взглядом, Цзюнь Чжаньжань обратил пронзительный взор на девушку:
— Ты спрашиваешь, чем помешала? Ответ прост. Сколько времени ты провела здесь? Всего пару месяцев. Ты почти не выходила из комнаты, однако за этот срок мои люди успели усомниться в моих решениях и втайне винят меня в жестокосердии. Если это не неприятности, то что же? И что будет, если ты останешься навсегда?
Сяо Ху и остальные обомлели. Мысленно отмотав события назад, они густо покраснели от стыда. Конечно, им жаль было такую красавицу, они хотели, чтобы дева Лю осталась в Туманном тереме, но совсем забыли: хозяин здесь один. И если ему гостья не по душе, то к чему вся её красота?
«Интересно, какие же девушки нравятся господину?..» — задался вопросом Сяо Ху, но так и не смог найти ответа. Возможно, чтобы разгадать эту тайну, пришлось бы вернуться на много лет назад.
— Какое бессердечие! Отвергнуть благосклонность такой красавицы — истинное кощунство, — со смешком подал голос Наньгун Цанао, продолжая неуместно рукоплескать. Однако за лёгкой улыбкой скрывался глубокий, тёмный омут его глаз. — Впрочем, подобная решительность выказывает в вас незаурядного человека. Сяо Ху, что же ты застыл? Ступай за «Вином грушевого цвета», сегодня мы с твоим хозяином непременно осушим по кубку!
Натянутая атмосфера наконец разрядилась. Сяо Ху благодарно кивнул маршалу и поспешно обратился к Цзюнь Чжаньжаню:
— Я сейчас же принесу, господин, обождите немного.
Лю Шуаншуан, прибежавшая сюда на сигнал тревоги, сначала вздохнула с облегчением, убедившись, что хозяину ничего не угрожает. Но теперь её сердце вновь закипело от обиды. Понимая, что в его словах есть доля правды, она залилась краской, а затем побледнела:
— Цзюнь Чжаньжань... Я право не знаю, осталась ли в тебе хоть капля мужского достоинства!
В порыве гнева и отчаяния она выплеснула эти чересчур резкие слова. Цзюнь Чжаньжань вскинул голову. Пальцы его озарились золотистым свечением, а в глубине зрачков сверкнул холодный, точно стальная игла, ослепительный блеск, устремлённый прямо на девушку.
Она испуганно отшатнулась, пока не упёрлась спиной в стену. Но гордость не позволила ей склонить голову: опершись о холодный камень, Лю Шуаншуан долго смотрела на него. Не зная, как извиниться за сорвавшийся с языка упрёк, она лишь закусила губу и тихо, с глубокой затаённой обидой прошептала:
—... Что бы с тобой ни было, я всё равно останусь в Туманном тереме.
Она проговорила это едва слышно, но фраза «что бы с тобой ни было» таила слишком много скрытых смыслов — из тех, о которых не принято расспрашивать вслух.
Наньгун Цанао заметил, как лица присутствующих исказились ещё сильнее: в них смешались замешательство, тревога и глубокое, давящее сожаление.
Лю Шуаншуан оставалась здесь не просто так — её отношение к Цзюнь Чжаньжаню явно выходило за рамки обычного. Сперва Наньгун Цанао решил, будто подчинённые жалеют о безответной любви девы, однако теперь понимал: причина кроется куда глубже.
Мужчина, владеющий уникальным мастерством и окружённый первой любовью поэтов и мастеров, должен был бы купаться в роскоши и ласках. Или хотя бы держать при себе парочку хорошеньких служанок. Но в Туманном тереме возле Цзюнь Чжаньжаня находился один лишь Сяо Ху, да и в нём хозяин редко нуждался.
Кроме того, в терем съезжались красавицы, присланные знатными особами со всех концов страны. Будь хозяин обычным мужчиной, даже завери он всех в своей непорочности, никто бы не поверил, что он удержится от искушения.
Наследный принц доверил ему создание «Реестра красавиц», без опаски отправлял к нему самых прелестных дев, дозволяя им надолго оставаться в тереме и даже обнажаться для зарисовок. И дело тут, похоже, заключалось не только в живописном таланте Цзюнь Чжаньжаня.
Каждое движение, каждый жест хозяина терема намекали на нечто такое, о чём ни один мужчина не станет говорить вслух.
Вот почему из уст Лю Шуаншуан сорвались эти слова: «Что бы с тобой ни было».
При этой мысли Наньгун Цанао прищурился, разглядывая собеседника с новым, искушённым интересом. В Цзянху ходила масса слухов, но ни один не заикался о том, будто хозяин Туманного терема лишён мужской силы. По внешности и манерам Цзюнь Чжаньжаня трудно было заподозрить неладное, однако реакция его людей лишь подкрепляла эту догадку.
Ибо будь он способен — какой мужчина стал бы так упорно бежать от женских ласк?
— На что же вы так смотрите, Ястребиный маршал? — Чистый, прохладный голос Цзюнь Чжаньжаня разбил повисшую тишину.
Он всё так же восседал в своём кресле, и взгляд его был остёр, словно клинок.
Лю Шуаншуан, прошептав своё признание, удалилась. Ло Цянь и остальные подчинённые тоже разошлись. В кабинете остался лишь Сяо Ху, с почтением застывший в углу с только что доставленным из погреба кувшином.
— Любуюсь «Вином грушевого цвета», о котором вы говорили. Сосуд и впрямь весьма любопытный, — ничуть не смутившись, отозвался Наньгун Цанао.
Ночь вступала в свои права, приближалось время ужина. Маршал вовсе не собирался уходить: когда слуги внесли подносы с изысканными яствами, он принялся за еду с таким видом, будто трапеза была обусловлена заранее.
Цзюнь Чжаньжань, судя по всему, смирился с бесцеремонностью гостя. Указав на сосуд, он произнёс:
— Этот сосуд не откупорить обычным способом. Говорят, его зарыли под цветущей грушей полвека назад, и до сей поры в нём не убыло ни капли. Если вскрыть — нужно выпить всё без остатка. В одиночку пить тоскливо, так что ваше общество, Ястребиный маршал, пришлось как нельзя кстати.
Сосуд выглядел весьма необычно — округлый, сплюснутый, выточенный из неизвестного материала. На нём не проглядывалось ни малейшего шва или горлышка, точно драгоценность создала сама природа. Не зная заранее, ни за что бы не догадался, что внутри таится хмельной напиток.
«Несравненная Призрачная Рука»... Со всех уголков поднебесной к хозяину терема стекались редкие сокровища в обмен на его картины и каллиграфию. Наньгун Цанао ничуть не удивился. Он наблюдал, как тонкие пальцы Цзюнь Чжаньжаня скользнули по гладкой поверхности. Стоило безупречному искусству природы встретиться с не имеющими равных в мире руками, как вспыхнула золотая искра — и в тишине комнаты раздался лёгкий щелчок сработавшего механизма.
Замок поддался лишь мощному импульсу внутренней энергии. На плоской стороне кувшина проступило узкое отверстие, и в то же мгновение по кабинету разлился непередаваемый аромат. Сначала нежный и едва уловимый, он с каждой секундой сгущался, становился терпким и глубоким. Благоухание, казалось, обладало собственной волей: проникало глубоко в грудь, дурманя разум с первого же вдоха.
Приняв из рук Сяо Ху нефритовые пиалы, Цзюнь Чжаньжань наполнял их тонкой струйкой и неторопливо говорил:
— Аромат этого вина поначалу кажется кротким, но хмель в нём лютый, точно грушевый цвет, брошенный в костёр. Надеюсь, Ястребиный маршал крепок на хмельное.
Широкие рукава хозяина терема всплеснулись, разгоняя сладкий запах. Когда он протянул кубок, мягкий свет ночных жемчужин озарил его белоснежный парчовый халат. Простой на первый взгляд крой при ближайшем рассмотрении поражал изысканностью отделки. Врождённое величие и холодность хозяина казались чуть мягче, стоит ему лишь слегка улыбнуться.
Наньгун Цанао поднял пиалу:
— Совсем как вы сами, хозяин терема Цзюнь. При первой нашей встрече я подумал лишь о том, что с таким человеком стоит сойтись поближе. А сегодня вижу вас — и чувствую совсем иное...
Он одним махом осушил кубок с дурманящим хмелем и подался вперёд.
— Закрадывается мысль, будто вы таите немало секретов, — прошептал он над самым ухом Цзюнь Чжаньжаня.
http://bllate.org/book/37339/4754643
Готово:
