Хэ Цзыцзюнь не умел говорить, поэтому Бай Чэньюаню, естественно, оставалось лишь строить догадки на основе его поступков. Сказав это, Бай Чэньюань мгновенно решил, что его предположение попало в яблочко, вот только…
— Или, может, мне найти тебе крольчиху? — с легким хмурым выражением на лице произнес Бай Чэньюань. Вероятно, он считал, что для такого прославленного Бессмертного Владыки заниматься подобными вещами с учеником — дело несколько непристойное, но ради единственного личного ученика приходилось идти наперекор своим принципам.
Хэ Цзыцзюня чуть не стошнило кровью от злости. Если бы он мог говорить, то сейчас наверняка разразился бы грязной бранью, а затем проклял бы все восемнадцать поколений предков Бай Чэньюаня — если таковые у него вообще имелись.
Встревоженно оглядевшись по сторонам, Хэ Цзыцзюнь наконец перевел взгляд на стоявшие на столе тушечницу и листок рисовой бумаги. Опасаясь, что Бай Чэньюань сболтнет еще какую-нибудь ошеломляющую глупость, Хэ Цзыцзюнь в панике окунул правую переднюю лапу в тушечницу и принялся быстро, но предельно осторожно выводить иероглифы на бумаге.
Бай Чэньюань с любопытством заглянул через плечо и увидел несколько крайне кривых иероглифов, написанных Хэ Цзыцзюнем: Мне просто скучно.
— О-о-о… — протянул Бай Чэньюань. — Так ты не возбужден, тебе просто скучно.
Услышав это, Хэ Цзыцзюнь облегченно выдохнул, мысленно подумав: раз понял, ну и славно.
Кто бы мог подумать, что следующей фразой Бай Чэньюаня станет:
— Раз Маленькому Угольку скучно, как насчет того, чтобы я нашел тебе крольчиху для компании?
Подобное недоразумение можно было простить один раз, но стоило Хэ Цзыцзюню объясниться, как Бай Чэньюань снова принялся над ним подшучивать. Разъяренный Хэ Цзыцзюнь бросился прямо на грудь Бай Чэньюаню, однако тот легким движением применил Технику фиксации тела и мгновенно обездвижил его.
— Маленький Уголек так взволновался, что захотел обнять учителя? — на лице Бай Чэньюаня сияло довольство, судя по всему, он остался крайне рад подобной реакции Хэ Цзыцзюня.
А Хэ Цзыцзюню оставалось лишь сердито издавать звуки, похожие на урчание, выражая свое недовольство.
Бай Чэньюань поднес Хэ Цзыцзюня обратно к листу бумаги, развеял Технику фиксации тела и произнес:
— Ну же, послушный ученик, если хочешь что-то сказать учителю, смело пиши.
Хэ Цзыцзюнь мысленно подумал, что жалоб на него у него хватит, пожалуй, на три дня и три ночи беспрерывного письма.
Видя, что Хэ Цзыцзюнь не шевелится, Бай Чэньюань с поистине ангельским терпением ждал рядом.
Хэ Цзыцзюнь же, из-за того что писать лапой было невероятно неудобно и коряво, ломал голову над тем, как с помощью минимального количества слов обличить многочисленные мерзкие поступки Бай Чэньюаня.
Поразмыслив добрую половину дня, Хэ Цзыцзюнь с огромным трудом вывел на рисовой бумаге следующую фразу: Учитель, не мог бы ты относиться ко мне получше.
Глядя на кривые, извивающиеся словно дождевые черви иероглифы, Бай Чэньюань на мгновение замер, а в глубине его души неожиданно шевельнулось нечто похожее на угрызения совести. Естественным образом кашлянув, Бай Чэньюань произнес:
— Маленький Уголек, а ведь твои слова звучат довольно неблагодарно: разве учитель к тебе плохо относится?
Хэ Цзыцзюнь:…
Заметив, что Хэ Цзыцзюнь, похоже, снова ушел в себя, Бай Чэньюань погладил его по маленькой головке и сказал:
— Ладно-ладно, учитель просто пошутил с тобой, чего ты все принимаешь близко к сердцу. К тому же, все вещи на небе и на земле подчиняются законам инь и ян, чего тут вообще стыдиться.
Теперь настала очередь Хэ Цзыцзюня замереть в изумлении: разве небожители не лишены всех семи чувств и шести желаний? Почему же у Бай Чэньюаня это превратилось в естественный закон природы, нечто само собой разумеющееся?
Вскоре Хэ Цзыцзюнь смирился с мыслью: в конце концов, раз уж он сейчас всего лишь обычный кролик, ему неизбежно придется следовать законам природы ради выживания.
Эх, пожалуй, лучше продолжить чтение книги — кто знает, глядишь, в один прекрасный день он сможет обрести человеческий облик через культивацию.
Едва Хэ Цзыцзюнь собрался снова приняться за чтение, как Бай Чэньюань неожиданно взял его на руки.
— Учитель слишком привык к уединению здесь, во Дворце Улян, и совсем забыл о твоих чувствах. Пойдем, учитель отведет тебя прогуляться по Горе Улян.
Не успел Хэ Цзыцзюнь прийти в себя, как Бай Чэньюань призвал свой меч и взмыл в небеса, перейдя на полет на мече.
Видя, как земля стремительно отдаляется, Хэ Цзыцзюнь со страхом вцепился всеми четырьмя лапами в воротник на груди Бай Чэньюаня.
Бай Чэньюань легко улыбнулся: одной рукой он надежно прижимал зверя к себе, а другой успокаивающе поглаживал по спине, приговаривая:
— Не бойся, не упадешь.
Дворец Улян внизу стремительно уменьшался, уступая место бескрайним горным пикам и облакам, похожим на сахарную вату.
Величественный пейзаж, открывшийся перед глазами, полностью завладел вниманием Хэ Цзыцзюня. Постепенно забыв о страхе, он послушно устроился на руках у Бай Чэньюаня, не отрывая глаз от проплывающих внизу видов.
Уголки губ Бай Чэньюаня слегка приподнялись, и он направился вместе с Хэ Цзыцзюнем к одному из горных пиков.
Мягко приземлившись, Бай Чэньюань убрал меч и опустил Хэ Цзыцзюня на землю, после чего произнес:
— Маленький Уголек, ты еще узнаешь это место? Мы находимся на Скале Заходящего Солнца. Именно отсюда ты тогда сорвался вниз и по чистой случайности приземлился прямо на меч учителя.
Разве мог Хэ Цзыцзюнь забыть об этом! Он отлично помнил, что на вершине этой скалы обитала огромная толстая черная змея, которая высовывала раздвоенный язык — до чего же страшная была тварь!
В панике Хэ Цзыцзюнь запрыгал, отчаянно пытаясь забраться обратно на руки к Бай Чэньюаню в поисках безопасности, но Бай Чэньюань совершенно неверно истолковал его действия.
— Как ты рад! Посмотри на себя, какой возбужденный, так весело прыгаешь.
Хэ Цзыцзюнь мысленно взвыл: да какими ты глазами увидел, что я рад? Быстро забирай меня обратно! Я вовсе не хочу в один прекрасный момент быть сожранным огромной змеей!
На самом деле опасения Хэ Цзыцзюня были абсолютно напрасными: пока рядом находился Бай Чэньюань, можно было не бояться не то что одной змеи, а даже целой десятка.
И все же воспоминания о том, как его преследовала та гигантская змея, были еще слишком свежи. Хэ Цзыцзюнь в испуге вцепился лапами в штанину Бай Чэньюаня, судя по всему, намереваясь карабкаться наверх.
Заметив это, Бай Чэньюань легко улыбнулся. Он снова поднял Хэ Цзыцзюня на руки и со вздохом произнес:
— Цзыцзюнь, нельзя же быть таким трусишкой. Если ты будешь так сильно зависеть от учителя и льнуть к нему каждую секунду, люди ведь засмеют.
Хэ Цзыцзюнь подумал: да надо мной и так уже смеются больше некуда, уводи меня поскорее из этого проклятого места!
Поглаживая устроившегося на ручках Хэ Цзыцзюня, Бай Чэньюань неспешно прогуливался по лесу.
Время от времени по пути им попадались мелкие животные, но обычно они разбегались и прятались сами, пугаясь шагов приближающегося человека.
Опасаясь снова столкнуться с той самой змеей, Хэ Цзыцзюнь с тревожным чувством в груди продолжал настороженно озираться по сторонам, укрывшись в объятиях Бай Чэньюаня.
http://bllate.org/book/37331/4652281
Готово:
