Такое выражение лица он за всю свою жизнь видел лишь у одного человека.
Но ведь тот человек явно уже… умер.
Умер от его собственной руки.
— Господин Канцлер? — позвал Чжан Цзюань.
Шэнь Чжицин опустил взгляд, его губы бессознательно сжались:
— Рука соскользнула.
Чей-то испытующий взгляд упал на него, и Шэнь Чжицин невольно поднял глаза, нос к носу столкнувшись с парой иссиня-чёрных, глубоких, как тушь, зрачков.
Одного этого взгляда хватило, чтобы в сердце Шэнь Чжицина всплыли воспоминания о том, как Цзи Янь смотрел на него перед смертью.
Словно голодный тигр, бросившийся на добычу и жаждущий перегрызть ему горло.
У Шэнь Чжицина перехватило дыхание.
С той поры прошло немало времени, но на кончике носа Шэнь Чжицина до сих пор чудился тот самый холодный снег суровой зимы, пронзительный и леденящий до боли, точь-в-точь как студёная измороздь на теле того человека.
Весь Нань Лян знал, что год назад именно он убил Цзи Яня. Этот доставленный красавец был лицом вылитый Цзи Янь — его прислали ему в наложники или чтобы отравить жизнь?
Если бы не присутствие постороннего, Шэнь Чжицин, пожалуй, выругался бы в голос.
Видя, как Чжан Цзюань суетится с прислугой имения, отдавая распоряжения, Шэнь Чжицин отвёл взгляд.
— Господин Канцлер, ваша рука…
Шэнь Чжицин опустил голову и заметил, что рука, поцарапанная осколками фарфора, сочится кровью, капая вниз.
Ещё до того, как на него устремился другой взгляд, он спрятал руку в рукав, убрав её от посторонних глаз.
— Ничего страшного.
— Так как вам этот человек, довольны ли вы им, господин? — осведомился Чжан Цзюань.
Шэнь Чжицин собрался с мыслями и снова посмотрел на собеседника.
Похож. Слишком похож.
Просто одно лицо с тем человеком.
Если подумать, они с Цзи Янем были друзьями детства, но их пути разошлись пять лет назад. Принадлежа к разным политическим лагерям и служа своим господинам, они годами вели борьбу, стоя друг у друга поперёк горла и не желая уступать ни в чём.
Пока год назад он в одиночку не ворвался на Платформу Плывущих Облаков и не увидел, как Цзи Янь умирает прямо у него на глазах.
Он всегда считал своенравного и заносчивого Регента коварным чиновником, разбойником в глазах простого народа, но лишь когда Императрица-консорт взошла на престол, а Император Южного Ляна исчез, он понял, что заблуждался от начала и до конца, заблуждался страшным, роковым образом.
Шэнь Чжицин грел руки о жаровню, долго и неподвижно глядя вниз.
Какое диво.
Хоть он и знал, что этот человек не может быть Цзи Янем, но видя, как тот, обладая точно таким же лицом, сейчас подобострастно стоит на коленях перед ним, Шэнь Чжицин невольно ощутил лёгкую странность в душе.
Тот должен был быть гордым человеком.
Шэнь Чжицин не удержался и подался вперёд, но его тронутые холодом пальцы замерли как вкопанные, едва не коснувшись чужой щеки, а затем вместо этого ухватили парня за подбородок, слегка приподнимая его.
— Как тебя зовут?
Шэнь Чжицин снова спрятал руки над жаровней, и слова прозвучали на удивление ровно, без ожидаемой дрожи в голосе.
Вопрос был простым, но стоявший на коленях человек опустил ресницы — то ли испугавшись впервые увиденного высокопоставленного господина, то ли по какой-то другой причине, — и Шэнь Чжицин ждал довольно долго, прежде чем тот наконец ответил:
— Раб зовётся А Янь.
— А… — Шэнь Чжицин внезапно умолк.
Регента звали Цзи Янь, и это обращение А Янь заставило Шэнь Чжицина едва ли не вскочить со стула.
Шэнь Чжицин резким движением поднял голову и посмотрел на Чжан Цзюаня.
От этого взгляда Чжан Цзюаня бросило в такой леденящий пот, будто на него вылили ушат холодной воды, и сердце у него ушло в пятки.
Чжан Цзюань торопливо принялся объяснять:
— Господин Канцлер, несколько лет назад из-за преступления отца этот человек был обращен в государственные рабы, а звали его изначально Янь ЧАОхуань.
Янь ЧАОхуань.
Вот почему его зовут А Янь.
А вовсе не…
Шэнь Чжицин оборвал себя на полуслове.
С той страшной ночи они были разделены пропастью смерти, и больше ему уже не суждено было увидеть Цзи Яня.
*
Человек, разделявший с Шэнь Чжицином те же мысли, стоял на коленях прямо перед ним.
Цзи Янь в жизни не предполагал, что вновь повстречает Шэнь Чжицина — до самого этого мига, когда он оказался настолько близок к нему, что смог уловить исходящий от того неотступный аромат лекарств.
Лишь тогда Цзи Янь окончательно осознал: он действительно вернулся.
Он заставил свои глаза оторваться от шеи Шэнь Чжицина, которую можно было сломать одним движением, и перевёл взгляд на его лицо.
Стоял апрель, воздух полнился весенним теплом, но лицо Шэнь Чжицина было мертвенно-бледным. А ведь в его памяти Шэнь Чжицин всегда оставался человеком кипучей энергии, свободным и беззаботным.
Убив его, он должен был радоваться весеннему триумфу, вместо этого же Цзи Янь видел перед собой Шэнь Чжицина, похожего на тяжело больного человека на смертном одре.
*
— Янь ЧАОхуань, ты знаешь, кто я? — спросил Шэнь Чжицин.
Новое имя потребовало от парня секунду на раздумье, после чего Цзи Янь тихо произнёс:
— Знаю.
— Канцлер Южного Ляна, Шэнь Чжицин.
Цзи Янь бессчётное число раз произносил в прошлом его имя, и он всё ещё помнил, как звучало это имя, слетавшее с губ того человека — низким, глубоким голосом, словно омытая прохладной водой луна, всегда наполненная живой силой.
Когда же имя произносилось другими устами, в нём появлялся какой-то иной оттенок.
Произнося его имя, Янь ЧАОхуань не выказывал привычного простолюдинам раболепия, но в его голосе слышалась глухая хрипотца — трудно было понять, что творилось у него на душе, но в этот краткий миг он до боли напоминал того человека.
Шэнь Чжицин пригрел руки у жаровни и внезапно произнёс:
— Янь ЧАОхуань, известно ли тебе, что твоё лицо до ужаса похоже на лицо покойного Регента?
Цзи Янь ответил:
— Регент обладал великим талантом и стратегическим умом, он был прославленным министром своей эпохи. Раб же — всего лишь скромный музыкант из Башни Двойной Радости, как смею я соперничать блеском с солнцем и луной?
И то верно.
Такого человека, как Цзи Янь, в этом мире больше не сыскать.
Шэнь Чжицин снова перевёл на него взгляд:
— Весь Цзинду знает, что Бэньсян и Цзи Янь были кровными врагами. Не боишься ли ты, что в один прекрасный день Бэньсян причислит и тебя к его приспешникам и тоже убьёт?
Спрятанные в рукавах руки чуть сильнее сжались в кулаки, Цзи Янь поднял голову, его взгляд скользнул вниз:
— Разве он боялся?
Шэнь Чжицин на мгновение остолбенел.
Он…
Спустя долгое время Шэнь Чжицин ответил:
— Нет.
Цзи Янь продолжил:
— Так чего же бояться рабу?
Шэнь Чжицин в задумчивости перекатывал на языке слова Цзи Яня, на его лице не было ни тени недовольства, напротив, промелькнул живой интерес:
— А сам ты хочешь убить Бэньсяна?
http://bllate.org/book/37329/4651929
Готово:
