Наверное, Сяо Хуанцзюнь и сам понимал, что каждое его нынешнее слово противоречит тому, что он заявлял ранее: «Что касается её семейных обстоятельств, мы никогда о них не расспрашивали». В итоге он просто горько усмехнулся над собой:
— И правда полиция: можете слово за словом терпеливо вести за собой старика с никудышной памятью.
Сяо Хуанцзюнь стряхнул с себя следы скорби, и в его мутных глазах мелькнул неприятный, проницательный блеск. Линь Си даже почувствовал, как тот с каждым слогом наливает свою речь тяжёлым весом:
— Только я никак не ожидал, что объяснения, которые я когда-то искал, чтобы помочь студентке завершить учебу, станут ответами, нужными вам двоим. Прошу прощения.
— Годы берут своё, и закостенелость мышления — дело обычное, — на этот раз Лу Чэньсяо посмотрел на Сяо Хуанцзюня с натянутой, лишённой радости улыбкой. — Но преподаватели должны быть мастера по части проведения аналогий от частного к общему. Так что, если задать старику Сяо вопросы сейчас, должно получиться сэкономить немало времени.
Линь Си вовремя перевёл тему:
— Так всё-таки, подрабатывала ли Лю Линчжи где-нибудь на стороне, чтобы заработать денег?
— Я не знаю.
— Вы знаете других студентов, которые могли бы быть в курсе повседневных привычек и занятий Лю Линчжи?
— Я с самого начала говорил: у неё был замкнутый характер, она не любила общаться с людьми.
Взгляд Линь Си холодно блеснул. Раз уж дошло до такого, продолжать пустые разговоры не имело смысла.
Лу Чэньсяо тоже прекрасно понял сопротивление Сяо Хуанцзюня, поэтому просто увлёк Линь Си за собой, поднялся на ноги и, выразив дежурную благодарность, они вместе покинули кабинет руководства вуза.
— Не бери в голову общение с этим стариком, — шаги Лу Чэньсяо и без того были неторопливыми, но он непременно останавливался у каждого стенда с агитацией, заученно вчитываясь в изложенные там крылатые фразы великих людей. — Тратить на него нервы слишком уж неблагодарное дело.
— Ты слишком много на себя берёшь, — Линь Си с трудом сдержал терпение и остановился. — Заместитель Лу, чем мы сейчас занимаемся?
Лу Чэньсяо обернулся, посмотрел на Линь Си и улыбнулся:
— Ждём.
Вот теперь Линь Си по-настоящему разозлился:
— Но мы торчим в этом здании уже почти двадцать минут.
— Мм-м, неужели? — Лу Чэньсяо нарочно протянул гласную, полностью проигнорировав недовольство Линь Си. — Тогда подождём ещё.
Линь Си не понимал, какова цель подобных выходок Лу Чэньсяо, а тот вовсе не спешил ему ничего объяснять. Прошло ещё немного времени, и Лу Чэньсяо, напротив, завёл с ним непринуждённую беседу:
— Мне кажется, между нами взаимопонимание куда глубже, чем можно было ожидать. Когда я только так швырнул тебе личное дело студентки, ты смог совершенно естественно выждать момент, чтобы выудить оттуда полезную информацию, и оказал мне именно такую поддержку, какая была нужна во время допроса. Именно поэтому нам и удалось заставить этого старого хрыча запутаться в собственных показаниях.
— Слова Сяо Хуанцзюня и впрямь не внушают доверия, — на лице Линь Си проступило ещё более суровое выражение, чем прежде. — Поэтому я изначально собирался расспросить кого-нибудь из студентов, кто хорошо знал Лю Линчжи.
Лу Чэньсяо отвёл взгляд от агитационного стенда и бросил на Линь Си косой взгляд:
— Посмотри на отношение Сяо Хуанцзюня, и сразу всё поймешь. К тому же при нём даже университетское руководство рта раскрыть не смеет, неужели ты и впрямь надеялся услышать от учащихся хоть что-то ценное?
Линь Си ничуть не уступил и в ответ сверлил его суровым взглядом:
— Но помимо того факта, что Лю Линчжи выпустилась позже положенного срока, я обнаружил ещё кое-что...
Речь Линь Си оборвал внезапный окрик из-за спины.
— Вы... — Лу Чэньсяо развернулся и уставился на человека, который всё ещё тяжело отдувался. — Вы куратор Лю Линчжи, верно?
На вид этот человек выглядел донельзя упитанным, а складки жира на его лице казались готовыми вылезти за оправы очков.
— Да, моя фамилия Чэнь.
— Учитель Чэнь, — Лу Чэньсяо заложил обе руки за голову и свысока посмотрел на собеседника. — Скажите, вы что-то хотели?
Пришедший с заминкой потирал руки, и массивное золотое кольцо, будто вросшее в раскатанный жиром палец, оставляло на коже глубокие следы. Расплывшись в улыбке всем лицом, он зачастил:
— Старик Сяо и впрямь был не в лучшем расположении духа, прошу вас, не принимайте близко к сердцу.
— Ой, что вы говорите, — зрачки Лу Чэньсяо были угольно-чёрными, и в улыбке сквозила бездонная темнота. — Мы ведь не такие мелочные люди.
— Да-да-да, конечно.
Под давящим взглядом Лу Чэньсяо мужчина торопливо закивал и принялся угодливо сгибаться в поклоне:
— У вас широкая душа, вы умеете прощать. Но старик Сяо чувствует себя не в своей тарелке, а тут как раз я собирался в лабораторию к студентам, вот он и попросил меня проводить вас.
Линь Си совершенно не умел иметь дело с подобными людьми, поэтому попросту спрятался за спину Лу Чэньсяо, ожидая, пока тот парой фраз отделается от назойливого попутчика.
— Хорошо.
В результате Лу Чэньсяо взял и совершенно естественно согласился.
Как раз в тот момент, когда Линь Си собрался возразить, лицо Лу Чэньсяо резко переменилось: он скривился и, скорчившись, схватился за живот:
— Вообще-то, как только мы с вами встретились, мне приспичило по-большому. Да только я тут всё обыскал и так и не нашёл уборную. Остаётся признать, что старик Сяо всё же куда дальновиднее: вовремя отправил вас к нам на помощь, чтобы вы указали дорогу.
Кто бы мог подумать, что надменное выражение лица Лу Чэньсяо секунду назад объяснялось лишь тем, что его мозги оказались залиты дерьмом!
Мужчина растерянно перевёл взгляд на Линь Си, стоявшего за спиной Лу Чэньсяо.
Тот закрыл глаза и тяжело вздохнул с таким видом, будто нёс на себе всю скорбь мира, после чего с трудом натянул на лицо доброжелательную маску:
— Учитель Чэнь, не сочтите за труд, покажите нам дорогу.
Вне школьного безупречно чистого и простогорного туалета плечом к плечу стояли двое совершенно чужих друг другу взрослых мужчин. Высокий и худой из них прижимал к носу и рту кусок туалетной бумаги, время от времени разражаясь раздражёнными проклятиями.
А из самого туалета слаженным и непрерывным потоком доносился болтливый голос другого мужчины:
— Учитель Чэнь, ну у вас тут просто элитное учебное заведение. Эта плитка, эти двери, это освещение — даже не знаю, насколько оно лучше всего того, к чему привыкли мы!
Мужчина, к которому обратились, как раз собирался отойти в сторону, чтобы ответить на звонок, но при этих словах глянул на наручные часы, после чего поднял руку итёр пот, капавший с подбородка. От таких перепадов казалось, будто всё его пухлое тело мелко подрагивает от неловкости и тревоги.
— Впрочем, так и должно быть, ведь здесь живут цветы нашей родины и её садовники! Да вся будущая процветающая мощь страны держится исключительно на вас. Если подумать, я ведь в детстве так мечтал стать народным учителем! Учить и воспитывать людей — это же высочайшая честь. Жаль только, судьба моя сложилась иначе. Но сейчас я служу народу в рядах полиции, искореняю зло и защищаю добро, так что можно сказать, внёс немалый вклад в общественное благо. Вот только работа больно тяжёлая. Наша служба такая: как закрутишься, так ни дню, ни ночи не видишь, порой даже забываешь, когда в последний раз ел обычный рис, из-за чего желудок вечно барахлит. Братец Сяо Линь, должно быть, тоже страдает этой хворью. Давайте-ка оба бросим работу к чертям да откроем группу продлённого дня где-нибудь возле начальной школы.
http://bllate.org/book/37312/4649909
Готово:
