Гао И давно всё это обдумал, но он никак не ожидал, что Чжоу Фунянь станет заступаться за Сун Цзинцина, хотя говорил он примерно то же самое, до чего Гао И додумался сам.
Однако у Гао И были и другие причины не включать Сун Цзинцина в окончательный список.
В этой драме нет любовной линии, но развитие его отношений с полицейским куда сложнее любой романтики. Сяо Чжоу, я боюсь, что в конце концов он сдуется и станет тянуть всех назад, — сказал Гао И.
Вспомнив взгляд, которым Сун Цзинцин смотрел на него, Чжоу Фунянь почувствовал, как у него запылали уши, и сам не зная почему, немного смутился: — Можно дать ему шанс. Если роль полицейского буду играть я, ему, наверное, будет чуточку проще.
Гао И решил, что тот имеет в виду свою способность помочь Сун Цзинцину вжиться в роль. Поразмыслив немного, он хлопнул себя по бедру: — Ладно, Сяо Чжоу, тогда пусть сначала приходит на пробы. Если действительно не справится с ролью, что ж, тогда отбой. Впрочем, этот молодой господин Сун ещё неизвестно, снизойдет ли до такого проекта, как наш. Позже отправим ему приглашение — посмотрим, согласится ли вообще. Но, Сяо Чжоу, — внезапно сменил тон он, — почему ты вечно выгораживаешь этого сотоварища по фамилии Сун? На тебя это совсем не похоже.
Чжоу Фунянь на мгновение замолчал и ответил честно: — Лицо у него показалось мне добрым, есть в нём что-то притягательное. К тому же он совсем молодой. Пусть порой ведёт себя своенравно, но если кто-то станет его направлять, а сам он захочет учиться, со временем из него вполне может получиться хороший актёр.
Если говорить начистоту, стоило Чжоу Фуняню увидеть его, как в душе у него необъяснимо вспыхнуло чувство ответственности.
— Мне всё время кажется, что нельзя бросать его на произвол судьбы, — сказал Чжоу Фунянь.
Гао И почувствовал себя в полном недоумении. Насмотревшись на простодушное выражение лица Чжоу Фуняня и вспомнив то, что Сун Цзинцин учудил сегодня, он подытожил: — Сяо Чжоу, смотри не дай себя обмануть этому сопляку по фамилии Сун.
— Фунянь, неужели тебя провели?! — слова Чэнь И слово в слово повторили предостережение Гао И. Свежо поутру примчавшись к Чжоу Фуняню, он услышал такую новость и теперь ужасно жалел, что вчера не поехал вместе с ним на встречу с Гао И.
Не то чтобы Чэнь И и остальные были излишне мнительными: сколько раз в прошлом новички пытались использовать связи Чжоу Фуняня, чтобы подняться наверх? В таких людях Чэнь И разбирался куда лучше, чем сам Чжоу Фунянь.
Чжоу Фунянь как раз варил кашу. Стоя к Чэнь И спиной, он аккуратно помешивал её ложкой, чтобы не пригорела. Рукава его рубашки были наполовину закачаны до локтей, обнажая рельефные мускулы на руках с плавными линиями — будь он поваром, то наверняка стал бы самым красивым и стильным поваром на свете.
Убавив огонь, он ответил Чэнь И: — Молодым людям стоит давать больше возможностей.
Чэнь И только цокнул языком. Ему страшно хотелось съязвить, мол, Сун Цзинцин — далеко не единственный молодой человек на свете, но он всё же решил уважать мнение собственного подопечного. Стерпев до того момента, как Чжоу Фунянь вышел из кухни с тарелкой каши, он так ничего и не сказал.
Ладно, мысленно подбодрил себя Чэнь И, состроив воображаемый жест поддержки, впредь надо будет держать ухо востро с этим Сун Цзинцином.
Чжоу Фунянь поставил на стол две пиалы и еще до того, как успел разложить кашу, заметил, как у Чэнь И внезапно округлились глаза от испуга, а в голосе прозвучало паническое замешательство: — Фунянь, я уже поел, мне не нужно.
Чжоу Фунянь перевел взгляд с него на те самые две пиалы, догадался обо всём и пояснил: — Каша слишком горячая, я насыпал порцию в ещё одну пиалу, чтобы остывала.
Чэнь И шумно выдохнул и виновато усмехнулся в ответ. У Чжоу Фуняня были весьма своеобразные вкусы: он любил добавлять в кашу сахар, а Чэнь И искренне не мог к этому привыкнуть.
Даже когда Чжоу Фунянь ел кашу, он делал это невероятно элегантно. И хотя Чэнь И есть не хотел, он всё равно любил любоваться прекрасными зрелищами. Отодвинув стул, он устроился напротив Чжоу Фуняня, собираясь немного расслабиться душой и телом, глядя на него, как вдруг зазвонил телефон.
Чэнь И взглянул на экран: — Режиссёр Гао?
Услышав это, Чжоу Фунянь отложил черпак, которым раскладывал кашу, поднял голову на Чэнь И и ждал, пока тот закончит разговор, не сводя с него вопросительного взгляда.
У Чэнь И был озадаченный вид: — Сун Цзинцин согласился на пробы. Режиссёр Гао спрашивает, свободен ли ты завтра в десять утра, хочет, чтобы ты тоже съездил и посмотрел.
По привычке согнув два пальца, Чжоу Фунянь легко постучал ими по столу — в такие моменты он обычно погружался в раздумья.
— Разве у нас завтра нет никаких запланированных дел? — через некоторое время спросил он.
— Да вроде нет.
— Тогда съездим, посмотрим.
Чэнь И помрачнел: — Ну ладно. — Он откровенно не переваривал Сун Цзинцина: из-за вчерашнего инцидента Чжоу Фунянь до сих пор висел в трендах поисковых систем. Чэнь И неизменно казалось, что Сун Цзинцин замышляет что-то недоброе по отношению к Чжоу Фуняню, и он был настороже с ним.
Чэнь И заглянул лишь для того, чтобы принести образцы костюмов-двоек для предстоящей через пару дней рекламной съёмки, поэтому, посидев немного, он ушёл.
Чжоу Фунянь вымыл посуду, немного отдохнул, зашёл в кабинет и наугад взял с полки книгу. Перевернув страницу, он, однако, почти не вчитывался в текст.
Какое-то время Чжоу Фунянь неотрывно смотрел на иероглиф Сун из названия эпохи Сун на странице, а затем его пальцы с отчётливо выступающими суставами мягко захлопнули книгу и вместо неё взяли со стола телефон, открывая Вейбо.
В горячих трендах имя Сун Цзинцина находилось вплотную к имени Чжоу Фуняня.
Целая серия хэштегов — #СунЦзинцинИЧжоуФунянь#, #СунЦзинцинЗанимаетсяПиаромНаСвязях#, #СунЦзинцинПриторный# — держалась в топе со вчерашнего дня.
Чжоу Фунянь кликнул по хэштегу о пиаре: сплошной поток недоброжелательных домыслов в адрес Сун Цзинцина. Прочитав несколько постов, он дважды постучал пальцем по экрану, вышел назад и перешёл к первому в списке тренду.
На первом месте в ленте красовалось любительское видео с места событий. Заметив бегущие поверх видеоролика многочисленные комментарии-баражи, Чжоу Фунянь немного поколебался, но всё же нажал на воспроизведение.
С первых же секунд Сун Цзинцин склонился и поцеловал себя в руку. У Чжоу Фуняня дрогнули веки, рука невольно качнулась, и он перетянул полосу прокрутки далеко за середину.
Видео было слегка размытым, но звук шёл отчётливо — судя по всему, оператор находился совсем близко.
— Зачем учитель Сун пожаловал сюда? — раздался голос Чэнь И.
На площадке стоял шум, слышался лишь беспорядочный гул голосов окружающих. Сун Цзинцин ничего не ответил Чэнь И. Он просто смотрел на Чжоу Фуняня, словно дожидаясь, пока тот заговорит сам. По ракурсу съёмки выражение лица Сун Цзинцина разобрать было невозможно.
Чжоу Фунянь тоже ждал, когда тот подаст голос. Какой-то незнакомый, странный фанат звезды — или, может быть, вовсе не фанат, — Чжоу Фунянь чётко не понимал, зачем тот явился.
Но собеседник долго молчал, а оставаться на месте было крайне неудобно. Две знаменитости в одном месте рано или поздно спровоцировали бы хаос, и случись какое-то происшествие — было бы только хуже.
В конце концов Чжоу Фунянь всё же заговорил: — У тебя... что-то случилось? Если нет, давай пока вернёшься. Если понадобится помощь, можешь связаться с моим агентом Чэнь И.
Он заметил, как лицо Сун Цзинцина вдруг приобрело какое-то фанатичное выражение: — Я хочу играть с вами в одном фильме.
http://bllate.org/book/37309/4649312
Готово:
