«Ага, щас. Этому не бывать», — мрачно подумал Цзян Сяо.
— Ладно, — кивнул Фу Цинчжоу. — Тогда выручишь.
Цзян Сяо смерил его натянутой ухмылкой:
— Да без проблем.
Обед прошёл под знаком скрытого напряжения. На обратном пути Е Ян вдруг спросил:
— Фу Цинчжоу, а чего ты из Первой школы в нашу Седьмую перевёлся?
Остальные тоже с любопытством уставились на него. Как ни крути, Седьмая школа уступала Первой буквально во всём, к тому же Фэнсянь-эр во всеуслышание хвалила успеваемость Цинчжоу.
Не успел тот ответить, как Цзян Сяо насупился:
— Нечего в чужие дела нос совать.
— Э, я у Цинчжоу спрашиваю, а не у тебя! — возмутился Е Ян. — Тебе-то какое дело?
— А мне до всего есть дело, — оскалился Цзян Сяо.
Они с Ли Бовэнем переглянулись и с полуслова поняли друг друга: в мгновение ока зажали Е Яна с двух сторон.
— Е Ян, дружище, — сладко улыбнулся Бовэнь, — как твоя сломанная рука? Быстро заживает?
Оба были парнями крепкими, так что Е Ян мгновенно задергался:
— Бля, да вы оба психи!
— Да ладно тебе, — искренне отозвался Ли Бовэнь. — Друг Фу Цинчжоу — мой друг. Так что отныне мы кореша!
— Кто с тобой, психом, корешиться станет, пиздец! — окончательно вышел из себя Е Ян.
— У него старший брат, Е Бэй, учится в Первой, — пояснил шагавший рядом с Цинчжоу Люй Хао, он же Голубой Толстяк. Он растроганно вздохнул: — Вот видишь, какой у нас класс дружный и заботливый.
Заботливый или нет — вопрос спорный, но Цзян Сяо весь остаток дня то и дело витал где-то в облаках, размышляя о том самом «человеке, который нравится» Фу Цинчжоу. Из-за этого он сломал несколько грифелей в автоматическом карандаше.
— Ты какую обиду на карандаш затаил? — Ли Бовэнь косо посмотрел на трупики грифелей на парте, а потом перевёл подозрительный взгляд на Цзян Сяо. — Сынок, с тобой что-то не так. А ну-ка открой папочке душу.
Цзян Сяо прижал его голову к столешнице:
— Скормишь мне эти грифели — тогда и открою.
Бовэнь начал активно его щекотать. Цзян Сяо отпрянул, уклоняясь, и едва не врезался затылком в стену.
— Ебать! — Ли Бовэнь успел сгрести его за шкирку.
Сидевшая впереди девушка обернулась и с испугом выдохнула:
— Ли-цзы, ты что, из зависти к красоте Цзян Сяо решил его прикончить?
— Сестра Чжу, ты разуй глаза! Он первый начал! — Бовэнь тут же распустил руки и цапнул Цзян Сяо за кудряшки.
Сун Чжу крутанулась обратно, обдав Ли Бовэня длинным хвостом, в котором мелькнула окрашенная в синий прядь. В руках она держала листок с названиями песен.
— Так, мальчики, подсобите. Выберите, какую песню нашему классу лучше спеть, чтобы звучало круто.
Цзян Сяо взял список:
— Это ещё зачем?
— Конкурс хоров! — Сун Чжу звонко щёлкнула пальцами перед его носом. — За него дадут баллы классу, так что Фэнсянь-эр костьми ляжет.
Она ткнула локтем свою соседку по парте:
— Нуонэо, ты тоже подключись, выбери.
Чжан Нуо повернулась. За толстыми линзами очков её взгляд казался блёклым и отсутствующим, а густая чёлка почти закрывала оправу.
— Мне... мне кажется, все хорошие, — тихонько прошептала она.
— Да ну, прямо-таки все, — Ли Бовэнь взялся за карандаш и решительно перечеркнул одну из позиций. — Вот в этой одни верха, хрен вытянешь.
Чжан Нуо мгновенно залилась краской до самых ушей:
— Из... извини!
— А? — опешил Ли Бовэнь.
— Ты чего перед ним извиняешься? — Сун Чжу влепила Бовэню подзатыльник. — Придурок, напугал мне Нуонэо!
— Да при чём тут я?! — возопил несчастный Бовэнь. — За что меня сегодня все гнобят?!
— Я за эту, — Цзян Сяо обвёл один из треков. — Светлая, жизнерадостная, позитивная.
А главное — это была чуть ли не единственная песня, в которой Фу Цинчжоу не фальшивил.
— Вот! — Сун Чжу одобрительно кивнула. — Брат Цзян единственный дельный человек.
Чжан Нуо тоже кротко закивала.
Ли Бовэнь в бешенстве застучал по парте:
— Всё, пиздец, я так больше жить не могу!
— Не можешь — разводись, — отрезал Цзян Сяо, уткнувшись в тетрадь с ошибками.
— Ха! И куда ты с детьми на руках попрёшься? — Ли Бовэнь ловко цапнул проходившего мимо с тряпкой Фу Цинчжоу. — Эй, Цинчжоу! Отдаю Цзян Сяо задарма, заберёшь? В придачу ещё двух дочурок заверну!
— Ли Бовэнь, ты опять нарываешься?! — Сун Чжу обхватила его шею толстенным оксфордским словарём и зловеще прошипела: — Чтобы этот козёл не разрушил ваше семейное счастье, я завалю его прямо здесь!
Цзян Сяо с предвкушением уставился на Фу Цинчжоу и, подавшись вперёд, полушутя спросил:
— Брат Чжоу, мне и в гостиную зайти не стыдно, и на кухне сгожусь. Не хочешь рассмотреть кандидатуру?
Фу Цинчжоу едва заметно повёл бровью. Увитый меловой пылью палец уткнулся Цзян Сяо в лоб, слегка отталкивая назад:
— Мне нужен тот, кто умеет греть постель.
Цзян Сяо расплылся в белоснежной ухмылке:
— О, так это я мигом!
Подушечка пальца Цинчжоу с лёгким вызовом мазнула по его лбу:
— Идёт. Забрал.
— Поздравляю Брата Цзяна со вторым браком! Нахер этого изменщика! — Сун Чжу сжала локоть на горле Ли Бовэня. — А чтобы этот гад вам не мешал, я его прикончу.
Ли Бовэнь, вошедший в роль, немощно ткнул пальцем в сторону Цзян Сяо и Фу Цинчжоу:
— Вы... парочка... сладкая... ах!
Чжан Нуо рядом тихонько прыснула в кулачок.
Цзян Сяо вытащил красную ручку, схватил Фу Цинчжоу за левую руку и провёл черту по безымянному пальцу:
— Ну всё, дорогой. Печать поставлена.
Фу Цинчжоу посмотрел на свою руку и тихо улыбнулся:
— Хорошо.
За окном палило летнее солнце, шелестела листва, а в классе шумели и дурачились подростки. За этими подначками и шутками скрывалось нечто гораздо большее — бурлящие трепет и искренность. Потаённая радость рвалась наружу, оставаясь пока нераспознанной.
Даже если у другого уже кто-то был.
***
На вечерней самоподготовке Цзян Сяо удручённо разглядывал проваленную самостоятельную.
— Ли-цзы, — позвал он. — Я хочу отсесть к Фу Цинчжоу.
Жвавший острую соломку Ли Бовэнь поднял голову и уставился на него абсолютно каменным лицом:
— Слышь, ты какой-то подозрительный.
Цзян Сяо крутанул в пальцах ручку:
— В каком смысле?
— Да хрен знает, — Бовэнь слизал с губ красное масло. — Не могу объяснить.
— А ты попытайся. — Цзян Сяо без зазрения совести вытащил из его пачки одну соломку и отправил в рот.
Бовэнь воровато огляделся. Сун Чжу и Чжан Нуо делали уроки в наушниках, первые ряды зубрили, середина класса либо читала новеллы, либо списывала, а галёрка залипала в телефонах и резалась в карты.
Он подался к Цзян Сяо и зашептал:
— Короче... Мне кажется, ты к Фу Цинчжоу относишься вообще не так, как ко мне или остальным.
Цзян Сяо проглотил острую штуку и стянул ещё одну:
— Сильно заметно?
— Бля, да я уж молчу! Ты к нему липнешь каждый божий день. Ты даже за своей богиней так не бегал! Ты чё, к нему... — Бовэнь интенсивнейше потёр предплечья и попытался отвоевать последнюю штуку из пачки. — Ты же говорил, что не жрёшь всякую дрянь!
— Вкусно, — Цзян Сяо перехватил половину соломки и откусил. — Ли-цзы, он мне нравится.
— Ебать! Я так и знал! — Бовэнь вытаращил глаза, но закричать не посмел, лишь злобно зашипел: — Я с тобой столько лет дружу, а ты мне даже пары палочек для еды не подашь, яйцо из супа не уступишь!
Цзян Сяо прокашлялся:
— Неужели и правда так очевидно?
— Да назвать тебя собакой сутулой — это ещё комплимент! У тебя взгляд на него — будто патока течёт! — Бовэнь закатил глаза.
Цзян Сяо почесал нос:
— Ладно, буду сдерживаться.
Бовэнь посмотрел на него с искренним сочувствием:
— Н-да, ну ты и размяк.
Цзян Сяо цыкнул:
— Чего? Ты со мной отречься от дружбы собрался, что ли?
— Твой папка не настолько ограниченный, — Бовэнь выудил из портфеля новую пачку острой соломки. — Я прогрессивный предок. Да хоть в краба влюбись — я только «за».
— Ну, до краба дело не дойдёт, — усмехнулся Цзян Сяо и наглым образом отобрал половину. — Поможешь перекусить?
— А у меня есть выбор? — Бовэнь отвоевал одну полоску назад.
— Нету, — отрезал Цзян Сяо.
***
Конкурс был назначен на следующую среду. На этой неделе Сун Чжу выжимала из класса все соки во время вечерних занятий. Со всех сторон неслось такое кошачье оранье, что уши закладывало. Сама культорг из милой девушки быстро превращалась в фурию:
— Не та нота! Е Ян, ты кого режешь?! Ли Бовэнь, если ты не перестанешь жрать эту соломку, я тебя саму в соломку замариную!
В пятницу на первом уроке самоподготовки Сун Чжу с загадочным видом объявила:
— Народище! Я вымутила ключи от актового зала! Свалим прямо сейчас на разведку, а?
Класс взорвался радостным гулом. Учащимся только дай повод не учиться — любая хрень вызовет щенячий восторг.
Люй Хао быстро захлопнул дверь:
— Бля, потише орите! А если Фэнсянь-эр услышит?!
— Фэнсянь-эр сегодня отпросилась! — с азартом отмахнулась Сун Чжу. — За первое место на конкурсе дают пылесос. Продадим его, пополним казну класса, а на осеннюю экскурсию накупим гору жратвы!
Кто-то засвистел, кто-то застучал по партам, а галёрка даже карты бросила.
— Погнали! — Староста по учёбе, щуплый коротышка с выпирающим зубом по кличке Да Я, замахал руками. — Тихо, группами! Каждому комсоргу и старосте — по десятку человек! Быстро, завуч во втором и третьем блоках кино крутит, проверять не придёт, вперёд, бравада!
Восьмой класс высыпал из кабинета, словно стая сорвавшихся с цепи обезьян.
Из приходящих учеников в классе было всего шестеро, и четверо уже рванули со всеми. Цзян Сяо вовремя цапнул за рукав Фу Цинчжоу, который уже собирался незаметно слинять:
— Ты куда?
Фу Цинчжоу замер с рюкзаком в руках:
— Я...
— Что «я»? — Цзян Сяо заблокировал его рюкзак, уселся на парту и, глядя на него сверху вниз, полушутя спросил: — Ты чем вечно таким занят? У тебя кто-то появился или наша семья окончательно обнищала? Мы же только расписались, не смей дискриминировать меня!
Фу Цинчжоу подавился воздухом. Он не ожидал, что Цзян Сяо продолжит гнуть эту шутку, и беспомощно выдохнул:
— Надо зарабатывать. А то как я тебя содержать буду?
— Не надо, у меня есть деньги. Я сам тебя прокормлю, — Цзян Сяо спрыгнул с парты, заграбастал его за плечи и потащил вниз по лестнице вслед за остальными. — Отдыхать тоже надо. Ты же ещё не был в нашем актовом зале? Там круто, говорю тебе.
Фу Цинчжоу позволил увлечь себя. Дорожка в школьном дворе была вымощена колючим гравием. Одноклассники ускакали далеко вперёд, а они двое плелись сзади, погружённые в относительную тишину.
— Я серьёзно, — наклонился к нему Цзян Сяо. — Если с деньгами туго — прямо скажи. Дам в долг, никому не заикнусь. Не убирайся ты так на этих работах, об учёбе подумай.
Фу Цинчжоу повернул к нему голову:
— Не боишься, что не отдам?
— Да ну, — уверенно отозвался Цзян Сяо. Под светом уличного фонаря он с искренней смешинкой взглянул на его профиль: — Не отдашь — отработаешь телом.
Цзян Сяо наклонился слишком близко. Фу Цинчжоу почувствовал, как к щекам приливает жар, и немного отстранился, прокашлявшись:
— Насчёт «просто одноклассников»... Я тогда при Мэн Няне и его шестёрках просто так ляпнул. Ты для меня реально друг. Не дуйся.
— Я и не дулся, — вздохнул Фу Цинчжоу. — Просто правда завал.
Ему нужно было подрабатывать в компании, готовиться к олимпиаде по информатике и при этом держать планку в учёбе. Времени катастрофически не хватало.
— Понятно. А дальше посвободнее будешь? — Цзян Сяо посмотрел на него с надеждой.
— Буду, — Цинчжоу опустил глаза и незаметно сжал пальцы в кулак.
Восемнадцатилетний Цзян Сяо был настолько прямым и пылким, что защищаться от этого не было никаких сил.
Ладно. Пусть будет скотом.
***
Поскольку всё было тайком, Сун Чжу запретила включать верхний свет. Ребята подсвечивали себе телефонами, и минут двадцать уймища народу со смехом и шумом пыталась выстроиться по росту.
Высокие Цзян Сяо и Фу Цинчжоу оказались в самом последнем ряду. Цинчжоу стоял с самого края, справа — никого, слева — Цзян Сяо.
Цзян Сяо включил фонарик на телефоне, подался к нему в темноте и прошептал:
— Фу Цинчжоу, а у тебя есть мобила?
Они стояли плечом к плечу, и теплое дыхание коснулось уха. Цинчжоу тихо отозвался:
— Ага.
Вокруг стоял такой гвалт, что Цзян Сяо ничего не разобрал и пододвинулся ещё ближе:
— Чего говоришь?
Фу Цинчжоу упёрся двумя пальцами ему в шею и слегка оттолкнул:
— Есть, говорю.
— Диктуй номер, ник в Пингвине и Вэйсине, — Цзян Сяо протянул ему свой телефон.
— Давай, — Фу Цинчжоу взял аппарат и уже собирался разблокировать.
Цзян Сяо током ударило! Он вырвал мобильник обратно:
— Стой!
— В чём дело? — не понял Цинчжоу.
Цзян Сяо в панике прикрыл экран ладонью.
На обоях блокировки стояла фотография Фу Цинчжоу на больничной койке — с закрытыми глазами и с маленькой заколкой-солнышком в волосах. А на рабочем столе стоял коллаж из скомканных снимков, сделанных той ночью у него дома: Фу Цинчжоу в пижаме у торшера, профиль, крупный план кадыка, ключицы и поясницы... Выглядело это как улика из дела законченного маньяка-сталкера!
Девяносто процентов галереи занимал один-единственный человек.
— Кхм! Я фонарик выключу, а то батарейку сажает, — пальцы Цзян Сяо порхали по экрану с бешеной скоростью, меняя заставки на стандартные. Гася свет, он выдохнул: — На, держи.
Фу Цинчжоу взял телефон, вбивая номер, чтобы кинуть заявку.
Цзян Сяо утёр пот со лба и только хотел расслабиться, как Фу Цинчжоу издал озадаченный звук.
— Что там? — Цзян Сяо вытянул шею.
— Секретный вопрос для добавления в друзья: «Кого я люблю больше всех?», — Фу Цинчжоу повернулся к нему. — Что писать?
Цзян Сяо застыл, как истукан.
http://bllate.org/book/37299/4932496
Готово:
