Мужчина был с ног до головы одет в строгий костюм, его черты лица казались безупречно красивыми, а глубокий взгляд приглушенном свете приобретал некую бездуховность, в то время как вокруг него витала не утихающая ни на миг прохладная отстраненность.
Уголки губ Чи Минчжоу тронула легкая улыбка, он поднял взгляд на собравшихся неподалеку людей, и в его глазах не было ни тепла, ни холода.
В тот самый момент, когда он появился, царившая в отдельном кабинете непринужденная атмосфера вмиг стала тяжелой и давящей.
Чи Чэнь опомнился первым, дернул уголком рта и поспешно поднялся на ноги, чтобы оживить обстановку.
Улыбаясь, он большими шагами направился к Чи Минчжоу и предложил ему присесть:
— Дядюшка, полдня тебя не было видно, мы как раз вспоминали о тебе. Я уж думал, ты уехал.
Чи Минчжоу последовал за ним, бросил взгляд на свиту приятелей-шалопаев Чи Чэня, сидевдавших на другом диване, и полушутя произнес:
— Мне показалось, что в моем присутствии вы чувствуете себя скованно. Все-таки у нас разное поколение: стоило мне только появиться здесь, как все сразу притихли.
Стоило ему это произнести, как выражения лиц у всех тут же изменились.
Если судить по старшинству, все они приходились Чи Минчжоу младшими. И хотя Чи Минчжоу было всего чуть за тридцать, и выглядел он молодо, почти не отличаясь от них возрастом, его достижения по сравнению с их успехами лежали в разных плоскостях.
Чи Минчжоу сам проложил себе дорогу к успеху за границей, действуя жестко и решительно, а по возвращении на родину заслужил благосклонность старейшины Семьи Чи, который без раздумий доверил ему пост председателя совета директоров группы компаний. Семью Чи несомненно ждали еще более высоты, и Чи Минчжоу вполне оправдывал право каждого называть его дядюшкой.
Чи Минчжоу лишь казался дружелюбным, но на деле его настроение было переменчивым.
Если оглядеть весь Нинчэн сейчас, найдется ли хоть кто-то, кто не захотел бы воспользоваться этим шансом и угодить Семье Чи? Они просто страшно боялись сболтнуть лишнего и навлечь на себя гнев.
Чи Минчжоу окинул взглядом лица присутствующих, поднес руку к подбородку и с наипускенной беспечностью обронил:
— Так о чем вы тут толпарили?
Кто-то опомнился и поспешно заискивающим тоном ответил:
— Это Семья Фэн завела разговор о заключении брака, пытаясь пристроить своего сына к А-Чэню... Кстати, А-Чэнь, а где твоя маленькая невеста?
Услышав это, Чи Чэнь от испуга едва не выкатил глаза, тут же перевел взгляд и яростно зыркнул на говорившего, вложив в голос изрядную долю недовольства:
— Еще конь не валялся, с какой стати кто-то в Семье Чи давал согласие на их наглые выходки? Всего лишь игрушка, если ты еще раз сболтнешь лишнего и введешь кого-то в заблуждение, я с тебя шкуру сдеру!
Тот втянул голову в плечи и не смел вымолвить больше ни единого слова.
Всеобщее внимание было приковано к Чи Минчжоу, и никто не заметил шороха, доносившегося из уборной.
Фэн Мянь с трудом оперся о раковину и поднялся на ноги: его колени дрожали, поясницу ломило от бессильной слабости, а нижняя половина тела казалась совсем онемевшей.
Он поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале.
Изящные черты лица молодого человека, его одухотворенная внешность сейчас выглядели жалко и растрепанно: волосы сбились в пряди, уголки глаз покраснели, губы припухли. Стоило ему только выйти наружу, как бывалые сердцееды сразу бы догадались, что здесь только что произошло.
Он раз за разом ополаскивал лицо водой, и лишь спустя долгое время смущенный румянцем жар на щеках немного угас.
Фэн Мянь с трудом натянул брюки, и каждое движение отзывалось внизу живота острой, разрывающей болью. Он стоял там, а его ноги бессильно дрожали.
Снаружи люди непринужденно беседовали и смеялись, и лишь он один прятался в уборной в таком жалком виде.
Глаза Фэн Мяня защипало от подступивших слез, он шмыгнул носом и подавил рвущееся наружу рыдание.
Осипшим голосом он тихонько бормотал себе под нос, и в его словах сквозила горькая обида:
— Чи Минчжоу...
В кабинете еще долго шумно беседовали, и лишь когда Фэн Мянь взял себя в руки, он наконец вышел из уборной. Внезапное появление осталось незамеченным — все взгляды по-прежнему были прикованы к Чи Минчжоу.
Чи Минчжоу восседал на диване с величественной и безупречной осанкой — никто бы и не догадался, что он только что сотворил. Зато следовавший за ним Фэн Мянь едва держался на ногах, его одежда мялась, а лицо побелело как бумага, словно из него вытряхнули половину жизни.
Темные брюки скрывали следы беспорядка, и странный запах в пропитанном табачным дымом и алкоголем кабинете стал не так заметен.
Фэн Мянь стоял в стороне, словно невидимка, на которого никто не обращал внимания.
Он издали смотрел на них, не смея приблизиться. Острая, унизительная боль внизу живота едва позволяла ему держаться на ногах. Он слегка опустил голову, впившись ногтями в ладони, и уже собирался тихонько ускользнуть, но стоило ему повернуться спиной, как позади раздался низкий, неторопливый голос мужчины:
— А-Чэнь, это твоя маленькая невеста?
— Не представишь дядюшке? Как на счет этого?
Глава 3. Заполучить в свои руки, а потом выбросить
— А-Чэнь, это твоя маленькая невеста?
— Не представишь дядюшке? Как на счет этого?
Стоило раздаться голосу Чи Минчжоу, как с десяток взглядов тут же впились в спину Фэн Мяня, и его шаги оборвались на полуслове.
Чи Чэнь холодно уставился на него, губы чуть приоткрылись, а в каждом слове сквозила леденящая душу угроза:
— Подойди.
В полумраке кабинета группа людей восседала с видом хозяев жизни, с разными выражениями на лицах наблюдая за единственной добычей в этой игре — кто с жалостью, кто с насмешкой.
Семью Фэн даже нельзя было назвать знатным родом. Отец Фэна был лишь примаком, женившимся на женщине из семьи с некоторым влиянием, и лишь благодаря поддержке жены ему удалось хоть чего-то добиться в жизни. В лучшем случае они были выскочками средней руки, чьего отца Фэна никто всерьез не воспринимал, не говоря уже о каком-то незаконнорожденном сыне Семьи Фэн.
От этих взглядов спину словно истыкали иголками, а в просторном кабинете стояла такая давящая атмосфера, что было трудно дышать.
Фэн Мянь крепко сжал губы и, смирившись со своей участью, медленно направился к Чи Чэню.
Чи Чэнь полулежал на диване, с нескрываемым интересом разглядывая его, а в слегка приподнятых уголках его персиковых глаз читалась насмешка.
Его взгляд скользил по подошедшему Фэн Мяню бесцеремонно, с головы до ног — наглый и высокомерный, словно он уже мысленно раздевал парня догола.
Внешность Фэн Мяня пришлась ему по вкусу: высокая, но точеная фигура, белоснежная кожа, изящные и миловидные черты лица. Его глаза медленно опустились на талию Фэн Мяня, обтянутую мятой белой рубашкой, и во взгляде постепенно проступила двусмысленность.
Строгие брюки облегали две прямые длинные ноги, а затянутый на талии ремень подчеркивал ее гибкость и упругость, заставляя невольно захотеть измерить ее руками. Линии бедер выглядели донельзя соблазнительно, оставалось лишь гадать, каковы они на ощупь.
С самого первого дня, как он увидел Фэн Мяня, в нем зародилось непреодолимое желание прижать парня к себе. Если бы не это, он бы давным-давно послал Семью Фэн куда подальше, когда те имели наглость предложить ему этого юнца, и уж точно не стал бы потакать желаниям этих ничтожных людишек.
http://bllate.org/book/37208/4634222
Готово:
