Погревшись в горячих источниках, Е Жунсюй почувствовал лёгкую заложенность носа. Похоже, дневное купание в холодной озёрной воде не прошло бесследно, и он всё-таки простудился. Чтобы не тревожить отца, юноша соврал Е Босюаню, будто решил остаться в усадьбе ещё на ночь по иной причине.
Однако к вечеру у него и впрямь поднялась невысокая температура.
Цинь Чаоянь вошёл в спальню со стаканом воды и лекарствами. Е Жунсюй с головой закутался в одеяло; на его бледных щеках горел болезненный румянец, а из-под перины доносилось жалобное, тихое постокивание.
Цинь Чаоянь слегка нахмурился. Днём он вымок куда сильнее Е Жунсюя и на ветру пробыл дольше, но на его здоровье это никак не отразилось. В очередной раз подтверждалась простая истина: маленький молодой господин Е действительно был хрупким, избалованным созданием, за которым нужен глаз да глаз.
Поставив стакан и таблетки на прикроватную тумбочку, юноша присел на край матраса и приложил ладонь к лбу больного. Лоб пылал. Почувствовав приятную прохладу его кожи, Е Жунсюй, не открывая глаз, подставил лицо и едва ощутимо потёрся о пальцы — совсем как котёнок, дорвавшийся до хозяйской ласки, — и блаженно вздохнул.
Цинь Чаоянь замер. Пальцы невольно сжались. Поколебавшись мгновение, он сместил руку и слегка защипнул мягкую щёку Е Жунсюя, шутливо потянув её в сторону.
— М-м-м... — Е Жунсюй наконец разлепил ресницы. Его туманный, подёрнутый влажной пеленой взгляд выражал полное недоумение.
Цинь Чаоянь убрал руку за спину и невзначай потёр подушечки пальцев, сохраняя невозмутимый вид. Взгляд его потемнел, но голос прозвучал подчёркнуто ровно:
— Пора пить лекарство.
— О-а... — тихо отозвался Е Жунсюй.
С трудом опершись на локти, он принял сидячее положение, но веки тут же снова затяжелели, а вид оставался совсем вялым. Цинь Чаоянь давненько не видел его таким беспомощным. Заботливо подоткнув одеяло со всех сторон, чтобы не пропустить сквозняк, он вновь взялся за стакан и таблетки.
Стоило ему протянуть руки, как Е Жунсюй послушно приоткрыл губы:
— А-а...
Глаза его оставались закрытыми, влажные чёрные пряди прилипли ко лбу. Он был похож на птенца в гнезде, ожидающего кормления.
«Привык, чтобы подавали всё готовое... Будто и таблетку за него разжевать надо», — проскользнула мысль у Цинь Чаояня.
Потемневшим взглядом проследив за этим движением, Цинь Чаоянь коснулся его губ и осторожно протолкнул пилюлю внутрь. Тут же отдёрнув руку, словно обжёгшись о мягкое, тёплое прикосновение, он поднёс стакан к его губам.
Пытаясь выгнать из головы нахлынувшие ощущения, он поторопился и слишком круто наклонил стекло. Е Жунсюй сделал жадный глоток, попёрхнулся и зашёлся глухим, надрывным кашлем.
Зрачки Цинь Чаояня сузились. В сильном замешательстве отставив стакан, он порывисто привлёк Е Жунсюя к себе и принялся бережно поглаживать его по спине, помогая восстановить дыхание. Ему уже приходилось держать юношу на руках, но сейчас, истощённый болезнью, тот казался совсем невесомым и хрупким — словно изящная хрустальная статуэтка, способная рассыпаться от одного неаккуратного прикосновения. Цинь Чаоянь едва сдерживал силу, боясь причинить боль.
Перестав кашлять и переводя дух, Е Жунсюй и не думал отстраняться. Напротив, охваченный болезненной слабостью, он ещё сильнее прижался к груди спасителя, судорожно вцепившись пальцами в его одежду.
Цинь Чаоянь замер, не смея сжать объятия. Склонившись к самому его уху, он тихо прошептал:
— Тебе нельзя мёрзнуть. Давай ты ляжешь под одеяло, м?
Е Жунсюй лишь уткнулся носом в его шею и слабо качнул головой. Мягкие волосы щекотали кожу, а горячее дыхание обжигало чувствительное место за ухом, отчего мочка юноши мгновенно вспыхнула.
Рука Цинь Чаояня, лежавшая на талии Е Жунсюя, невольно сжалась сильнее. Услышав тихий жалобный стон, он тут же ослабил хватку.
Эта близость становилась невыносимой пыткой.
Глубоко вздохнув, Цинь Чаоянь вознамерился аккуратно, но решительно уложить больного в постель. Однако Е Жунсюй обхватил его с упрямством утопающего, бессвязно бормоча что-то сквозь сон. Похоже, лихорадка окончательно затуманила его разум.
Цинь Чаоянь наклонился ниже, прислушиваясь к тихому шёпоту.
— Папа... — донеслось до него капризное, детское лепетание.
Цинь Чаоянь застыл, не зная, как реагировать.
Вскоре в комнату заглянул дядя Чэнь. Оценив обстановку, он лишь сочувственно вздохнул:
— Когда господин Е был дома, он всегда сам выхаживал сыночка во время болезни. Вот Сяо Сюй по привычке и принял вас за отца.
Слова управляющего не принесли облегчения — лицо Цинь Чаояня потемнело ещё пуще.
— Эх, в жару наш с вами подопечный становится ужасно липким, — предпринял ещё одну попытку дядя Чэнь. — Может, приляжете с ним ненадолго? Как согреется да уснёт глубоко, пальцы сами разжмутся, тогда и уйдёте к себе.
Цинь Чаоянь опустил взгляд на тонкие, но сжатые мёртвой хваткой ручонки, вцепившиеся в его плечи, и сжал переносицу.
— Хорошо, — глухо отозвался он.
Дядя Чэнь заметно повеселел и, покидая спальню, заботливо прикрыл за собой дверь.
Помедлив немного, Цинь Чаоянь улёгся на подушки вместе с болящим и натянул одеяло до самых подбородков. Он честно собирался встать, как только Е Жунсюй утихомирится, но сказывалось беспрерывное напряжение последних дней — учёба и стажировка выпивали все силы. Стоило голове коснуться постели, как усталость взяла своё, и он провалился в глубокий сон.
Спустя какое-то время Е Жунсюю стало невмоготу от жара. Он попробовал отодвинуться на край матраса, но крепкая, тяжёлая рука намертво прижимала его к чужому боку. Вырваться из этих объятий не удавалось, и ему оставалось лишь глухо протестовать, не открывая глаз. Впрочем, обильный пот сделал своё дело — во второй половине ночи лихорадка отступила.
На следующее утро Е Жунсюй медленно очнулся от сна.
Увидев прямо перед собой точёные черты чужого лица, он несколько раз растерянно моргнул. Осознание происходящего пробилось сквозь пелену истощения, и сонный туман мгновенно сменился диким ужасом.
Как?! Откуда здесь Цинь Чаоянь?! И почему они лежат в одной постели?!
Это кошмар? Или он снова перенёсся в какое-то странное видение?
Испугавшись не на шутку, Е Жунсюй судорожно вытянул руки и попытался оттолкнуть юношу.
Цинь Чаоянь недовольно нахмурился и неспешно разлепил веки. Перед ним было мертвенно-бледное, перекошенное страхом лицо молодого господина Е.
Решив, что у парня начался очередной приступ, Цинь Чаоянь мгновенно очнулся и стал ощупывать пространство возле подушки:
— Где лекарство?!
Е Жунсюй остолбенел:
— Какое... лекарство?
Цинь Чаоянь замер. Похоже, приступа не было.
Слегка расслабившись, он спросил:
— Что случилось?
Вглядевшись в юношеский, ещё не утративший возрастной мягкости облик сидельца, Е Жунсюй наконец понял: перед ним вчерашний Цинь Чаоянь, а не тот зрелый, жёсткий мужчина из будущего.
Значит, это не сон и не наваждение — он просто перепутал всё спросонья.
Е Жунсюй облегчённо перевёл дух, но в следующую секунду в его голове вспыхнула новая мысль: постойте! Если это не сон, то какого чёрта?!
— Ты что забыл в моей постели?! — с искренним возмущением выпалил маленький молодой господин Е.
Цинь Чаоянь притиснул пальцы к лбу. Чёрт, проспал.
— Ты сам вчера вцепился в меня и не отпускал, — спокойно пояснил он.
Глаза Е Жунсюя округлились:
— Наглое враньё!
— Ты ещё и папой меня звал. Уйти не давал.
— Сказок перечитал?!
— Не веришь — спроси дядю Чэня.
— Э-э... — Е Жунсюй мгновенно осёкся.
Юноша замялся, подбирая слова, и в итоге предпочёл умолчать. Подобные вещи лучше не перепроверять: если слух подтвердится, позора не обоберёшься! К тому же Цинь Чаоянь вряд ли стал бы приплетать старого управляющего без причины.
Единственный разумный выход — уйти в глухую несознанку.
Е Жунсюй решил включить «страуса». К счастью, сожитель по кровати развивать тему не стал, и неловкая пауза сошла на нет сама собой.
***
Из-за недомогания Е Жунсюй решил задержаться в поместье ещё на сутки. Лишь в понедельник утром, когда Цинь Чаояню потребовалось отправляться на стажировку в компанию, он попросил дядю Чэня отвезти его домой, а попутно высадить спутника возле офиса.
Вернувшись в особняк, Е Жунсюй к своему удивлению застал отца дома.
— Папа, а почему ты сегодня не в офисе? — поинтересовался он.
Е Босюань смущённо покашлял, не желая признаваться, что бросил все дела из-за переживаний за сына.
— Слышал, ты снова приболел? Да ещё и чуть в озеро не свалился с удочкой? — ответил он вопросом на вопрос.
Е Жунсюй тут же отвёл взгляд, виновато замявшись.
Е Босюань тяжело вздохнул и, немного помешкав, осторожно уточнил:
— Как вы с Цинь Чаоянем пробыли эти дни? Ничего... хм... особенного не случилось?
— Да вроде нет, — растерялся юноша. Однако, пораскинув мозгами, добавил: — А, хотя постойте! Было кое-что.
Е Босюань мгновенно нахохлился и подобрался.
— Он, оказывается, отлично рыбачит, — выдал сын.
Е Босюань: «...»
— Ну и прекрасно... Вот и ладненько, — глава семейства схватился за чашку, скрывая смущение за спасшим его глотком воды.
В этот момент с утренней прогулки вернулся дедушка Е. Переступив порог и увидав внука, старик просиял:
— О, Сюйсюй вернулся!
— Дедушка! — ласково позвал юноша, обернувшись к старшему.
Дедушка Е заботливо погладил его по макушке:
— Ну как отдохнул в усадьбе? Я слышал, дедушка Лу тоже наведывался в усадьбу с горячими источниками Е и даже заходил к нам в гости?
Глаза Е Жунсюя радостно блеснули:
— Деда, а ты знаешь дедушку Лу?
Е Босюань тоже с удивлением воззрился на отца.
— Да как не знать-то! — отмахнулся дедушка Е. — Это же Лу-старший из «Хуншэн», отец Лу Юньфэна. Ты с ним в детстве виделся, просто из памяти выветрилось.
— «Хуншэн»? — Е Босюань перевёл взгляд на сына и невозмутимо уточнил: — Так это и есть тот самый «дедушка Лу», про которого ты рассказывал накануне? У которого «непутёвый сын во главе скромной фирмочки»?
— Э-э... Ну да, — виновато забормотал Е Жунсюй. — Он сам нам так представился!
Улыбнувшись, дедушка Е задорно расхохотался:
— Старый Лис Лу в своём репертуаре! Вечно морочит голову молодёжи. Кстати, Сюйсюй, а ту рыбину и впрямь он выудил? Насколько я помню, рыбак из него никудышный! Если соврал — я уж над ним подшучу!
Е Жунсюй лишь неловко улыбнулся.
— Вот, значит, с кем вы столкнулись... С самим председателем Лу, — Е Босюань едва заметно изогнул губы. — А парень-то, Цинь Чаоянь, оказался счастливчиком.
— В каком смысле? — не понял Е Жунсюй.
— У «Хуншэн» и филиала «Цзячжао», куда поставили Цинь Чаояня, наклёвывался совместный проект, но... — Отец вкратце описал суть возникших у компании затыков.
Е Жунсюй мгновенно всё понял. Уголки его губ довольственно поползли вверх:
— Да при чём тут его везение?! Это же я потащил его на рыбалку! Так что удача тут исключительно моя!
Е Босюань не удержался от смешка. Подойдя ближе, он с теплотой потрепал сына по мягким волосам:
— Разумеется. Вся заслуга принадлежит нашему Сюйсюю.
***
В приёмной корпорации «Хуншэн» царила напряжённая атмосфера. Цинь Чаоянь вместе с менеджерами Лу и Ю в очередной раз ждали аудиенции у генерального директора Лу.
Как только секретарша, подавшая напитки, затворила за собой дверь, менеджер Ю вальяжно закинул ногу на ногу и ухмыльнулся:
— Да уж, похоже, и сегодня просидим зазря. Господин Лу прямым текстом даёт понять, что встрече не бывать.
Косо бросив взгляд на Цинь Чаояня, он ядовито добавил:
— У людей просто нет доверия к нашему обновлённому руководству. Хоть каждый день пороги обивай — толку ноль. Как по мне...
— Старик Ю, прибереги свои бесценные мысли для офиса, — резко перебил его Лу Синьюй. — И вообще, я разузнал про прошлую пятницу: у генерального директора Лу действительно возникли срочные дела. Перестань раздувать муху из слона и молоть ерунду.
Менеджер Ю фыркнул и примирительно вскинул ладони:
— Ладно-ладно, молчу.
Откинувшись на спинку кресла, он с ехидством подумал: «Ну-ну, сидите. Снятие с должности скорее случится, чем господин Лу вас примет».
Злорадно ухмыльнувшись про себя, он поднял взгляд на юношу — и обомлел. Цинь Чаоянь смотрел прямо на него.
Тёмные, ледяные глаза юноши проникали, казалось, в самую душу, заставляя невольный холодок пробежать по хребту.
Менеджер Ю инстинктивно выпрямился, поджав губы. Лишь когда Цинь Чаоянь неспешно отвёл взор, до мужчины дошло, что его только что заставил сжаться какой-то сопляк, которому и двадцати нет!
Его охватила глухая злость, но статус юного начальника не позволял высказать всё в лицо.
«Рано радуешься, щенок! — закипал он про себя. — Вот сорвётся контракт "Цзячжао" с "Хуншэн" окончательно — посмотрю я, как ты запеваешь!»
Едва эта мысль пронеслась в его голове, как дверь отворилась, и вежливая секретарша с натянутой улыбкой произнесла:
— Прошу прощения, но господин Лу сегодня чрезвычайно занят и не сможет вас принять...
Менеджер Ю победоносно ухмыльнулся, всем видом демонстрируя торжествующее «что и требовалось доказать».
Подпустив в голос фальшивого сочувствия, он наигранно вздохнул:
— Эх, увы! Похоже, и сегодня удача повернулась к нам...
Закончить фразу он не успел: в коридоре раздался топот, и в дверь буквально влетел личный помощник Лу Юньфэна. Запыхавшийся, с капельками пота на лбу, он беглым взглядом окинул присутствующих и, мгновенно распознав Цинь Чаояня, с явным облегчением вытянул обе руки для приветствия:
— Господин Цинь из «Цзячжао»?! Здравствуйте, здравствуйте! Генеральный директор Лу уже ждёт вас в своём кабинете. Пожалуйста, проходите за мной!
Лицо Лу Синьюя озарилось искренней радостью.
Цинь Чаоянь тоже на мгновение удивился, но, вежливо ответив на рукопожатие, обернулся и бросил беглый взгляд на менеджера Ю.
Тот застыл с перекошенным лицом. Встретившись глазами с юным боссом, он сумел выжать из себя лишь жалкое, натянутое подобие улыбки.
http://bllate.org/book/37205/5085676
Готово:
