Е Босюань подвёл черту под обсуждением и сразу же вызвал управляющего:
— Старый Ян, предупреди кухню: пусть ужин сделают пообильнее. Приготовьте что-нибудь для Сяо Циня…
Посреди фразы он замялся и повернулся к сыну:
— Кстати, а какие у него вкусы в еде?
Е Жунсюй растерялся:
— Э-э…
Откуда ему знать? Порывшись в памяти, юноша неуверенно выдвинул единственное предположение:
— Солёные соевые бобы, жаренные с яйцом?
Е Босюань с минуту молча разглядывал сына, после чего со вздохом обратился к дворецкому:
— Забудь. Пусть накроют хороший домашний стол.
Заметив, что Сяо Сюй уже пытался тихо уехать на своей коляске, отец строго добавил:
— И не забудь ему позвонить.
Е Жунсюй замёрз на месте. Лишь спустя пару секунд он еле слышно пробормотал:
— Понял я, понял…
***
В приёмной корпорации «Хуншэн» Цинь Чаоянь вместе с коллегами из филиала корпорации Цинь томился в ожидании уже почти два часа.
Когда в кармане запел мобильный, он быстрыми движениями вытащил аппарат. Увидев на экране имя Е Жунсюй, юноша на мгновение застыл, не скрывая изумления.
Сидевший под боком менеджер Лу уловил этот взгляд и сочувственно усмехнулся:
— Сяо Цинь, господин Лу, похоже, освободится ещё нескоро. Ответь, не стесняйся.
Цинь Чаоянь коротко кивнул и поднялся с кресла, прикладывая телефон к уху.
— Алло, Цинь Чаоянь? — едва связь установилась, в динамике раздался голос Жунсюя. Звучал он слегка натянуто.
Мрачная складка между бровями Чаояня разгладилась сама собой:
— Что-то случилось?
На том конце провода Е Жунсюй смущённо кивал самому себе. Сжав корпус телефона тонковатыми белыми пальцами и прикрыв ладонью поллица, он предельно серьёзным тоном поинтересовался:
— Ты сегодня сильно занят? Придётся задерживаться?
Цинь Чаоянь взглянул на наручные часы, после чего спокойно ответил:
— Нет. Освобожусь вовремя.
— О… — в голосе собеседника проскользнули нотки смутного разочарования, но тот тут же сдержанно продолжил: — Тогда… ты не мог бы приехать к нам на ужин?
— Сегодня? — невольно переспросил Чаоянь.
— Ну да, — Е Жунсюй снова закивал в пустой комнате, понизив голос до шепота: — Отец прямо-таки велел мне тебя вызвонить. Ты же понимаешь, к чему это?
Цинь Чаоянь промолчал, давая юноше высказаться.
— Эх… В общем, надо изобразить, будто у нас всё прекрасно, чтобы отец ничего не заподозрил. Понимаешь? — Е Жунсюй воровато оглянулся и поспешно добавил: — Конечно, если тебе неудобно или…
— Хорошо, — перебил его Чаоянь. А затем, словно давая нерушимое обещание, чеканно добавил: — Я приеду сразу после работы.
Е Жунсюй поперхнулся воздухом:
— Э-э… Ладно.
Открутиться не вышло, и юноше оставалось лишь смириться:
— А что ты хочешь на ужин? Есть какие-то особые предпочтения… в смысле, любимые блюда?
Цинь Чаоянь застыл. За всю его жизнь никто — ни разу — не задавал ему подобных вопросов и уж тем более не интересовался его предпочтениями. Да и сам он привык думать лишь о том, как бы утолить голод, не смея даже фантазировать о вкусовых изысках.
В трубке повисло молчание. Лишь когда Е Жунсюй начал нетерпеливо понукать его, Чаоянь ответил слегка глуховатым голосом:
— Ничего особенного. Подойдёт всё что угодно.
— Что значит «что угодно»? Нет такого блюда — «что угодно»! — ворчливо отозвался Жунсюй. — Неужели вообще ничего не нравится? Скажи, я попрошу поваров приготовить.
В конце концов, Чаоянь дважды варил для него целебные снадобья — отдать должное за такую заботу казалось вполне естественным. К тому же это ничего ему не стоило: лишь замолвить слово перед кухней.
Да и если вспомнить, раньше, когда в дом Е приходил Цинь Цзинсюй, кухарки всегда выставляли на стол его любимых камчатских крабов. Негоже Цинь Чаояню уступать бывшему жениху в статусе.
— Всё, без вариантов, вспоминай, — капризно потребовал юноша.
Чаоянь медленно опустил густые ресницы. Спустя долгую паузу он тихо произнёс:
— Рыба. Я люблю рыбу.
Е Жунсюй повеселел:
— Вот и отлично! Сейчас же скажу дяде Яну, чтобы заказал побольше рыбных блюд.
Губы Чаояня тронула едва заметная улыбка, а в тёмных глазах блеснул мягкий тёплый свет.
***
Тем временем в приёмной, пока Чаоянь разговаривал в коридоре, второй менеджер из филиала корпорации Цинь поджал губы и с ядовитой ухмылкой произнёс:
— Наш молодой господин Цинь — персона крайне занятая. Еще школу не окончил, а уже рвётся управлять делами компании.
Менеджер Лу слегка нахмурился.
Заметив это, Ю лишь сильнее понизил голос:
— Господин Лу, мне, честно говоря, за вас обидно. В центральном офисе вы были на хорошем счету, а старуха — уж не знаю, чем думала, — выперла вас в филиал подавать подачки этому сопляку. Как это называется? Дядька при барчуке? Да и какой из него барчук…
— Так, менеджер Ю, это уже лишнее, — сухо перебил его Лу, придав лицу строгое выражение. — Держите своё мнение при себе.
Менеджер Ю осекся и нехотя примолк.
Закинув ногу на ногу, он просидел в кресле ещё минут десять. Не дождавшись появления генерального директора «Хуншэн», он снова невзначай проворчал:
— Как по мне, так «Хуншэн» не просто так виляет хвостом. Господин Лу нас избегает, встречи отменяет… Уверен, всё дело в этих дурацких кадровых перестановках у нас в филиале.
Он не стал договаривать, но намек читался без труда: партнёры разорвали сделку именно потому, что в руководство неожиданно посадили юного маменькиного сынка.
И впрямь, какой солидный бизнесмен станет иметь дело с зеленоватым пацаном без малейшего опыта, которого внезапно назначили главой филиала? Это же не детская песочница.
И хотя фактически всеми делами за спиной Чаояня заправлял опытный Лу Синьюй, а сам парень пока лишь присматривался да учился, откуда сторонним партнерам знать такие тонкости?
Вот «Хуншэн» и решила не продлевать истекший контракт.
— «Хуншэн» была нашей дойной коровой, мы с ними семь лет сотрудничали! — сокрушенно вздохнул менеджер Ю, притворно качая головой. — В кризис потерять такого гиганта из-за каприза юного барчука… Ну-ну, посмотреть бы, как он будет отчитываться перед советом.
Не успело эхо его слов утихнуть, как дверь отворилась и в комнату вернулся Цинь Чаоянь. Его пронзительный взгляд темных глаз скользнул по присутствующим.
Менеджер Юй мгновенно сдёрнул ногу с колена, выпрямил спину и принял глубоко глубокомысленный вид.
Чаоянь задержал на нём короткий взор, затем перевёл взгляд на Лу Синьюя. Тот ободряюще улыбнулся парню.
Ничего не сказав, Чаоянь вернулся на своё место. В комнате воцарилась тяжелая, липкая пауза.
Они прождали еще около часа. Лишь под самый конец рабочего дня в приёмную заглянула секретарь и с виноватой миной сообщила:
— Извините, пожалуйста, у господина Лу возникли неотложные дела, сегодня он приехать не сможет…
Когда они покидали высотку «Хуншэн», лица у Чаояня и Лу Синьюя были одинаково мрачными.
Лу Синьюй покровительственно похлопал юношу по плечу:
— Ничего, Сяо Цинь. В бизнесе не бывает лёгких путей. Главное — не опускать руки.
Сзади раздалось едва слышное презрительное хмыканье менеджера Ю.
— Кстати, Сяо Цинь, ты в офис или… — Лу Синьюй взглянул на часы. — Время-то уже к вечеру.
— Я домой, — отрезал Чаоянь.
***
В семь вечера вилла семейства Е сияла огнями.
Цинь Чаоянь, захвативший по дороге пакет с премиальными фруктами из супермаркета, в сопровождении дворецкого прошёл в гостиную.
Бабушка Е тут же поднялась навстречу. Заметив подношение, она шутливо пожурила гостя:
— Ну зачем же тратиться? Главное — сам пришёл! — И, обернувшись к Ян Бо, распорядилась: — Относи на кухню, пусть вымоют. Чаоянь старался, пусть молодежь первыми и попробует.
Е Жунсюй тихонько покашлял. «Вовсе не я просил эти виноградины…»
Е Босюань, редкий гость в гостиной в столь ранний час, тоже восседал в кресле. Едва Чаоянь присел, хозяин дома завёл светскую беседу: сначала поинтересовался успеваемостью в школе, затем перешёл к стажировке в филиале.
По сути, разговор напоминал экзамен: отец спрашивал, юноша сдержанно и четко отвечал.
Узнав о сорвавшейся сделке с «Хуншэн», Е Босюань задумчиво резюмировал:
— Руководство «Хуншэн» просто проявляет осторожность. Держись рядом с Лу Синьюем, сходите к ним ещё раз, покажите хватку и искренность. Твой филиал крепко стоит на ногах, вы вполне способны вытянуть этот проект.
Лу Синьюй был тем самым управляющим, которого старая госпожа Цинь специально приставила к внуку для обучения ведению бизнеса.
Чаоянь кивнул и, немного помявшись, поделился собственными соображениями по поводу работы на предприятии.
Е Босюань с интересом слушали, время от времени кивая с явным одобрением и давая меткие, ценные указания.
Бабушка Е некоторое время терпеливо слушала их сухие рассуждения, но в конце концов не выдержала:
— Ну что за человек! Едва переступил порог — и давай о работе! Нашёл себе слушателя, понимаешь ли… Отпусти ты парня к Сюйсюю, пусть молодые хоть побудут вместе!
Е Жунсюй, как раз отправлявший в рот сочную виноградину, застыл: «Да не надо меня ни с кем отпускать, пусть дальше с папой разговаривает!»
Е Босюань смущённо кашлянул, осознав, что увлёкся:
— Ужин готов, пойдёмте к столу. Сюйсюй, не налегай на виноград перед едой, а то зубы ломить будет.
Бабушка с удовольствием разжевала одну ягоду и возразила:
— Да ты попробуй, сладкий какой! Ни капельки не кислый. Это же Чаоянь принёс.
Е Босюань:
— Кхм… Всё равно нужно знать меру.
Е Жунсюй, державший полупрозрачную, покрытую капельками воды ягоду кончиками пальцев, замер в нерешительности — и съесть неловко, и отложить вроде как обидно.
Заметив его замешательство, Чаоянь накрыл его тонкое запястье своей ладонью:
— Скоро ужинать. Давай я съем.
С этими словами он аккуратно забрал виноградину из пальцев юноши и отправил её в рот.
Е Жунсюй уставился на него хлопающими глазами.
Чаоянь наклонился к самому его уху и едва ощутимым шепотом произнёс:
— Мы же играем.
«А? А-а-а, ну да».
Вспыхнув, Жунсюй мгновенно включился в игру. Он тут же сорвал с грозди самую крупную ягоду и чуть ли не насильно уткнул её прямо в губы Чаояню, преувеличенно-заботливо воркуя:
— На, ешь ещё! Тебе надо набираться сил!
Цинь Чаоянь:
—…
Принимая угощение, он случайно коснулся прохладными губами подушечки пальца Жунсюя.
Оба на мгновение оцепенели. Чаоянь, как ни в чём не бывало, проглотил ягоду, но затем незаметно сжал губы и едва ощутимо провел кончиком языка по тому месту, где осталось прикосновение.
Е Жунсюй стремительно отдёрнул руку и принялся нервно растирать палец. В голове пронеслась паническая мысль: «Не перегнул ли я с актерской игрой?»
В итоге за столом он снова превратился в испуганную улитку, спрятавшуюся в панцирь, и не поднимал глаз от своей тарелки.
Чаоянь обратил внимание, что прямо перед ним выстроились по меньшей мере три рыбных блюда. Он перевёл взгляд на Е Жунсюя — тот увлечённо ковырялся в рисе, демонстрируя окружающим только алеющие кончики ушей.
Немного подумав, Чаоянь зацепил палочками сочный кусочек рыбы, ловко извлёк мелкие кости и положил белое мясо прямо в пиалу юноши.
Е Жунсюй удивлённо вскинул голову.
Всегда строго сжатые губы Чаояня тронула едва уловимая теплота. В тёмных глазах больше не было привычного льда; он тихо проговорил:
— Попробуй.
Е Жунсюй: «Чёрт…»
Уши вспыхнули с новой силой.
Ну да ладно, надо так надо! Играем до конца!
Он снова уткнулся носом в пиалу и послушно отправлял в рот каждый кусочек, который ему подкладывал Чаоянь, совсем как домашний котёнок, принимающий угощение из рук хозяина.
Старшее поколение, наблюдавшее за этой идиллией, не могло сдержать довольных улыбок.
После ужина Е Босюань, явно проникшийся уважением к острому уму Чаояня, снова увёл его в кабинет — продолжать разговор о стратегиях управления.
Когда они наконец спустились, часы показывали почти десять вечера. Е Босюань смотрел на юношу с нескрываемым одобрением:
— У тебя отличная хватка. Если возникнут вопросы по работе — спрашивай Лу Синьюя, ну или сразу приходи ко мне.
— Спасибо, дядя Е, — искренне поблагодарил Чаоянь.
Глянув на занавешенное окном ночное небо, Е Босюань спохватился:
— Время-то как летит. Чаоянь, не езди никуда на ночь глядя, оставайся у нас. Завтра ведь всё равно выходной, занятий нет?
Чаоянь подтвердил:
— Да, в эти выходные отдыхаем.
— Вот и отлично. Завтра как раз погуляете с Сюйсюем. А то он вечно дома сидит, скучает. Да и вы, кажется, давненько не виделись.
Чаоянь без колебаний отозвался:
— Хорошо.
Довольный Е Босюань спустился в гостиную и распорядился:
— Старый Ян, вели приготовить гостевую комнату. Сяо Цинь заночует у нас.
Е Жунсюй, в этот момент переговаривавшийся с дедушкой и бабушкой у телевизора, изумлённо обернулся и столкнулся взглядом с Чаоянем.
Дворецкий Ян, словно предвидя подобный исход, широко улыбнулся:
— Что вы, господин, не нужно ничего готовить! Маленький господин ещё полмесяца назад велел обустроить для господина Циня комнату по соседству со своей. Там всё давно готово, и вещи его перенесены.
Е Босюань искренне удивился и посмотрел на сына:
— Серьёзно?
— А? — Е Жунсюй застыл с открытым ртом, переводя ошарашенный взгляд с отца на Чаояня.
Дворецкий расплылся в ещё более добродушной ухмылке:
— Маленький господин, неужто забыли? Вы же сами тогда попросили меня перенести одежду господина Циня в ту спальню!
— А-а… А! Ну да… Да, это я просил, — выдавил из себя Е Жунсюй, чувствуя, как горит лицо.
Вещи-то он перенести просил, это правда… Но он же не имел в виду, что эта комната теперь официально станет персональными покоями Цинь Чаояня!
http://bllate.org/book/37205/5031302
Готово:
