Цинь Чаоянь едва заметно нахмурился. Его темные глаза въелись в точеное, кукольное лицо Е Жунсюя, будто парень пытался разгадать, какую очередную пакость вознамерился выкинуть избалованный барчук.
Е Жунсюй лишь крепче прижал к груди оздоровительный термос. Хлопая длинными загнутыми ресницами, он смотрел на противника с чистейшим невинным хлопком в глазах и, даже ощущая на своей шее чужие пальцы, ничуть не сердился.
Сморщенная переносица Цинь Чаояня обозначилась четче: когда этот юный господин не демонстрировал привычной неприязни, прочесть его истинные намерения становилось невозможным.
В этот момент со стороны улицы донеслись торопливые, тяжелые шаги. Дядя Чэнь, видать, сообразил, что подопечный куда-то сгинул, и кинулся на поиски.
Выражение лица Цинь Чаояня мгновенно изменилось. Пальцы, легонько касавшиеся горла, скользнули за воротник и ухватили юношу за загривок — аккуратно, словно прижав беспомощного котенка, — а вторая рука метнулась к его узкой, тонкой талии.
Е Жунсюй от неожиданности едва не подпрыгнул.
«Это еще что за фокусы?! Ночь, темная подворотня, главный злодей, прижим к стене, да еще и за талию щупает?!»
В голове мгновенно пронеслись сотни кошмарных сцен из недавних снов. Неужто этот монстр решил выместить на нем злобу прямо сейчас? Как тогда, в будущем, на огромной кровати в загородном особняке, истязая и... истязая?!
«Спасите! Дядя Чэнь, спасите!»
Е Жунсюй изо всех сил извивался, вытягивая тонкую шею и с мольбой вглядываясь в темный проход. Он был похож на пищащего цыпленка, которого бесцеремонно схватили за шкирку.
Впрочем, касание сильной, длиннопалой ладони Цинь Чаояня на мгновение замерло. Талия юного господина оказалась настолько тонкой, что её, казалось, можно было легко обхватить обеими руками, а на ощупь — невероятно мягкой, будто податливый воск.
До ушей юноши донесся сдавленный, невольный вздох Е Жунсюя. В глазах того блеснули слезы, придавшие лицу совсем уж жалобное выражение. Взгляд Цинь Чаояня на миг остекленел; парень тут же отдернул руку и скользнул пальцами в боковой карман чужой куртки, нащупав компактный ингалятор.
В следующую секунду он заставил парня чуть запрокинуть перепуганное личико и поднес насадку баллончика к его губам, лишь делая вид, будто собирается надавить на клапан.
Едва дядя Чэнь вбежал в подворотню, его взгляд упал на фигуру Е Жунсюя. Пожилой мужчина перевел дух, но, разглядев странную позу двух юношей, тут же снова натянулся как струна:
— Маленький господин, вам опять стало... плохо?
Е Жунсюй терпеть не мог, когда окружающие вслух упоминали его приступы. Телохранитель спросонья ляпнул лишнего, но, спохватившись, вовремя поправился.
Е Жунсюй опешил: с чего бы ему чувствовать себя плохо? Единственное, от чего он страдал — это от смертельного испуга!
Не успел он возразить, как Цинь Чаоянь невозмутимо подал голос:
— Да. Заметил, что ему тяжело дышать, достал лекарство.
Дядя Чэнь был человеком простым и прямодушным, к тому же Цинь Чаоянь уже дважды выручал их молоденького хозяина. Никаких подозрений у телохранителя не возникло; напротив, он расплылся в искренней признательности:
— Огромное вам спасибо, молодой человек! В очередной раз спасаете нашего юного господина.
Е Жунсюй: «Чего-чего-чего?!»
Парень застыл с открытым ртом, но, не успел он вымолвить и слова, Цинь Чаоянь с убранным ингалятором снова заговорил. Вперив в него пронзительный взгляд, он отчеканил:
— Ты говорил, что тебе нужна моя помощь? Я согласен.
В глубине его темных глаз проскользнул еле уловимый намек. Посыл читался без труда: «Я готов выполнить твою просьбу, каковой бы она ни была, а ты взамен держишь язык за зубами и не заикаешься о моих давешних угрозах».
Е Жунсюй окончательно обомлел. Он ведь даже не озвучил суть просьбы, а этот хитрый лис уже вовсю диктовал условия! Вот ведь жук, а не главный герой!
— Ладно, — кипятиться не имело смысла, да и расторжение помолвки стояло куда выше мелких обид. Юноша вяло кивнул. — Пойдем отсюда, поговорим на улице.
Что же касалось тушки Цинь Цзинжуна, все еще валявшейся в темном углу...
— Дядя Чэнь, — с ходу сочинил Е Жунсюй, — мы с Цинь Чаоянем только заглянули в подворотню, а там кто-то зверски дубасил Цинь Цзинжуна! Сходите проверьте, живой он вообще или уже всё?
Хоть мерзавец и получил по заслугам, бросать его без присмотра не следовало: если издохнет, греха не оборешься.
Дядя Чэнь бросил взгляд на свернувшегося калачиком парня с мешком на голове. Выражение лица телохранителя стало непередаваемым: он не был ни слепым, ни глупым, чтобы не сообразить, чей именно кулак оставил здесь эти живописные автографы.
Цинь Чаоянь тоже искоса посмотрел на Е Жунсюя, явно не ожидая, что тот станет его покрывать.
— Маленький господин, — усомнился телохранитель, — а если Цинь Цзинжун придет в себя и начнет допытываться, кто его огрел?..
— А мы скажем, что нападавший удрал еще до нашего прихода, и мы даже разглядеть его не успели, — хлопая честнейшими глазами, без зазрения совести продолжил импровизировать Е Жунсюй.
В конце концов, камеры на этом участке отсутствовали — выбирая место для засады, Цинь Чаоянь явно просчитал этот момент.
— Вы пока разберитесь тут, дядя Чэнь, а мы с Цинь Чаоянем отойдем перетереть пару вопросов, — с этими словами Е Жунсюй помахал ему рукой и кивнул спутнику: — Погнали.
Цинь Чаоянь помедлил секунду, затем безмолвно взялся за рукояти коляски и выкатил юношу из подворотни.
***
На улице их ждала Линь Цзяоцзяо, караулившая лоток. Завидев парочку, девчонка расцвела в улыбке и принялась активно размахивать руками.
Подогнав коляску к лотку, Цинь Чаоянь опустился на корточки. Он молча собрал измятые поделки, аккуратно уложил их в сумку, затем сложил защитную ткань и убрал туда же.
Выпрямившись, он с абсолютно невозмутимым видом посмотрел на Е Жунсюя:
— Где сядем?
Е Жунсюй покрутил головой и ткнул пальчиком в сторону небольшой шашлычной, где было не слишком многолюдно. Как-никак, просить о помощи полагается за накрытым столом.
Троица — вместе с хлопающей глазами Линь Цзяоцзяо — переместилась к столику на свежем воздухе.
Взяв в руки меню, Е Жунсюй раз за разом перелистывал страницы с аппетитными картинками. В итоге с глубоким вздохом он затребовал лишь порцию тыквенной каши, после чего с видимым сцеплением сердца передал прейскурант спутникам:
— Заказывайте, не стесняйтесь. И про дядю Чэня не забудьте.
Он впервые очутился в подобной уличной забегаловке. Заведение приглянулось ему исключительно из-за соблазнительного аромата, витавшего в воздухе. Но, изучив список блюд, юноша сокрушенно осознал: проклятое здоровье не позволит ему прикоснуться и к половине этой вкуснотищи.
«А что, если незаметно стянуть у Цзяоцзяо или Цинь Чаояня пару кусочков? — мечтательно размышлял он, сглатывая слюну. — Просто попробовать на зубок... От одного кусочка ведь ничего не будет? Пахнет-то как...»
Цинь Чаоянь пробежал глазами по строчкам и ограничился несколькими шампурами запеченного картофеля да сливочными мини-пампушками. Видимо, выбирал то, что подешевле и сытнее.
Зато Линь Цзяоцзяо стесняться не стала: назаказывала всего и побольше, после чего довольная убежала к стойке уточнить детали заказа.
Проводив девчонку взглядом, Цинь Чаоянь повернулся к Е Жунсюю:
— О какой помощи шла речь?
Е Жунсюй смущенно кашлянул. Заводить подобный разговор казалось ему ужасно неловким, поэтому он понизил голос до шепота:
— Ну... помнишь, ты говорил, будто у Цинь Цзинсюя есть любовник? У тебя имеются какие-то доказательства?
Цинь Чаоянь едва заметно нахмурился.
— Я хочу расторгнуть помолвку, — поспешил объяснить Е Жунсюй, — но без неопровержимых улик измены дело затягивается. Если у тебя что-то есть, поделишься?
Цинь Чаоянь некоторое время молча разглядывал юношу, а затем качнул головой:
— Не помогу.
Е Жунсюй замер. Посчитав, что парень встал в позу из-за прошлых обид и строит из себя недотрогу, он всколыхнулся:
— Но ты же только что пообещал!
— Я не знал, о чем пойдет речь, — холодновато отрезал Цинь Чаоянь.
Е Жунсюй оторопел: «Это же чистой воды жульничество!»
— У меня нет улик, — спокойно пояснил Цинь Чаоянь. — Две недели назад я лишь случайно замешкался у особняка в «Заливе Чистых Вод» и увидел их вместе. Но об этом тебе и так известно. Кроме того, расстаться с прошлым ухажером Цинь Цзинсюю приказал Цинь Цицзян — я случайно подслушал их телефонный разговор.
Помедлив, парень добавил:
— Всё это — лишь слова и наблюдения. Настоящих доказательств у меня нет. Если же ты рассчитывал сделать из меня свидетеля, вынужден разочаровать: я на это не пойду.
Какова его репутация в так называемом «высшем обществе», Е Жунсюй и сам прекрасно знал. Словам изгоя никто не поверит. Попытайся он выступить свидетелем, его лишь поднимут на смех, обвинив в зависти и попытке очернить законного наследника.
Лезть в эту грязь Цинь Чаояню не хотелось совершенно; он уже жалел, что вообще обмолвился о той истории.
Слухи о намерении семьи Е разорвать помолвку до него долетали, однако стоит Цинь Цзинсюю пару раз съездить с извинениями — и всё затихает.
Вот и сейчас этот избалованный мальчишка просто ищет поводы закатить сцену, чтобы заставить жениха шелковее шелка стать. Кто гарантирует, что через пару дней они снова не станут неразлучны?
В их кругу всем давно известно: юный Е души не чает в Цинь Цзинсюе. Надуется для вида — и тут же оттает, стоит тому проявить капельку внимания. Зачем ему лезть в чужие супружеские разборки? Чтобы выставить себя дураком?
Вдобавок Цинь Цзинсюй ни с того ни с сего вбил себе в голову, будто слив информации про Шу Мина — дело рук Цинь Чаояня.
Цинь Цицзян, не долго думая, встал на сторону старшего сына. Теперь старик обрывает телефон, а когда не может дозвониться — подсылает секретаря прямо к школьным воротам. И требование одно: поехать к Е Жунсюю и заявить, мол, в «Заливе Чистых Вод» парню всё просто мерещилось.
Цинь Чаояня от этой возни уже тошнило, но вырваться из цепких лап клана Цинь он пока не мог.
Сдавив накатившее раздражение, он посмотрел на собеседника:
— Принести пользу в этом вопросе я не смогу. Есть еще какие-то просьбы?
Намек был прозрачен: выставляй другое условие.
Не успел Е Жунсюй открыть рот, как вернулась Линь Цзяоцзяо с подносом горячих шашлычков.
Заметив среди закусок заказанный картофель и мини-пампушки, Цинь Чаоянь тихо поблагодарил девушку и разломил одноразовые палочки.
— От своего слова я не отказываюсь. Можешь не спеша подумать над другим предложением, — произнес он с непроницаемым лицом, зачерпывая еду.
— Каким еще предложением? — полюбопытствовала Цзяоцзяо.
Е Жунсюй лишь тяжело вздохнул.
Составив губки бантиком, он погрузился в раздумья. Других-то просьб у него к Цинь Чаояню не имелось!
Но раз парень не у дел, как еще разорвать этот проклятый брак, не позволив семейству Цинь утащить лакомый кусок из ладоней клана Е?
Вскоре официант принес остатки заказа и дымящуюся тыквенную кашу. Проголодавшийся Е Жунсюй отложил размышления на потом и взялся за ложку.
На середине трапезы наконец подоспел дядя Чэнь. Правда, не один — вслед за ним плелся Цинь Цзинжун.
Сидевшие за столиком дружно нахмурились.
Физиономия Цинь Цзинжуна распухла и переливалась всеми цветами радуги. Завидев обидчика, он подскочил к столику и взревел:
— Тхынь Чхаоянь! Это тхы мехня в пходворотне отдхубасил?!
Из-за сплошных гематом и прикушенного языка наглец шамкал, будто набрал в рот горячей каши, и напрочь коверкал звуки.
Е Жунсюй похлопал ресницами и, собезьянничав, протянул в ответ:
— Никахохо Тхынь Чхаояня! Тхебя дхугие отдхубасили, а парень всё эхто вхремя сидел со мной!
Цинь Чаоянь мельком скользнул по нему бесстрастным взором.
Цинь Цзинжун тоже попыжился, да только сквозь щелочки заплывших глаз выглядело это донельзя комично. К тому же, спасовав перед внушительным силуэтом дяди Чэня, он быстренько сдулся.
Понимая, что под крылом юного Е ему ничего не светит, задира приуныл. Но обида за незаслуженную трепку жгла изнутри, и, даже не имея железобетонных улик против Цинь Чаояня, он вознамерился выплеснуть яд:
— Ты у мхеня попляшешь! Думаешь, раз Е Жунсюй за тхебя заступился, так ты сухим из воды выйдешь?! Вот вернусь, всё брату Цзинсюю выложу — посмотрим, как тогда тхвой Жунсюй запоет! Они с Цзинсюем — семья, а ты кто такой?! Возомнил, раз фамилия Цинь, так сразу членом клана стал?! Хм, мы еще посхводимся!
Напоследок он попытался с чувством пнуть ножку ближайшего стула, но попал аккурат ушибленным пальцем. Зашипев от дикой боли, паршивец хромая поковылял прочь.
Тут уж не удержалась даже Линь Цзяоцзяо — они с братом едва со смеху не покатились.
Поджав губы и сдерживая смешки, Е Жунсюй неожиданно замер. В голове эхом пронеслись слова Цинь Цзинжуна: «Возомнил, раз фамилия Цинь, так сразу членом клана стал...»
«Черт возьми... А ведь Цинь Чаоянь — тоже уроженец клана Цинь!»
В свое время дедушка Цинь и дедушка Е договаривались о браке между младшим поколением своих семей. О конкретных именах речи не шло! В роду Е наследник был один — сам Жунсюй. А вот у Цинь внуков хватало...
Просто Цинь Цзинсюй на тот момент казался наиболее подходящей кандидатурой, вот брак на него и повесили.
Но любовь — дело добровольное! Теперь, когда они выросли и сойтись с Цзинсюем не удалось, разве воспрещается сменить жениха? При таком раскладе союз двух семей сохранится, и никто не обвинит клан Е в нарушении договора!
А если менять... то на кого?
Цинь Цзинжун — сразу мимо. Остальные бастарды клана Цинь — тем более никуда не годятся. Так почему бы не выбрать Цинь Чаояня?!
Он законный внук старика Цинь, да к тому же задолжал услугу. Уговорить его сыграть роль фиктивного жениха, а спустя время спокойно и без скандалов разбежаться — идеал!
Глаза Е Жунсюя вспыхнули восторгами — словно перед ним только что разрешилась главная загадка века. Счастливый, он перевел взор на Цинь Чаояня.
Чувствуя на себе этот чересчур пристальный взгляд, Цинь Чаоянь занес было палочки над пампушкой, но помедлил, положил еду обратно и поднял глаза:
— Что опять?
Взгляд Е Жунсюя сиял не хуже ночных звезд, а в голосе звенели задорные искорки:
— Цинь Чаоянь... а не хочешь обручиться со мной?
http://bllate.org/book/37205/4780307
Готово:
