Цайцин шла следом за Су Жуань, неся в руках целую охапку мелочей. Неподалёку разносчик выкликал: «Кхулу-лу! Сладкие халва-лу!» Су Жуань подошла к нему, купила две штуки халвы-лу, одну протянула Цайцин, а другую сама принялась есть.
Подойдя к Чан Яню, она, облизывая сладкую глазурь и прикусывая кисло-сладкую халву, невнятно произнесла:
— Муж, когда мы пойдём домой?
Чан Янь не отрывал взгляда от её алых губ и ответил:
— Раз уж пришли на праздник фонарей, то, конечно, нужно спустить хотя бы один фонарь. Вернёмся после этого.
— Хорошо, — согласилась Су Жуань, но рот её не переставал жевать кисло-сладкую халву. Чан Янь всё это время пристально смотрел, как она ест, и Су Жуань вдруг почувствовала неловкость. Она поднесла халву к его губам:
— Муж, хочешь попробовать? Очень вкусно.
Чан Янь на мгновение замялся, но всё же, стиснув зубы, откусил кусочек. Кислая халва разлилась во рту, но он с трудом вымучил улыбку:
— Вкусно.
На самом деле он никогда не любил подобную приторную еду, но раз уж Су Жуань лично угостила — отказывать не мог.
Заметив, что он ест с явным неудовольствием, Су Жуань быстро доела оставшуюся халву.
— Муж, а куда делся господин Гу? Я его нигде не вижу.
Ранее она действительно не заметила Гу Шу Юня и не знала, куда он исчез.
Чан Янь мрачно ответил:
— Не знаю…
Прошло немало времени, а Гу Шу Юнь так и не появлялся. Не дождавшись, Чан Янь решил увести Су Жуань домой. Но едва они прошли несколько шагов, как навстречу им неспешно вышли Гу Шу Юнь и какая-то женщина.
Они остановились перед ними, и Гу Шу Юнь выглядел явно сконфуженным.
— Значит, всё это время ты был с этой девушкой? — сразу понял Чан Янь.
Гу Шу Юнь пояснил:
— Да. Эту девушку чуть не обидели, и я помог ей. Из-за этого задержался.
— Вот, канцлер, ваш фонарь, — сказал он, протягивая Чан Яню изящный стеклянный фонарь.
Чан Янь взял его и тут же передал Су Жуань, словно принося в дар.
Су Жуань лишь мельком взглянула на фонарь, а потом перевела взгляд на Седьмую красавицу:
— А кто эта девушка?
Гу Шу Юнь поспешил ответить:
— Ах, это Седьмая красавица, цветущая жемчужина «Пьяной Весны».
Су Жуань внимательно осмотрела Седьмую красавицу — действительно красавица. Та встретила её взгляд и изящно улыбнулась:
— Рабыня кланяется госпоже канцлера.
— А вы, верно, и есть сам канцлер? — обратилась она к Чан Яню, стоявшему рядом с Су Жуань. Её миндалевидные глаза слегка прищурились, и в них мелькнул холод.
Автор говорит: С Новым годом! Сегодня двойная глава! Следующая бонусная глава, скорее всего, выйдет, когда наберётся 200 подписчиков.
Су Жуань: В новом году всё новое! Хочу, чтобы один человек держался от меня подальше.
Чан Янь: В новом году всё новое! Хочу скорее завести ребёнка.
Су Жуань: (ノ｀Д)ノ Убирайся!
Чан Янь: (забрасывает её на плечо и уходит)
Безответственный автор: (хищно улыбается)
— Как вы узнали канцлера? — удивился Гу Шу Юнь, глядя на Седьмую красавицу. Ведь, беседуя с ней, он лишь упомянул, что покупает фонарь для госпожи канцлера, больше ничего не говоря. Откуда же эта Седьмая красавица узнала Чан Яня?
Седьмая красавица лукаво улыбнулась:
— В роскошных одеждах, да ещё с таким поразительным видом — как не узнать?
Чан Янь холодно посмотрел на неё:
— Седьмая красавица, вы, видимо, отлично разбираетесь в людях.
Та с лёгкой насмешкой ответила:
— В «Пьяной Весне» приходится общаться со всякими людьми, так что уж кого-кого, а вас я узнаю. Неужели канцлер считает моё происхождение слишком низким?
Чан Янь промолчал. Тогда Гу Шу Юнь вмешался:
— Давайте не будем об этом. Кстати, Седьмая красавица, уже поздно, позвольте проводить вас домой.
— Благодарю за заботу, господин Гу, — мягко улыбнулась она.
Гу Шу Юнь развернулся и пошёл вперёд. Перед тем как уйти, Седьмая красавица многозначительно взглянула на Су Жуань и последовала за ним.
Когда их силуэты растворились в толпе, Су Жуань прильнула к уху Чан Яня и шепнула с лёгкой насмешкой:
— Муж, мне кажется, господин Гу влюбился в эту Седьмую красавицу.
Чан Янь нахмурился:
— Почему так думаешь?
— Да посмотрите, какая красавица! Даже сквозь вуаль ясно видно — настоящая жемчужина.
Чан Янь так не считал. Взгляд Седьмой красавицы, брошенный на него, показался ему слишком странным. Надо будет попросить Гу Шу Юня присмотреть за ней.
— Пойдём, пора спустить фонарь.
Су Жуань и Чан Янь подошли к реке. Она опустила стеклянный фонарь на воду, и течение подхватило его, унося вдаль.
Яркий свет фонарей сливался с лунным сиянием, река была усыпана ими, они плыли по течению. Толпа вокруг всё ещё не расходилась — люди шли парами, втроём или в одиночестве.
После того как фонарь был спущен, Чан Янь и Су Жуань направились сквозь оживлённый базар. Боясь потерять её в толпе, Чан Янь крепко держал её маленькую руку.
Су Жуань устала и уже собиралась предложить вернуться, как вдруг заметила знакомое лицо.
Это была Лин Янь — жена заведующего Яна, опиравшаяся на руку мужа. Раньше она вела себя весьма вызывающе.
Лин Янь тоже заметила их. Увидев Чан Яня, она словно мышь, увидевшая кота, захотела спрятаться. Но господин Ян толкнул её и сам вышел вперёд, кланяясь:
— Подданный кланяется канцлеру.
Лин Янь, не имея выбора, тоже поклонилась:
— Рабыня приветствует канцлера и госпожу канцлера.
Чан Янь нетерпеливо бросил:
— Вольно. Не ожидал встретить вас на базаре, господин Ян. Похоже, у вас сегодня выходной?
Господин Ян склонил голову:
— Сегодня праздник фонарей, жена захотела прогуляться.
— Кстати, слышал, вы вчера получили ранение, — продолжил он. — Как ваше здоровье?
Чан Янь холодно ответил:
— Ничего страшного, не умрёте.
Господин Ян замолчал, опустив голову и не смея поднять глаза. Чан Янь не желал с ним разговаривать и сказал:
— Продолжайте прогулку. Мы с женой пойдём.
С этими словами он развернулся и увёл Су Жуань.
В тишине ночи налетел холодный ветер, и Су Жуань чихнула. Чан Янь, услышав это, снял с себя и так тонкий плащ и накинул ей на плечи:
— Осторожнее, простудишься.
Су Жуань слабо улыбнулась:
— Спасибо, муж.
Уши Чан Яня слегка покраснели, и он тихо ответил:
— Ничего. Пойдём скорее домой.
В ту ночь Су Жуань отлично повеселилась, но Чан Янь простудился. У него и так было ранение, а теперь он совсем слёг и две недели не мог встать с постели.
Все эти две недели Су Жуань не отходила от него, ухаживая с величайшей заботой — чуть ли не спала в одежде.
Выздоровев, Чан Янь отправился на дворцовую аудиенцию.
В величественном зале собрались все чиновники — толпа заполнила всё пространство.
Чан Янь, облачённый в пурпурную двуперстную мантию второго ранга, вошёл в зал. Чиновники ниже рангом поспешили приветствовать его.
Обычно он игнорировал такие приветствия, но на этот раз переменился: охотно беседовал с ними и даже время от времени улыбался.
Чиновники растерялись: неужели этот капризный канцлер вдруг стал другим человеком?
— Не ударился ли канцлер головой?
— Да, что-то странное с ним творится.
— Не поймёшь, в чём дело, но точно что-то не так.
Пока чиновники шептались между собой, Янь Ци поднялся по ступеням и, опершись на руку евнуха, сел на трон, гордо оглядывая собравшихся.
Все мгновенно замолкли и заняли свои места, держа в руках нефритовые таблички.
— Есть ли доклады? Если нет — расходуйтесь, — пропищал евнух.
Никто не ответил. Янь Ци зевнул, махнул рукой, и евнух объявил:
— Расходуйтесь!
— Канцлер, останьтесь. Остальные могут идти, — внезапно произнёс Янь Ци, обращаясь к Чан Яню.
Когда все ушли, евнух провёл Чан Яня в боковой зал. Янь Ци уже ждал его там. Отослав всех слуг, он подошёл и лёгкой похлопал Чан Яня по плечу:
— Вижу, вы здоровы. Я спокоен.
Чан Янь поклонился:
— Благодарю за заботу, Ваше Величество.
Янь Ци продолжил:
— Кстати, как вы получили ранение? Слышал, будто в вашем доме что-то случилось. Где именно?
Аромат драконьего ладана витал в воздухе. Чан Янь слегка прикрыл нос и спокойно ответил:
— Слуги неаккуратно ремонтировали черепицу, и обломок упал мне на плечо. Потом простудился. Ничего серьёзного.
Янь Ци задумался на мгновение:
— Понятно. Главное, что вы здоровы.
Чан Янь внутри кипел от подозрений, но внешне оставался невозмутимым:
— Если больше нет поручений, позвольте откланяться.
Янь Ци кивнул и больше ничего не сказал.
Покидая Зал Цзычэнь, Чан Янь вспомнил слова Гу Шу Юня, сказанные несколько дней назад:
«Канцлер, в последнее время император ведёт себя странно. Не знаю, что с ним случилось, но он вдруг начал заниматься делами государства».
Чан Янь усмехнулся, бросил последний взгляд на Зал Цзычэнь и ушёл.
— Канцлер, давно не виделись. Как здоровье? — раздался тёплый мужской голос в коридоре.
Чан Янь обернулся. За ним стоял мужчина.
Его лицо было прекрасно, как нефрит, нос — прямой и изящный, а в глубоких глазах таилась лёгкая хитрость. На голове — чёрная шапочка, волосы собраны в узел. На нём — тёмный халат с узором, на талии — багровый пояс с драконьим узором, подчёркивающий стройную талию. На поясе висел золотой крючок, сверкающий на солнце.
Чан Янь поклонился:
— Главный евнух Пэй, давно не виделись. Надеюсь, вы в добром здравии.
Пэй Чжао ответил на поклон:
— Канцлер, вы ставите меня в неловкое положение. Я всего лишь евнух третьего ранга, как смею принимать ваш поклон?
Чан Янь бросил на него взгляд:
— С каких пор главный евнух Пэй стал так вежлив со мной?
Перед ним стоял обычный евнух, но Пэй Чжао сильно отличался от других. Его голос не был пронзительным, как у остальных евнухов, а звучал как у обычного мужчины. К тому же он был необычайно красив — в дворце его красота выделялась.
Когда Чан Янь впервые его увидел, принял за служанку. Позже узнал, что это личный евнух Янь Ци, с детства рядом с ним.
Познакомившись поближе, Чан Янь понял: Пэй Чжао — человек глубокого ума, разгадать которого невозможно. Если бы не его положение евнуха, между ними точно разгорелась бы борьба за власть.
Пэй Чжао прищурил глаза:
— Канцлер, что вы имеете в виду? Разве я когда-то был невежлив с вами?
Чан Янь мрачно ответил:
— Главный евнух Пэй остановил меня не для пустых разговоров. Говорите прямо.
— Канцлер, как всегда проницателен, — усмехнулся Пэй Чжао. — Раз вы так говорите, я и вправду скажу без обиняков.
Он подошёл ближе и прошептал на ухо:
— После Нового года, второго числа второго месяца, в День Поднятия Дракона, Его Величество собирается отправиться в южный поход в Цзянчжоу.
Цзянчжоу, пограничный город между Дайянем и Чу, славился живописными горами и реками. Чуские императоры не раз мечтали захватить его. В те времена правил Дайянем император Цзинь.
Император Цзинь, храбрый и непобедимый, одним лишь десятитысячным отрядом отразил нападение Чу, сохранив Цзянчжоу и заставив Чу выплатить десять тысяч лянов золота.
Если Янь Ци отправится в Цзянчжоу, это будет равносильно объявлению войны Чу. Хотя силы обеих стран примерно равны, за сто лет после императора Цзинь между ними не было конфликтов. Цель Янь Ци оставалась загадкой.
Чан Янь долго размышлял, но так и не нашёл ответа. Пэй Чжао с интересом наблюдал за ним и с лёгкой усмешкой спросил:
— Канцлер, вы обеспокоены?
— Если император отправится в Цзянчжоу, Чу наверняка объявит войну. Вся страна Дайянь может превратиться в пепелище.
Чан Янь холодно усмехнулся:
— Как подданный, не должно гадать о намерениях государя. Возможно, у Его Величества есть свои причины. И ещё, главный евнух Пэй, советую следить за своим языком.
— Язык слишком длинный — легко лишиться головы. Если не боитесь смерти, попробуйте. Участь Яо Синя может стать и вашей.
С этими словами Чан Янь резко обошёл Пэй Чжао и ушёл.
Оставшись один, Пэй Чжао погладил нефритовое кольцо на пальце и тихо прошептал:
— Канцлер, посмотрим, надолго ли хватит твоей жалкой жизни.
http://bllate.org/book/3718/399245
Готово:
