— Я тоже хочу попробовать накинуть кольца на красавчика!
— Оставь эти мысли. Видно же, что они знакомы.
— Черт, посмотрите на эти кольца, ну вылитые вешалки: сначала отшлепал ребенка, теперь очередь папаши.
— Если уж так рассуждать… то первым делом этот красавец приложился к попе мелкого.
— А мелкий даже не понял, за что огреб.
— Зато его папаша понял прекрасно.
Се Чжо стоял не шелохнувшись, словно немая статуя, и даже выглядел немного виноватым. Впрочем, оно и понятно: он наверняка был бы не против принять удар за сына.
— Ух! И папу тоже накинь! — выпалил мелкий с таким видом, будто решил распродать всё и вся. Он стянул шлем и перебрался поближе к Линь Сунъюю, чтобы лучше видеть.
Се Чжо бросил взгляд на это свое чадо, которое только и знало, как подставлять родителя, и молча стерпел провокацию со стороны Линь Сунъюя. Тот же, вскинув подбородок, решил устроить целое шоу специально для мальчишки. С каждым удачным броском малыш радостно подпрыгивал. Кольцо спускалось сверху, скользило по высокой переносице Се Чжо — прямо как его дерзкий владелец, который этим кольцом управлял.
Се Чжо лишь подумал: «…Говорил же, сегодня не задалось с самого начала. Торговля окончена, пора вести ребенка домой ужинать».
Закончив бросать все пять колец, Линь Сунъюй отряхнул руки, достал из кармана платок и вытер капельки пота со лба раскрасневшегося Тан Хуху. Се Чжо тем временем открыл чемодан и начал собирать игрушки.
Толпа начала расходиться. Многие были разочарованы: такой красавец устроил разгром, а потом замолчал — по логике вещей, сейчас должна была разгореться перепалка с выяснением причин.
— Папа, мы же еще не продали игрушки! — возмутился Тан Хуху.
— Сначала домой, поедим, — отрезал Се Чжо. — Если будешь так лезть вперед, мы их до конца жизни не продадим.
Тан Хуху обнял корзинку со сладостями:
— Дядя, эти конфеты теперь твои.
Линь Сунъюй взял одну:
— А кто только что говорил, что если накинешь кольцо на малыша, то сможешь его забрать?
Тан Хуху задумался:
— Можешь забрать… но ненадолго.
Пока Се Чжо наводил порядок, Тан Хуху, держа в руках отцовский телефон, с самым серьезным видом проверял дневную выручку. Вышло шестьсот юаней.
— Надо вернуть дяде двести юаней, — бормотал Тан Хуху. — Хуху позволяет дяде играть бесплатно.
Линь Сунъюй, засунув руки в карманы, подумал, что мелкий куда лучше разбирается в людях, чем его папаша.
— Кто из них дядя? — Тан Хуху ткнул пальцем в длинный список чатов, задавая вопрос в своем духе.
Линь Сунъюй, с видом хозяина жизни, уселся на складной стул, на котором до этого сидел Се Чжо. Он притянул Тан Хуху к себе, положил подбородок ему на плечо и принялся бесцеремонно изучать интерфейс WeChat в телефоне Се Чжо.
Хм? Он что, в списке закрепленных? Правда, в самом низу — после Чжоу Юна, воспитательницы, чата лаборатории, родительского комитета и оптовика, торгующего морепродуктами.
Погодите, оптовик? Разве он не говорил, что не ест морскую рыбу? Неужели он ошибся в причинах смерти биологической матери Тан Хуху?
Линь Сунъюй вытянул длинный указательный палец и указал на аватар с темным звездным небом:
— Дядя — это вот этот.
— О, это дядя! — Тан Хуху открыл чат и увидел череду красных восклицательных знаков. — А что это за красные штуки? В чате с дядей Ян Хэ только зеленые.
Линь Сунъюй на мгновение замер. То самое запоздалое сообщение — «Спасибо за замок долголетия, Тан Хуху очень понравился» — так и не дошло, заблокированное системой. И Се Чжо, оказывается, ежедневно копировал и отправлял один и тот же текст, каждый день получая в ответ восклицательный знак. На что он надеялся? Неужели долг перед ним так же невыносим, как укус собаки? Кто ему вообще сказал, что Линь Сунъюй разблокирует человека уже через два дня?
Линь Сунъюй достал из-за спины Тан Хуху свой телефон, снял блокировку и решил отправить малышу милый стикер. Но, вспомнив, что это телефон Се Чжо, заменил его на стандартный смайлик с улыбкой.
Динь-дон.
Тан Хуху увидел, что дядя прислал ему улыбающееся лицо:
— Хуху тоже хочет отправить дяде улыбку!
Но он не умел.
— Дядя, помоги мне.
Через три секунды их диалог выглядел так:
Се Чжо: [улыбается]
Линь Сунъюй: [улыбается]
Сплошной сарказм.
Мальчишка, даже более умело, чем в банковское приложение отца, зашел в функцию перевода средств. Его крошечные пальчики нажали 2, 0, 0, а когда выскочило поле для ввода пароля, он ввел его в одно движение. Линь Сунъюй невольно запомнил пароль Се Чжо.
Двести юаней за развлечение — Линь Сунъюй не собирался их возвращать, просто сказал:
— Спасибо, Хуху.
В списке закрепленных значилось название детского сада Тан Хуху. Линь Сунъюй зашел в родительский чат, добавил себя в группу, пока Тан Хуху не успел среагировать, и удалил историю сообщений.
— Хуху, телефон папы ни в коем случае нельзя давать чужим, понял?
— Понял! — уверенно пообещал Тан Хуху.
Линь Сунъюй ущипнул его за щеку. Просто чудо, что мошенники до сих пор не выманили у него деньги. Он обратил внимание, что в чате Се Чжо записан как «Папа Се Юаньси». Значит, полное имя Тан Хуху — Се Юаньси?
— Тебя зовут Се Юаньси? — спросил он.
Тан Хуху второй раз за день услышал свое полное имя и с важностью ответил:
— Да, папа говорит, что Хуху родился в праздник Фонарей.
Значит, после Нового года ему исполнится два. Линь Сунъюй, краем глаза заметив приближающегося Се Чжо, спросил:
— А почему не Тан Юань?
Раз уж ты так сильно любишь свою покойную жену, раз даже морскую рыбу не ешь, почему не дал сыну фамилию Тан?
Мальчишка вспомнил, как однажды укусил большой белый танъюань и сок с горячей черной начинкой обжег ему язык:
— Танъюань обжег Хуху!
Се Чжо неожиданно ответил:
— По документам можно взять только фамилию отца или матери.
Тан Юй исчез, поэтому использовать его фамилию было нельзя. Се Чжо не настаивал, потому что знал: Тан Юй — это лишь вымышленное имя. После той аварии Тан Юй внезапно появился в его жизни, стал сиделкой, без телефона и документов, и в нем было много странного. Се Чжо, конечно, подозревал его, гадал, не шпион ли он — особенно в первые дни, когда тот не сразу откликался на имя или обращение «господин Тан». Тан Юй так и не назвал ему своего настоящего имени.
Линь Сунъюй не стал продолжать придирки:
— Садитесь, я вас подвезу.
Он не собирался снова приглашать Се Чжо на ужин, просто довезет отца с сыном до самого дома и даже не выйдет из машины. Линь Сунъюй, оставаясь непреклонным, велел водителю остановиться у ворот жилого комплекса Се Чжо:
— Приехали, Хуху.
— Спасибо, дядя, — Тан Хуху утомился от поездки, глаза у него слипались, он лежал на груди у отца.
Линь Сунъюй чуть было не вышел, чтобы помочь донести ребенка до квартиры, но сдержался:
— До свидания.
— Спасибо —
Се Чжо не успел договорить, как Линь Сунъюй захлопнул дверь машины.
Через полчаса телефон издал звук оповещения. Линь Сунъюй, находясь в офисе, получил сообщение от Се Чжо. Он усмехнулся, взял телефон — и лицо его помрачнело.
Се Чжо перевел ему двести юаней, приложив к переводу подпись: «Спасибо, что уделили время и поиграли с Хуху, это за парковку».
Должно быть, он заметил, когда тот выходил из машины. И ведь знал, что он не примет. Неисправим. Какое дело Се Чжо до того, что он играл с Тан Хуху? Он не принял деньги, которые перевел малыш — два красных конверта так и висели, невостребованные. У него, президента Линя, было полно способов добиться своего.
Тем временем, пока Се Чжо готовил сыну яичный заварной крем, телефон внезапно провозгласил: «Зачисление в WeChat: двести юаней».
Он опешил. Кто ошибся номером? А, это Линь Сунъюй.
Он отправил деньги обратно и пошел будить Тан Хуху к столу. Когда он кормил сына кремом, телефон, словно зараженный вирусом, снова пропищал о зачислении.
[Зачисление в WeChat: двести юаней]
Тан Хуху, еще сонный, отчетливо расслышал цифру:
— Папа, двести юаней!
Се Чжо: «…»
[Зачисление в WeChat: двести юаней]
— Ого! Четыреста! Папа, откуда деньги?
— …Дядя Ян Хэ вернул долг, — ответил Се Чжо.
Оказалось, что код для оплаты — тоже уязвимое место.
В офисе Корпорации Яньши Линь Сунъюй, кривя губы в усмешке, время от времени отправлял сообщения. Он не останавливался даже во время совещания. Ли Сююй вопросительно посмотрел на помощника: мол, чем это твой босс занят с таким удовольствием? Помощник, сделав глупое лицо, помотал головой — мол, не знаю и не понимаю. Ли Сююй заглянул в экран и остолбенел: его кузен развлекался тем, что изводил деньгами бедного вдовца.
*От автора:*
*Космонавт: Вышел в открытый космос, чувствую себя хорошо.*
*Тан Хуху: Выпил молока, чувствую себя хорошо.*
*Что делать, если твой бывший торгует на улице? Используй кольца как вешалки, сначала отшлепай ребенка, а потом — бывшего.*
Глава 9
Тан Хуху ползал и кувыркался по дивану, выплескивая энергию, а Се Чжо сидел, уставившись в экран WeChat и погрузившись в раздумья. После праздников нужно платить за обучение, аренду, страховку, да и первая поездка с Хуху домой на Новый год тоже влетела в копеечку — он нанял людей обновить ванную, установить кондиционер, поставить новую бронированную дверь и видеонаблюдение. К следующему году денег почти не останется.
Последний год, из-за восстановления в университете и подготовки к выпуску, он постоянно проедал сбережения. В последний раз он был в такой нужде, когда Тан Хуху только родился. После праздников надо будет снова пройтись по учебным центрам.
С первого курса Се Чжо подрабатывал репетиторством — начальная школа, средняя, подготовка к магистратуре. Он брался за всё, что подворачивалось, выкраивая время между лекциями. Небеса не оставляли его без вознаграждения: многолетняя репутация, опыт и связи стали тем фундаментом, который позволял ему в последнее время совмещать воспитание ребенка с подработкой.
Се Чжо, в котором с детства было заложено стремление к бережливости, став взрослым, не знал особых финансовых проблем: в школе получал стипендии, после отличной сдачи экзаменов получил премию от местных властей. Он почти не тратил денег. Пока не появился Тан Юй.
[Зачисление в WeChat: 200 юаней]. Услышав этот звук, Се Чжо очнулся от своих финансовых расчетов и помрачнел. Реальность была суровой: постоянное уменьшение сбережений — угроза, а эти цифры на экране — лишь насмешка. Вернуть деньги оказалось сложнее, чем их заработать.
http://bllate.org/book/37173/4629478
Готово:
