Как и ожидалось.
Едва Линь Жосюань уловил запах лекарств, он уже догадался: император Чэнъу спешно вызвал его сюда, скорее всего, чтобы лечить вдовствующую императрицу. Но, услышав эти слова наяву, он все равно почувствовал, как внутри все сжалось — это было отнюдь не легкое поручение.
— Глава Линь, лечение вдовствующей императрицы теперь полностью в ваших руках, — проворковала благородная наложница Ли.
Цзи Жуюань язвительно подхватил:
— Матушка, не беспокойтесь, мастерство врачевания главы Линь поистине божественно, он непременно исцелит ее в мгновение ока.
Эта парочка, мать и сын, пела в унисон, что вызвало у Линь Жосюаня глухое раздражение. Цзи Жусюэ, сидевший рядом, тоже поднял взгляд и холодно посмотрел на них.
Благородная наложница Ли делала озабоченное лицо, будто искренне переживала за здоровье вдовствующей императрицы, но ее слова неумолимо толкали Линь Жосюаня в пропасть:
— Мастерство врачевания главы Линь необычайно, вы обязательно должны спасти вдовствующую императрицу. Мой молочный брат сказал, что, хотя болезнь императрицы и странная, но раз глава Линь сумел сотворить чудо даже с водобоязнью, то с болезнью императрицы он, наверняка, справится без труда.
— Главный лекарь Сунь, это правда? — равнодушно спросил император Чэнъу.
Придворный лекарь средних лет с землисто-желтым лицом вышел вперед, сложил руки в поклоне и ответил:
— Отвечая на вопрос вашего величества, это действительно так.
Линь Жосюань тут же все понял. Оказывается, этот главный лекарь Сунь из Императорского медицинского ведомства приходился молочным братом благородной наложнице Ли. Теперь стало ясно, что вся эта ситуация была откровенной ловушкой, и оставалось лишь решить, готов ли он в нее прыгнуть.
Наложница Сянь робко пролепетала:
— Ваше величество, эта наложница слышала от отца, что в аптеке «Цяньцзинь» есть божественный лекарь Ху, который специализируется на лечении различных сложных недугов. Почему бы не призвать его во дворец...
Император Чэнъу нахмурился:
— Эти так называемые божественные лекари — не более чем шарлатаны с большой дороги.
Благородная наложница Ли тут же подхватила:
— Именно, именно. Младшая сестра даже не подумала: тело вдовствующей императрицы бесценно, как можно позволить лечить ее какому-то деревенщине?
Наложница Сянь, отличавшаяся робостью, тут же замолчала и с мольбой посмотрела на своего сына. Лицо Цзи Жуханя было предельно мрачным, но он промолчал.
Отшив наложницу Сянь, благородная наложница Ли снова перевела взгляд на Линь Жосюаня:
— Глава Линь, вы ведь не откажетесь?
— Почему глава Линь молчит? Разве ваше мастерство врачевания не славится своим мастерством? — Цзи Жуюань поднял бровь, глядя на Линь Жосюаня, и его взгляд был откровенно провокационным.
Цзи Жусюэ слегка повернул голову к Линь Жосюаню, и в его взгляде читалось явное беспокойство.
В этот момент Линь Жосюань полностью осознал картину. Император Чэнъу, увлеченный поисками эликсира бессмертия и молитвами Будде, не жаловал гарем, лишь изредка навещая вдовствующую императрицу во дворце Цынин. Наложница Сянь приходилась дальней племянницей вдовствующей императрице, и та давно хотела, чтобы император сменил наследного принца на Цзи Жуханя. Хотя благородная наложница Ли и Цзи Жуюань на людях демонстрировали безупречную почтительность к вдовствующей императрице, в глубине души они, скорее всего, ненавидели ее до мозга костей.
В этот раз, когда вдовствующая императрица тяжело заболела, ее уже осмотрел главный лекарь Сунь. Поскольку он был молочным братом благородной наложницы Ли, он, естественно, сообщил ей о состоянии больной. И хотя благородная наложница Ли делала озабоченный вид, в ее взгляде угадывалось скрытое облегчение. Судя по всему, болезнь вдовствующей императрицы, скорее всего, была неизлечима.
Ранее он уже успел оскорбить Цзи Жуюаня, а теперь, когда выяснилось, что он владеет мастерством врачевания, эта женщина решила воспользоваться тяжелой болезнью вдовствующей императрицы, чтобы хорошенько его проучить. Стоит ему допустить малейшую ошибку в ответах, и он запросто может лишиться жизни.
Эта мать была куда более коварной, чем ее сын.
Император Чэнъу мрачно произнес:
— Любимый сановник Линь, вы уверены в успехе?
Линь Жосюань пришел в себя и почтительно ответил:
— Этот раб владеет лишь незначительным семейным мастерством врачевания. Когда здесь присутствует главный лекарь Сунь, как этот раб посмеет брать на себя чужие обязанности?
Император Чэнъу помедлил:
— Ничего страшного. Вы оба войдите вместе и как следует осмотрите вдовствующую императрицу.
Главный лекарь Сунь сложил руки в поклоне:
— Этот ничтожный подданный повинуется указу.
Дело зашло так далеко, что отказываться было уже поздно. Линь Жосюаню пришлось стиснуть зубы и произнести:
— Этот раб повинуется указу.
Они не стали медлить и вместе вошли во внутренние покои.
Едва они переступили порог, как запах лекарств ударил в нос с такой силой, что вызывал тошноту. На дверях и окнах висели толстые стеганые занавеси, в комнате было полутемно и почти не было притока воздуха. При тусклом желтоватом свете свечи в центре комнаты виднелась резная большая кровать с белоснежным пологом, а снаружи от полога дежурили два молодых придворных лекаря.
Линь Жосюань подошел к кровати, немного помедлил, затем осторожно приподнял полог. На кровати лежала впавшая в забытье худая старая женщина, чьи черты лица отдаленно напоминали императора Чэнъу. Она крепко зажмурилась, ее глазницы впали, губы потрескались, а вид был крайне истощенным.
Это, разумеется, была родная мать императора Чэнъу, вдовствующая императрица Нинцы.
Главный лекарь Сунь сел у кровати, достал тонкий шелковый платок и набросил его на запястье вдовствующей императрицы. Он пощупал пульс через ткань и вздохнул:
— Пульс по-прежнему очень слаб, боюсь...
Линь Жосюань проигнорировал его, лишь нахмурившись смотрел на старую женщину на кровати, испытывая стойкое ощущение, что что-то здесь не так.
Придворные лекари считались внешними чиновниками, и при осмотре женщин гарема их сковывало множество условностей. Линь Жосюань же был внутренним чиновником, поэтому подобных ограничений у него было куда меньше. Он немного помедлил, затем осторожно взял вдовствующую императрицу за щеку, аккуратно приоткрыл ей рот и принюхался — чувствовался очень слабый металлический запах.
Главный лекарь Сунь с недоумением спросил:
— Что случилось?
Линь Жосюань немного помедлил, затем взял с изголовья свиток буддийских сутр, свернул его в трубочку, один конец приложил к груди вдовствующей императрицы, а другой — к своему уху, внимательно прислушиваясь к звукам в ее легких. В легких вдовствующей императрицы слышался звук лопающихся мелких пузырьков, что в современной медицине называется «влажными хрипами».
В этот момент Линь Жосюань уже сделал предварительный вывод: вдовствующая императрица не заболела, а отравилась тяжелыми металлами, скорее всего, ртутью. Те придворные лекари, во-первых, не могли подойти близко, а во-вторых, даже не допускали мысли, что вдовствующая императрица могла быть отравлена, поэтому никто этого не заметил.
Но кто в этих многоуровневых дворцовых покоях мог отравить эту благородную женщину, живущую в самой глубине дворца?
Во внутренних покоях царил полумрак, свеча мерцала, и на мгновение эти развевающиеся многослойные занавеси, казалось, превратились в клубы призрачных теней. Линь Жосюань невольно вздрогнул.
Он покачал головой, отбросил мысли об этих дворцовых тайнах и, не став упоминать об отравлении, просто обернулся и отдал распоряжение:
— Принесите немного теплой воды и небольшую пиалу яичного белка. Позже мы используем сульфат магния для слабительного... Нет-нет, лучше сварите отвар из листьев сенны и семян кассии.
Главный лекарь Сунь фыркнул:
— Глава Линь шутит. В таком состоянии вдовствующей императрицы как можно применять слабительное?
Два молодых придворных лекаря переглянулись, не зная, чьих указаний слушаться.
Линь Жосюань вздохнул:
— Главный лекарь Сунь, пожалуйста, не беспокойтесь. Если что-то случится, я возьму всю ответственность на себя.
— Правда? — Главный лекарь Сунь прищурился.
— Ни единого слова лжи.
Главный лекарь Сунь немного помедлил и наконец кивнул.
Не прошло и мгновения, как принесли теплую воду и яичный белок. Главный лекарь Сунь все еще бормотал что-то рядом, но Линь Жосюань не стал обращать на него внимания. Он велел одному молодому лекарю приподнять вдовствующую императрицу, влил ей немного теплой воды, затем легонько похлопал по спине и, прижав корень языка бамбуковой палочкой, вызвал у нее рвоту, чтобы она исторгла воду в медный таз. Повторив это несколько раз, он в конце концов влил ей небольшую пиалу яичного белка.
Главный лекарь Сунь стоял рядом и лишь качал головой.
Спустя мгновение вдовствующая императрица вдруг издала невнятный стон и снова вырвала нечто красно-белое. Затем ее ресницы дрогнули, и она, к всеобщему удивлению, с трудом открыла глаза.
Линь Жосюань радостно воскликнул:
— Вдовствующая императрица!
— Хэ... хэ... — Эта худая старая женщина пристально смотрела на Линь Жосюаня. Ее рука, похожая на куриную лапку, вдруг вцепилась в его рукав, мутные глаза наполнились влагой, а из горла вырывались невнятные булькающие звуки. Казалось, она очень хотела что-то сказать, но совершенно не могла.
— Вдовствующая императрица? — Линь Жосюань почувствовал, как по спине проступил холодный пот.
Старая женщина долго пыталась что-то произнести, но так и не смогла. Наконец, словно смирившись, она медленно отпустила рукав Линь Жосюаня, безвольно легла на кровать, а ее мутные глаза безжизненно уставились на полог.
Глядя на ее состояние, Линь Жосюань невольно нахмурился. В душе его терзали тревога и подозрения: вдовствующая императрица, казалось, что-то знала, но...
Стоявший рядом главный лекарь Сунь нерешительно спросил:
— Можно ли сказать, что вдовствующая императрица пришла в сознание? Что это за болезнь?
Линь Жосюань уклончиво ответил:
— Конкретно я и сам не совсем уверен. Возможно, из-за жаркой погоды и слабости вдовствующей императрицы в желудке и кишечнике просто скопились непереваренные остатки пищи. Сейчас временно все в порядке. Позже сварите отвар из листьев сенны и семян кассии, чтобы очистить желудочно-кишечный тракт, а затем пусть она как следует отдохнет несколько дней и пьет побольше молочной рисовой каши.
Говоря это, он легонько поправил одеяло вдовствующей императрицы, а затем повернулся и направился к выходу.
Главный лекарь Сунь остолбенел, затем вдруг схватил Линь Жосюаня за руку и понизил голос:
— Глава Линь, не скрою: недавно главный лекарь Чжоу собирается уйти на покой, и для меня это редчайший шанс. Вы — глава Восточного ведомства, эта заслуга для вас не так уж важна, но я — придворный лекарь. Если я вылечу вдовствующую императрицу... Вы же знаете, я молочный брат благородной наложницы Ли, а она — мать наследного принца. Тогда вам обязательно перепадет немало выгод.
Он был до того бесстыден, что Линь Жосюаню потребовалось некоторое время, чтобы осознать: этот человек хочет присвоить его заслугу и воспользоваться случаем, чтобы стать главой Императорского медицинского ведомства.
Дело об отравлении вдовствующей императрицы было крайне запутанным, и, возможно, за ним скрывался еще более страшный заговор. Если он ее вылечит, то неизбежно окажется втянут в это, а значит, его, скорее всего, ждет гибель... На самом деле, предложение главного лекаря Суня как раз пришлось Линь Жосюаню по душе, но он не мог соглашаться слишком быстро, поэтому сделал вид, что колеблется.
Линь Жосюань, размышляя про себя, бросил взгляд на двух молодых лекарей рядом:
— Главный лекарь Сунь, это, боюсь, не очень хорошо.
Главный лекарь Сунь поспешил заверить:
— Глава Линь, эти двое — мои ученики, они не разгласят информацию.
Линь Жосюань немного подумал, притворно вздохнул и сказал:
— Хорошо, пусть будет по-вашему.
Главный лекарь Сунь пришел в неописуемый восторг и, говоря как молочный брат благородной наложницы Ли, наобещал Линь Жосюаню множество выгод. Лишь после этого они вместе вышли из внутренних покоев.
Группа людей снаружи тут же окружила их и наперебой засыпала вопросами:
— Глава Линь, главный лекарь Сунь, как дела?
— Тот яичный белок, что принесли ранее, был для вдовствующей императрицы?
— Вдовствующая императрица пришла в сознание?
Император Чэнъу также равнодушно произнес:
— Вдовствующая императрица пришла в сознание? Что именно произошло?
Главный лекарь Сунь, сложив руки в поклоне, улыбнулся:
— Отвечая на вопрос вашего величества, вдовствующая императрица уже пришла в сознание. Возможно, из-за жаркой погоды в желудке и кишечнике скопились непереваренные остатки пищи. Если она выпьет еще пару отваров для очистки желудочно-кишечного тракта и как следует отдохнет, все придет в норму.
Наложница Сянь тут же вздохнула с облегчением, и ее тело безвольно повисло. Цзи Жухань тут же подхватил ее:
— Матушка, осторожнее.
Император Чэнъу посмотрел на Линь Жосюаня и слегка поднял бровь:
— Любимый сановник Линь и впрямь обладает высоким мастерством врачевания. Как сейчас состояние вдовствующей императрицы? Может ли она говорить?
Линь Жосюань покачал головой:
— Вдовствующая императрица пока еще не может говорить, но ее состояние стабилизировалось. Это не заслуга этого раба, а исключительно заслуга главного лекаря Суня. Этот раб ничем не смог помочь.
Император Чэнъу явно вздохнул с облегчением:
— Хорошо, что состояние стабилизировалось. Любимый сановник Сунь, у вас большая заслуга в этом деле.
Главный лекарь Сунь с гордостью произнес:
— Разделять тревоги и решать проблемы для императора и вдовствующей императрицы — это прямая обязанность этого ничтожного подданного.
Цзи Жусюэ слегка нахмурился и с недоумением посмотрел на Линь Жосюаня, а тот в ответ лишь едва заметно покачал головой.
Выражения лиц благородной наложницы Ли и Цзи Жуюаня были крайне странными. Очевидно, пробуждение вдовствующей императрицы не входило в планы этой парочки, но поскольку это была заслуга молочного брата благородной наложницы Ли, это все же лучше, чем если бы ее вылечил кто-то посторонний.
Выражение лица благородной наложницы Ли несколько раз менялось, пока наконец не сменилось широкой улыбкой, и она проворковала:
— Как хорошо! У вдовствующей императрицы и впрямь невероятная удача!
Цзи Жуюань также натянуто улыбнулся и произнес:
— Государыня-бабушка и впрямь находится под защитой небес.
Император Чэнъу кивнул:
— В этом деле вся заслуга принадлежит любимому сановнику Суню.
Все наперебой принялись льстить:
— Главный лекарь Сунь и впрямь творит чудеса!
— Так называемое «выращивать плоть на белых костях и оживлять мертвых» — это не просто слова!
— Это все удача династии Да Юань, удача вашего величества!
Все окружили императора Чэнъу и главного лекаря Суня, расточая крайне приторные льстивые речи и оставив Линь Жосюаня в полном одиночестве. Цзи Жусюэ бросил на Линь Жосюаня взгляд и, словно желая утешить, легонько сжал его руку. В сердце Линь Жосюаня стало немного теплее, и он понизил голос:
— Ничего, ваше высочество, вы можете не волноваться.
— Я войду и проведаю вдовствующую императрицу, — лицо императора Чэнъу также смягчилось. Он вместе с несколькими наложницами и принцами вошел к вдовствующей императрице, а затем, пребывая в отличном расположении духа, тут же пообещал, что после ухода на покой главного лекаря Чжоу повысит главного лекаря Суня до главы Императорской медицинской палаты. Во дворце Цынин воцарилась атмосфера всеобщей гармонии и радости.
Когда они вернулись из дворца Цынин, уже стемнело, ворота Запретного города были заперты, и Линь Жосюань остался ночевать в Холодном дворце.
Он был до крайности измотан и полон тяжелых мыслей, поэтому ничего не сказал Цзи Жусюэ и рано лег спать.
В полночь снаружи вдруг раздался спешный стук в дверь:
— Четвертый принц, глава Линь! Беда! Случилось нечто ужасное!
Линь Жосюань спал крепко. В полудреме он слышал, как Цзи Жусюэ встал и открыл дверь, а затем перекинулся парой фраз с человеком снаружи. Лишь после этого он с трудом открыл глаза и сонно спросил:
— Ваше высочество, что случилось?
Цзи Жусюэ, опираясь на костыль, стоял у двери. Он крайне медленно повернул голову, и его лицо было предельно мрачным:
— Вдовствующая императрица... скончалась!
http://bllate.org/book/37150/4649749
