Линь Жосюань моргнул, словно не расслышал.
Сломался?
Новый кнут??
С шипами???
Погодите, пусть Цзи Жусюэ и не пользуется любовью, но он всё же принц!
В оригинале детство Цзи Жусюэ не было описано подробно, говорилось лишь, что он сполна хлебнул унижений в Холодном дворце, но не до такой же степени?!
Даже если это вымышленный мир, автор, ты не можешь просто так нести чушь! Какой-то извращенец-евнух порет принца кнутом, да еще и с шипами... Тебе, видимо, в кайф писать, а мне что делать? Заранее гроб себе покупать?
В это мгновение в голове Линь Жосюаня пронеслась уйма мыслей, которые в итоге слились в одну: автор, иди ты...
— Ваша светлость, вы продолжите воспитание принца? — осторожно осведомился Чжан Юдэ.
Линь Жосюань стиснул зубы и, превозмогая себя, бросил:
— Ведите меня, посмотрю.
— Слушаюсь, ваша светлость.
Чжан Юдэ почтительно повел Линь Жосюаня к двери соседней комнаты. Едва он толкнул створки, как в лицо ударил густой запах крови.
Прямо посреди комнаты, связанный за запястья, под потолочной балкой висел подросток. На его худом теле был надет лишь белый нательный халат, испещренный тонкими алыми полосами следов от кнута; с его тела стекала влага, словно он только что вынырнул из пруда.
Словно услышав скрип двери, он медленно поднял длинные ресницы, слипшиеся от крови, и безразлично посмотрел в сторону Линь Жосюаня.
Линь Жосюань невольно вздрогнул.
Лицо подростка было бледным как снег, длинные волосы растрепались и падали на плечи. Он выглядел до крайности жалким и хрупким, но его черные, бездонные глаза, словно два черных кристалла, вымоченных в ледяной воде, излучали пронизывающий до костей холод.
Линь Жосюань остолбенело смотрел на него, не в силах отвести взгляд, а в голове настойчиво звучало одно имя из трех слогов.
Цзи. Жу. Сюэ.
Главный злодей этой книги, будущий император-«черный лотос», Цзи Жусюэ.
В недалеком будущем руки этого худого подростка обагрятся кровью бесчисленных людей. Он ступит по горам трупов и шаг за шагом взойдет на императорский трон, а затем собственноручно сдерет кожу с лица главного героя и превратит его в человека-свинью.
Но, но...
Линь Жосюань таращился на этого жалкого, забитого злодея в детстве и просто не знал, что сказать.
Он знал, что детство у Цзи Жусюэ было паршивым, но не до такой же степени... Это же родной сын императора, и над ним так издевается евнух?
Они долго молча смотрели друг на друга, пока Линь Жосюань наконец не очнулся. Тут же проснулся его профессиональный рефлекс спасателя: глядя на эту бледность, на эти потрескавшиеся губы... кровопотеря, обезвоживание, нарастание боли, грозящее перейти в шок, если так продолжится, ребенок просто впадет в шок!
Некогда было раздумывать, он в сердцах воскликнул:
— Да снимите вы его немедленно!
Чжан Юдэ растерялся:
— Снять? Но ранее ваша светлость изволили приказать вешать его на два шичэня...
Тут Линь Жосюань вспомнил о своей роли извращенца-евнуха и, изображая строгость, холодно отмахнулся рукавом:
— Если с принцем в таком состоянии случится беда, как я буду оправдываться перед императором?!
Чжан Юдэ тут все понял и, поспешно изобразив льстивую улыбку, засуетился:
— Ваша светлость правы, этот старый слуга сейчас же снимет принца.
Но старый евнух был низким и толстым, даже на цыпочках не доставал до веревки. Линь Жосюань не мог больше ждать и, плюнув на все, сам подошел и потянулся развязывать узлы.
Веревка, сплетенная из бычьих жил, была тонкой и невероятно прочной. Наверное, из-за того, что его так долго держали связанным, она глубоко врезалась в плоть на запястьях подростка. Линь Жосюань старательно тянулся на цыпочках, приложил все силы, пальцы уже болели от натуги, но узел не поддавался.
Он перевел дух, посмотрел на изодранное в кровь запястье подростка и на свои окровавленные кончики пальцев, затем, чувствуя легкую неловкость, тихо сказал:
— Сейчас развяжу, ваше высочество, потерпите немного.
Цзи Жусюэ крепко зажмурился и не ответил. Его лицо было до крайности бледным, было видно, что он на пределе и вот-вот отключится. И в то мгновение, когда веревка наконец ослабла, подросток безвольно рухнул вперед.
— Осторожно! — Линь Жосюань ловко подхватил его.
— Отпустите, — Цзи Жусюэ слабо дернулся, но у него не было ни капли сил.
Линь Жосюань даже не знал, как разговаривать с раненым маленьким злодеем, поэтому просто взял его на руки и направился во внутренние покои.
Тело в его объятиях было окаменевшим, легким, как листок, совсем не похожим на четырнадцатилетнего подростка. Левая голень болталась в воздухе, повиснув под неестественным углом.
Линь Жосюань скосил глаза на болтающуюся левую голень и вдруг вспомнил одну деталь, от которой у него побежали мурашки.
Точно, в оригинале Цзи Жусюэ вроде как был хромым?
Неужели его сделал хромым «Линь Жосюань» из оригинала?
Не может быть, не может быть.
Линь Жосюань подавил тревогу и осторожно уложил Цзи Жусюэ на кровать. Тот тут же отодвинулся глубже, незаметно высвобождаясь из рук Линь Жосюаня.
Линь Жосюань выдавил из себя самую доброжелательную улыбку и мягко спросил:
— Ваше высочество, что с вашей ногой?
Цзи Жусюэ молчал, лишь смотрел на него совершенно странным взглядом.
Чжан Юдэ потирал руки и, льстиво улыбаясь, сказал:
— Ваша светлость, вы забыли? Вчера, когда вы воспитывали принца, вы немного перестарались.
... Хотя Линь Жосюань и был морально готов, его все равно охватило чувство полного отчаяния.
— Хе-хе, строгое воспитание вашей светлости — это ведь ради блага принца, — подлизывался Чжан Юдэ.
Линь Жосюань апатично махнул рукой:
— Ладно, ладно, понял, молчите уже.
Ситуация была патовая, но, к счастью, хоть Линь Жосюань и был кардиоторакальным хирургом, он прошел ординатуру в нескольких отделениях общей хирургии и в постановке костей был не новичком. Левая голень Цзи Жусюэ сломалась всего день назад, если прямо сейчас вправить, он не должен остаться калекой.
Линь Жосюань собрался с духом и, скрепя сердце, взял вину на себя:
— Ваше высочество, ранее я слишком сильно ударил, простите.
Цзи Жусюэ опустил ресницы и не ответил.
Линь Жосюань подумал и, повернувшись, спросил:
— Есть ли какая-нибудь мазь?
Чжан Юдэ слегка опешил, но тут же все понял. На его старом лице появилась двусмысленная ухмылка, и он достал из-за пазухи маленькую фарфоровую баночку:
— Ваша светлость, этот старый слуга, по вашему прошлому приказу, купил отличную мазь в аптеке «Цяньцзинь», хе-хе.
— М-м, дайте сюда, — Линь Жосюань смутно почувствовал, что выражение лица старого евнуха какое-то странное, но не стал придавать этому значения и небрежно взял баночку.
Открутив крышку, он увидел молочно-белую мазь. От нее не пахло обычной для лечебных мазей резкостью, наоборот, исходил странный мускусный запах.
Линь Жосюань, хоть и был врачом западной медицины, но также прослушал курсы по традиционной китайской медицине. В этот момент интуиция подсказала ему, что с мазью что-то не так, и он поднес горлышко баночки к носу и тщательно принюхался.
М-м, запах знакомый, кажется, это... эпимедиум?!
Эпимедиум: усиливает половое влечение, укрепляет ян, тонизирует почки.
Линь Жосюань совсем растерялся:
— Что это вообще за лекарство?
Чжан Юдэ, увидев, что тот изменился в лице, с грохотом упал на колени и в панике затараторил:
— Пощадите, ваша светлость, пощадите! Это, это действительно мазь «Иньян хэхуань», которую вы приказали купить, но этот старый слуга, пожадничав, купил не в «Цяньцзинь», а в «Ваньчунь»...
[«Иньян хэхуань» (Мазь эпимедиума для радостных встреч): название афродизиака.]
Рука Линь Жосюаня сильно дрогнула, и баночка упала на одеяло.
Мазь «Иньян хэхуань» — по одному названию понятно, что это за штука! Зачем «Линь Жосюаню», этому евнуху-извращенцу, понадобилось приказывать слугам покупать такую дрянь?
Ладно, в истории действительно было много евнухов, которые любили развращать мальчиков, и немало тех, кто замучивал их до смерти или калечил. Тем более что «Линь Жосюань», черт побери, еще и мнимый евнух...
Но использовать такую штуку на принце? Пусть даже на принце из Холодного дворца? «Линь Жосюань» с ума сошел? Или он думал, что это останется незамеченным?
И это не просто принц, это главный злодей!
Тот самый злодей, который содрал кожу с лица родного дяди!
— Ваше высочество, по поводу этого... позвольте мне объяснить... — Линь Жосюань, превозмогая неловкость, попытался спасти ситуацию. В конце концов, дело еще не дошло до конца, и есть шанс все исправить!
Цзи Жусюэ смотрел на белую нефритовую баночку. Его зрачки на мгновение едва заметно сузились, и он тихо произнес:
— Тебе лучше этого не делать.
Какой холодный тон. Чувствую, что и мне скоро конец.
Линь Жосюань принял мгновенное решение, со всей силы швырнул баночку на пол и, сухо усмехнувшись, сказал:
— Ваше высочество, на самом деле все не так. Мне нужна была не такая мазь, это старый слуга ошибся.
Чжан Юдэ: ???
Чтобы доказать свою невиновность, Линь Жосюань сделал строгое лицо и резко прикрикнул:
— Ты чего застыл? Когда это я велел тебе покупать всякую дрянь? Живо неси шины, бинты, крепкое вино и мазь от ран! Я сам займусь лечением принца! Если что-то пойдет не так, спрошу с тебя!
— Э-э, этот старый слуга сейчас же все приготовит! — Чжан Юдэ побелел от страха, закивал и, развернувшись, выбежал готовить.
Цзи Жусюэ нахмурился, в его взгляде мелькнула легкая настороженность:
— Что ты задумал?
— Ваше высочество, не волнуйтесь, я ничего не буду делать, просто хочу вправить кость и обработать раны, — мягко успокоил его Линь Жосюань.
Вскоре Чжан Юдэ внес медный поднос, доверху нагруженный всякой всячиной: шинами, бинтами, пластырями и большой бутылью крепкого вина.
Линь Жосюань кивнул:
— Хорошо, можете идти.
Спровадив Чжан Юдэ, Линь Жосюань принял самое добродушное выражение лица в своей жизни и мягко спросил:
— Ваше высочество, ранее я слишком сильно ударил, это моя вина. Позвольте мне сейчас обработать ваши раны, хорошо?
Цзи Жусюэ оценивающе осмотрел его и не ответил.
Линь Жосюань подождал немного, но Цзи Жусюэ молчал. Больше ждать было невозможно, и он, скрепя сердце, протянул руку, робко потянувшись расстегнуть его нательный халат.
Он не был тем извращенцем «Линь Жосюанем», у него не было влечения к детям. Просто, помимо перелома, на теле Цзи Жусюэ были раны от кнута, и нужно было сначала снять одежду, чтобы промыть раны.
Едва Линь Жосюань коснулся воротника Цзи Жусюэ, как его руку перехватила чья-то ледяная ладонь.
Цзи Жусюэ медленно поднял ресницы. Его черные глаза были полны ледяного холода:
— Ты. Пожалеешь. Об. Этом.
— Ваше высочество, я правда не это имел в виду, просто ваши раны нужно обработать как можно скорее...
Мягко объясняя, Линь Жосюань осторожно отвел руку Цзи Жусюэ. Тот зажмурился и сопротивляться не стал.
Увидев, что ребенок, кажется, принял его объяснения, Линь Жосюань наконец вздохнул с облегчением и в два счета полностью раздел его. Но когда вся одежда была снята, Линь Жосюань, глядя на обнаженное тело подростка, остолбенел.
Это худое, бледное, хрупкое тело было сплошь покрыто новыми и старыми следами от кнута, а также волдырями от ожогов благовонными палочками. Были и старые шрамы непонятного происхождения — явный признак долгих и систематических истязаний.
Это же просто ребенок! «Линь Жосюань», черт побери, настоящий извращенец, его следовало бы посадить в тюрьму до конца дней!
Ладно, ладно, злиться бесполезно. Сначала вправлю кость, потом займусь остальными ранами.
— Ваше высочество, я сейчас вправлю кость, может быть немного больно, потерпите.
Цзи Жусюэ сидел с закрытыми глазами, не выражая согласия или несогласия.
Линь Жосюань тщательно прощупал концы двух сломанных костей на левой голени. Простой перелом большеберцовой кости, без осколков, случай довольно простой, нужно лишь вправить и зафиксировать.
Он действовал максимально осторожно, но Цзи Жусюэ все равно было явно очень больно. Когда концы сломанных костей наконец сомкнулись, на лице подростка не осталось ни капли крови. Лоб покрылся густым слоем холодного пота, но он крепко сжимал тонкие губы и не издал ни звука.
У Линь Жосюаня слегка дрогнуло сердце, и он похвалил:
— Ваше высочество такой смелый. Сейчас наложу шины, пожалуйста, не двигайтесь.
Он наложил две шины, надежно зафиксировал только что вправленную кость, а затем взял серебряные ножницы, чтобы отрезать кусок марли и привязать шины.
— М-м, так больно... — Цзи Жусюэ вдруг крепко зажмурился и задрожал всем телом, словно терпя невыносимую боль.
Линь Жосюань озадаченно спросил:
— Ваше высочество, что случилось?
— У меня очень болит плечо, не могли бы вы посмотреть? — дрожащим голосом попросил Цзи Жусюэ.
Болит плечо? С плечом вроде все в порядке?
Неужели от того, что он так долго висел, произошел вывих?
Не понимая, в чем дело, Линь Жосюань слегка наклонился вперед и с недоумением пощупал плечевой сустав. Никакого вывиха.
— Евнух-пес, — тихо произнес Цзи Жусюэ у него над ухом.
Линь Жосюань еще не успел осознать, что происходит, как мир вдруг завертелся!
Цзи Жусюэ резко развернулся и, собрав все оставшиеся силы, намертво прижал Линь Жосюаня к кровати. Затем, схватив серебряные ножницы с медного подноса, словно загнанный волчонок, яростно ткнул ими в шею противника!
В это мгновение черные глаза подростка наконец сорвали маску хрупкости. Они стали холодными, как снег, и от них веяло убийственной аурой!
В этом предельно жестоком взгляде читалось, что Линь Жосюань перед ним — вообще не живой человек, а животное, труп, неодушевленный предмет, кусок гниющей плоти!
Он хочет его убить!
В мгновение ока Линь Жосюаню было некогда раздумывать. Почти на чистом инстинкте он вцепился в сломанную голень противника и что есть мочи сжал!!
Хрусть! — раздался звонкий треск!
— Ааа! — Цзи Жусюэ дико закричал от боли, его тело судорожно дернулось, и он безвольно обмяк.
— Фух, фух... — Линь Жосюань, тяжело дыша, рухнул на кровать. В голове была пустота, а сердце бешено колотилось.
Немного отдышавшись, он, все еще не веря в случившееся, пощупал шею. Рука была вся мокрая от крови — явно рана серьезная. Если бы тогда его реакция замедлилась хоть на секунду... он даже боялся думать, чем бы это кончилось.
Прошло немало времени, прежде чем Линь Жосюань, опираясь на ослабевшие руки, смог медленно подняться. Цзи Жусюэ лежал рядом, его худенькое личико было совершенно бескровным, глаза крепко зажмурены — он полностью потерял сознание, но в руке по-прежнему мертвой хваткой сжимал серебряные ножницы.
Этот ребенок действительно хотел его убить.
Выходит, все его красноречивые объяснения, а также показное непротивление Цзи Жусюэ — это была просто игра? Он просто увидел эти серебряные ножницы, почуял шанс и захотел его убить?
Линь Жосюань пощупал кровавую рану на шее и невольно горько усмехнулся. Он чуть не сдох в первый же день задания, да еще и от руки четырнадцатилетнего сопляка.
Если раньше впечатление Линь Жосюаня о «главном злодее Цзи Жусюэ, черном лотосе» ограничивалось лишь плоскими страницами книги, то теперь он наконец обрел хоть какое-то реальное понимание.
В четырнадцать лет он уже такой, кто с ним потом сладит? Но он же не может поступить так, как говорила система: «убить, пока не вырос»? Он на такое не способен.
Почему ему так не везет, что выпало такое паршивое задание...
Линь Жосюань пребывал в унынии еще некоторое время, затем кое-как перевязал рану на шее и осторожно посмотрел на потерявшего сознание Цзи Жусюэ. После недавней потасовки шины разбросаны, кость, скорее всего, снова сместилась.
Ладно, сначала вправлю кость, потом буду думать, что делать дальше.
Линь Жосюань внимательно посмотрел, решив, что Цзи Жусюэ скоро не очнется, набрался смелости, нащупал концы костей и тщательно вправил их заново, затем зафиксировал шинами и туго забинтовал.
На протяжении всего процесса вправления Цзи Жусюэ так и не очнулся, лишь хмурился, а на лбу выступил мелкий пот. Видно, даже в обмороке ему было очень больно.
— Ну вот, видишь, уже было все вправлено, а теперь снова мучаешься.
Линь Жосюань якобы беспомощно вздохнул, хотя в душе злорадствовал. В конце концов, этот маленький негодник только что чуть не убил его, и то, что он не стал нарочно делать ему больнее при вправлении кости, — уже большая милость с его стороны.
http://bllate.org/book/37150/4627202
