Семья Шан придерживалась довольно консервативных взглядов, из-за чего Старейшина Шан дал Шан Мину имя, которое выбивалось из общего ряда имен остальных трех братьев и сестер. Позже, вспоминая об этом, Шан Мин с усмешкой говорил Му Юю: Старейшина досконально изучил Чжоу И, и кто знает, о чем он думал, но вода способна подавить огонь, так что я только рад, что мое имя отличается от остальных.
На самом деле, выбирая Му Юя, Шан Мин преследовал не только личную симпатию, но и цель испытать своего старшего брата. Примерно тогда он и понял, что старший брат действительно не готов его терпеть.
Вести интеллектуальные игры с кузенами и кузинами было не так уж скучно. По крайней мере, пока отец Шан и Старейшина держали ситуацию под контролем, никто не решался переходить черту. А после встречи с Му Юем Шан Мин и вовсе почувствовал, что жизнь в большом поместье стала гораздо интереснее.
Он считал, что самое большое везение в его жизни — это то, что ему удалось отобрать Му Юя у старшего брата. Тот молчаливый юноша, который всегда держался на полшага позади, стал для него самой надежной опорой.
В детстве, с какой бы высоты он ни прыгал, Му Юй всегда крепко ловил его. Когда же они подросли и семья Шан переживала не лучшие времена, Му Юй раз за разом принимал на себя удары, закрывая его своим крепким телом.
Шан Мин понимал, в чем заключаются обязанности телохранителя, но также знал: для молодого господина, которому суждено было довольствоваться лишь богатством без реальной власти, такая защита выходила далеко за рамки того, чему учили в тренировочных лагерях.
Шан Мин часто думал, что прожить всю жизнь вот так — неплохой вариант. Быть безобидным повесой, заниматься тем, что нравится, и не лезть в грязные воды семьи Шан.
Он даже возлагал надежды на своего старшего брата, ведь с другими братом и сестрой от другой матери он ладил прекрасно. Шан Сюань и Шан Шо часто играли с ним, и сторонний наблюдатель ни за что не догадался бы, что между ними есть какие-то проблемы. Шан Мин надеялся, что со временем Шан Юй перестанет видеть в нем бельмо на глазу.
Все изменилось, когда ему исполнилось одиннадцать. Чтобы защитить его, Му Юй получил пулевое ранение в плечо, но даже тогда крепко прижимал Шан Мина к себе, не давая подняться. Если бы помощь не подоспела вовремя, Шан Мин до сих пор при мысли об этом случае чувствовал леденящий страх: что, если бы его деревяшка исчезла навсегда?
Тогда он осознал, что для него Му Юй — не просто телохранитель, а сам Шан Мин для него — не просто какой-то молодой господин.
Шан Мин был умен. Даже если на людях он притворялся ребенком, пока все утешали его, надеясь, что он не получит психологическую травму, он в одиночестве обдумывал причины случившегося.
Машина, в которой они ехали в тот день, была не той, на которой он ездил обычно. Перед выездом водитель сказал, что у его машины внезапно спустило колесо. Шан Юй к тому времени уже начал вращаться в высшем обществе, и его дорогой старший брат, узнав, что Шан Мин собирается ехать по делам, великодушно одолжил ему свой личный автомобиль.
Значит, эта пуля предназначалась Шан Юю?
На душе стало тревожно. Нужно было рассказать обо всем деду, ведь покушение на старшего брата и покушение на него самого — это вещи совершенно разного порядка.
Однако, подойдя к дверям кабинета, он услышал, как Старейшина Шан ударил по столу.
Шан Мин не решился войти и притаился у двери, ожидая, когда гнев деда утихнет, но услышал то, чего не должен был слышать.
— Ты хочешь, чтобы я ушел из жизни в тревоге? Как только я закрою глаза, ты начнешь расправляться со своими младшими братьями и сестрами?
— Дедушка, не говорите сгоряча.
— Слово благородного мужа дороже золота. Если ты считаешь, что я неправ, дай мне клятву прямо сейчас, что всегда будешь защищать своих младших!
В кабинете воцарилась тишина. Спустя долгое время он услышал голос Шан Юя:
— Я клянусь, что буду защищать Шан Сюаня и Шан Шо.
Раздался грохот — ваза разлетелась вдребезги о пол.
— А как же Шан Мин?!
— Он... не... мой... брат.
Эти слова, произнесенные по слогам, врезались в сердце Шан Мина словно тяжелые удары молота.
Старейшина Шан тяжело дышал:
— Значит, ты можешь подвергать его такой опасности? Ему ведь всего двенадцать!
— Дедушка, вы часто говорите, что услышанное может быть ложью, а увидеть — значит поверить. Хоть я его и не люблю, но то, что случилось сегодня — чистое совпадение.
Старейшина Шан принялся стучать по столу:
— Совпадение? Настолько, что все остальные машины оказались либо с пробитыми колесами, либо в ремонте? Ты хочешь, чтобы я начал тщательное расследование?
После мертвой тишины Шан Юй наконец ответил:
— Его телохранитель очень предан.
Шан Мин больше не мог этого слушать. Он побежал в свою комнату, где отдыхал раненый Му Юй.
Когда он пришел в себя, то обнаружил, что лежит, уткнувшись в объятия Му Юя, а слезы уже промочили одежду их обоих.
Шан Мин коснулся раны, перевязанной белым бинтом. Этот глупый деревяшка еще и утешал его:
— У меня кожа грубая, мне не больно.
Шан Мин с покрасневшими глазами уставился на рану и, стиснув зубы, принял решение: он непременно уедет из дома семьи Шан, и обязательно заставит их заплатить за Му Юя.
На следующий день, притворяясь неведение, он занимался каллиграфией со Старейшиной. Тот ни словом не обмолвился о вчерашнем, но, помолчав, сказал:
— Твой старший брат очень заботится о тебе. Он сказал мне, что если телохранитель рядом с тобой ненадежен, стоит подобрать другого.
Шан Мин сжал кулаки, глядя на доброго старика, и притворился, что не понимает, о чем речь:
— М-м, брат всегда был так добр ко мне. А Му Юй очень хороший, если бы не он, я, возможно... уже не смог бы увидеть дедушку.
Шан Мин, теребя рукав старика, покраснел — но не из-за притворства. Это был первый раз, когда он так отчетливо осознал выбор деда: тот намекал ему уволить Му Юя только для того, чтобы успокоить старшего брата.
Человек, не связанный с ним кровными узами, готов был пожертвовать жизнью ради него, а тот, кто обычно баловал его, в критический момент предпочел, чтобы он уступил тем, кто желал ему зла. С того самого момента он перевел Му Юя в своем сердце из разряда телохранителей и товарищей для игр в категорию единственной и неповторимой семьи.
Он собственноручно вырезал иероглиф Юй на куске сандалового дерева и, подмигнув няне, сплел этот нелепый красный шнурок. Все, чего он хотел — чтобы его глупый деревяшка всегда был рядом, в безопасности.
Поэтому, когда он уезжал в город S, все в поместье грустили, расставаясь с милым младшим господином, и не понимали, почему он так настаивает на переезде. Лишь Старейшина Шан с мрачным взглядом тяжело вздохнул.
Чтобы уехать, он раскрыл карты перед дедом. Старейшина, возможно, пытаясь загладить вину, объявил всем, что Шан Мин слаб здоровьем и ему нужно поправить его на юге. Даже Шан Юй не догадывался, что за этим скрывалось на самом деле.
http://bllate.org/book/37135/4624448
Готово:
