Чу Си сжимал руку Сяо Ляня всю дорогу и лишь добравшись до внутренних покоев пришел в себя, медленно разжав пальцы.
— Брат, я...
Сяо Лянь достал платок с оторванным угоком и вытер щеку Чу Си — ребенок в какой-то момент испачкался сажей, которая теперь смешалась с ароматом амбры, пропитавшим ткань.
Стоило Чу Си увидеть платок, как он разозлился и инстинктивно отпрянул назад, но Сяо Лянь усадил его на стул.
Сяо Лянь вытащил шкатулку с едой. Перед Чу Си аккуратно разложили изысканные сладости самых разных форм, но тот даже не притронулся к ним. Сейчас ему было совсем не до еды, и он так и сидел на стуле, погруженный в задумчивость, сожалея, что веселье закончилось так быстро.
— Не наигрался? — спросил Сяо Лянь.
Чу Си рассеянно кивнул, и в его голове промелькнула одна неуместная мысль.
Сяо Лянь пристально посмотрел на него:
— Если бы ты не бегал где попало...
Его черты лица были живописны, а персиковые глаза таили в себе безграничную нежность, от которой у любого невольно сжималось сердце.
Чу Си прервал императора:
— Брат, ты покараешь моего отца за тяжкое неуважение?
Длинная речь... застряла в горле и не была произнесена.
Сяо Лянь погладил его по голове:
— К чему вдруг такие вопросы?
В глубинах глаз Чу Си мелькнул страх:
— Сегодня отец из-за меня рассердил тебя...
— Я не собираюсь винить его, — ответил Сяо Лянь.
Чу Си озарила догадка:
— Тогда, брат, будешь ли ты подозревать его?
— Совсем еще малец, а столько всего знаешь.
— Если в один прекрасный день...
Большая ладонь Сяо Ляня закрыла Чу Си рот, силой заставив замолчать.
Лишь когда Чу Си успокоился, Сяо Лянь произнес:
— Глупый ребенок, не забивай себе голову ерундой. Ты сделал свой выбор сегодня, и я очень рад этому. Поэтому я не только не стану наказывать твоего отца, но даже награжу его.
Чу Си: «?» Ничего не понимает.
Сяо Лянь покрошил его маленькую макушку:
— Любишь человека — люби и то, что вокруг него.
Любить человека — любить и то, что вокруг него? Разве император действительно способен на такое?
Чу Си невольно подумал: если бы он услышал эти слова десятью годами раньше, как было бы хорошо, матушка осталась бы жива.
Десять лет — это слишком долго, и уже слишком поздно.
Но перед лицом императора Чу Си искусно притворялся: он кивнул, едва заметно успокоившись. Слово императора тверже девяти треножников, а обещание стоит тысячи золотых, и Чу Си поверил.
На утреннем докладе на следующий день Цзиннаньский ван добровольно попросил об отставке и возвращении на родину, но Император Юнмин отклонил его прошение.
Цзиннаньский ван бросился за ним в погоню прямо до Императорского кабинета. Сяо Лянь и без того был сердит: подумать только, этот великий Цзиннаньский ван подал в отставку из-за какой-то чепухи, да еще и преследовал его по пятам до самого кабинета, из-за чего Сяо Лянь никак не мог вернуться во Дворец Цяньцин. Сяо Лянь был готов отчитать его на чем свет стоит.
Чу Цэ опустился на колени с повинной:
— Ваше Величество, этот министр виновен.
Сяо Лянь с трудом сдерживал гнев:
— Я не виню тебя, вань.
Он поднялся навстречу гостю и помог Цзиннаньскому вану подняться:
— Не тревожься, вань, Сяо Сиэр у меня в надежных руках, я не обижу его.
Скрытый смысл гласил: он остается со мной, а не с тобой.
Однако Чу Цэ все еще волновался и, сложив руки перед грудью, произнес:
— Этот подданный молит о высочайшем соизволении забрать наследного княжича из столицы.
Головная боль стала только сильнее.
Сяо Лянь: «...»
— Ваше Величество, великий генерала просит о аудиенции.
Как нельзя кстати.
Сяо Лянь слегка вздохнул с облегчением, качнулся в сторону и с напускным спокойствием произвел:
— Пусть войдет.
Такая обстановка недвусмысленно выпроваживала гостя.
Чу Цэ благоразумно откланялся:
— Этот подданный удаляется.
Су Дуо вошел в зал, а Чу Цэ направился к выходу. Поравнявшись в дверях, они кивнули друг другу в знак приветствия.
— Этот подданный бьет земл...
— Встань.
Су Дуо: «...»
Даже поклониться до конца не дают, как спешат.
— Ваше Величество, неужели в Праздник фонарей вы так ничего и не предприняли? — Су Дуо подошел ближе и понизил голос: — В будущем вряд ли представится такой удобный случай.
Сяо Лянь молчал, двумя пальцами массируя переносицу.
— Боюсь, тайфу больше не предоставит Вашему Величеству такой возможности, — с тревожным усердием произнес Су Дуо.
С этими словами он достал из-за пазухи пилюлю мнимой смерти и положил ее на драгоценный стол.
Сяо Лянь ударил ладонью по столу, заставив фарфоровый пузырек подпрыгнуть:
— Дерзость! Я — Сын Неба, неужели мне нужны чьи-то подачки в виде возможностей?!
— Ох, Ваше Величество мой! — Су Дуо переживал за него больше, чем он сам.
Император не спешит, зато генерал весь извелся.
— Хватит, закрой рот! — Сяо Лянь сошел с возвышения, чтобы прервать его речи. — Мне нужно вернуться и проведать Сяо Сиэр.
Су Дуо: «...»
Передразнивая интонации императора:
— Вернуться и проведать Сяо Сиэр~
Сяо Лянь остановился и бросил на Су Дуо свирепый взгляд. Су Дуо замахал руками:
— Этот подданный удаляется.
Уходя, он не забыл напомнить Сяо Ляню:
— Ваше Величество, нельзя упускать столь благоприятный момент, второго шанса не будет!
Сяо Ляню не хотелось с ним возиться. Прихватив пилюлю мнимой смерти, он вернулся во Дворец Цяньцин. Шагая мимо красных стен и сияющих золотом черепичных крыш, Сяо Лянь предавался раздумьям.
— Чем эти стены стали для них самих?
Сегодня солнце пекло нещадно, и Сяо Лянь, запрокинув голову, прикрыл глаза, чтобы перевести дух.
Во Дворце Цяньцин творился полный кавардак: Чу Си швырял во все стороны золотые иглы, заставляя Лу Жо спарринговать с ним.
Свист рассекаемого воздуха не прекращался...
Лу Жо заметил Сяо Ляня:
— Ваше Величество?
Не успев увернуться, он получил царапину от золотой иглы прямо у брови, голыми руками поймал летящий снаряд и взмыл на карниз крыши.
Чу Си тоже увидел Сяо Ляня и, намеренно сделав вид, будто не сориентировался вовремя, со злостью запустил золотую иглу прямо в императора.
Сяо Лянь наклонил голову, и игла вонзилась в стену. Чу Си метнул еще одну, но Сяо Лянь даже не увернулся — игла вонзилась аккурат ему в плечо.
Чу Си: «?»
Погодите-ка, почему он не увернулся?
Чу Си опустился на колени. Сяо Лянь пришел в ярость и со злостью швырнул пилюлю мнимой смерти к ногам Чу Си.
— Я баловал тебя донельзя, а ты посмел поднять на меня руку?! — взревел Сяо Лянь.
Чу Си: «???»
Не успел он и слова сказать, как ему силой влили в рот пилюлю мнимой смерти.
Сперва он ничего не почувствовал. Стоя на коленях под палящим солнцем, он ощутил, как первыми заныли колени. Прежде в Резиденции князя Цзиннань наказание в виде стояния на коленях длилось не меньше полдня, но и тогда до такого не доходило; однако сегодня отчего-то колени пронзила острая, невыносимая боль.
Наверное, дело было вовсе не в коленях. Болело сердце. Сердце разрывалось на части.
Перед входом во дворец Чу Си думал, что император окажется непостижимым, переменчивым, жестоким и безжалостным, но он никак не ожидал от него такой нежности. Только почему тот, кто проявлял нежность, вдруг так круто изменился? Все произошло в одно мгновение — поистине верно изречение: служить императору — все равно что находиться рядом с тигром.
Чу Си закрыл глаза. Что за дрянь только что скормил ему император, неужели яд? Неужели он умирает?
Он действительно умирал, хотя на деле это была лишь мнимая смерть.
Сяо Лянь позволил ему продолжать стоять на коленях снаружи, а сам уединился во внутренних покоях, приказав никого не впускать.
Он не стал сразу вытаскивать иглу из плеча, а вместо этого вонзил в рану палец, вдавливая его глубже. Золотая игла пронзила плоть, соединив подушечку пальца и плечо, кровь обагрила ладонь и императорские одежды. В этот самый момент Сяо Лянь услышал крики снаружи.
Ему хотелось выйти, но он не смел.
Живот Чу Си скрутило от резкой боли, он схватился за живот и закричал во весь голос — его крики становились все громче, а затем начали затихать.
В самый последний момент он все еще смотрел в сторону внутренних покоев, надеясь, что император выйдет и взглянет на него хоть разок.
Чу Си испытывал жгучую ненависть. Он не мог убить императора, продолжал зависеть от убийцы своей матери и вот так нелепо погибал от его рук.
Он не желал мириться с этим, стиснув зубы, он пополз во внутренние покои. Чтобы не потерять сознание, с каждым новым преодоленным дюймом он вонзал в свое тело по золотой игле.
Капли алой крови падали на пол, вздымая пыль. Волоча за собой кровавый след, он полз навстречу росшей на самом дне души ненависти. Эта ненависть разрасталась в самом сердце, разгораясь с силой степного пожара, пожирая всю его душу целиком — рождая злость, нежелание сдаваться и горькое чувство несправедливости. Его израненное тело пропиталось кровью, подпитывая негасимое пламя ненависти.
Добравшись до дверного проема, усыпанный золотыми иглami с головы до ног, он попытался стряхнуть их, жаждая устроить взаимное уничтожение, но увидел, как император плачет и беззвучно извлекает из его плеча и кончиков пальцев золотые иглы, вырывая их вместе с мясом и кровью.
Император оглянулся, и в его глазах читались лишь ужас и невыносимая боль. Чу Си не смог понять взгляд императора: тот ведь сам желал его смерти, так почему же теперь так мучился? Чу Си казалось, что он — словно сорвавшаяся с привязи дикая лошадь, которая скорее позволит разорвать себя на куски, чем подчинится воле императора.
Император подхватил его на руки и перенес на Драконье ложе. В тот миг, когда его опустили на постель, вокруг все стихло, погружаясь в абсолютный покой.
— Чу Си!
— Лекарей! Живо зовите лекарей!
Имперские лекари столпились во Дворце Цяньцин. Они боролись за его жизнь целый день и всю ночь, но так и не смогли отнять его у смерти, объявив о кончине Чу Си.
Весть разлетелась вихрем, вскоре достигнув ушей тайфу и Цзиннаньского вана.
Резиденция наставника наследника
— Что? Чу Си мертв? — Ли Юй отказывался верить. — Ты видел это своими глазами?
— Имперские лекари боролись целые сутки, в конце концов они объявили о его смерти.
— Понятно, ступай.
Резиденция князя Цзиннань
— Мой маленький Сиэр... Тот, кто посмел убить моего маленького Сиэр, горько пожалеет об этом!
Чу Цэ облачился в доспехи, схватил золоченую алебарду шуо и помчался к Резиденции наставника наследника. Ли Юй распахнул ворота, держа в руках веер.
Чу Цэ осадил коня и, не обращая внимания на стражу и тайных бойцов тайфу, взмахнул золоченой алебардой шуо и обрушил ее вниз.
Ли Юй увернулся, тяжело дыша:
— Ван, я же говорил вам: стоит Сиэру оказаться в руках императора, долго он не протянет.
Чу Цэ не собирался вести с ним пустые разговоры — на его золоченой алебарде шуо висели тридцать тысяч жизней, и он нисколько не возражал добавить к ним еще парочку.
— Ван, одумайтесь!
Ли Юй изо всех сил оттолкнул алебарду.
— Как ты хочешь, чтобы я одумался? Это мой сын! — Чу Цэ, казалось, что-то вспомнил. — Ведь это наставник привел его во дворец!
Ли Юй: «...» Ты думаешь, можно просто переложить вину на другого? Я чиновник гражданской службы, и искусно искажать правду мне не впервой.
Ли Юй перевел стрелки:
— Если бы я не привел наследного княжича во дворец, не подарил ему надежду, то с его-то характером он наверняка давным-давно восстал бы против императора всех вокруг.
— Что теперь делать? — Чу Цэ заставил себя успокоиться. — Я должен отомстить за Сиэра!
— Ван, раз уж так вышло, давайте сделаем это разом...
Чу Цэ вскочил в седло:
— Я немедленно возвращаюсь в Цзяннань, подниму войска и очищу окружение императора!
Ли Юй: «?» Очистишь окружение императора?
Не успели они толком обсудить дальнейшие планы, как вспыльчивый Чу Цэ уже помчался прочь верхом. Новость о том, что Цзиннаньский ван покинул столицу, мгновенно донеслась до императора.
Императорский кабинет
Сяо Лянь велел позвать Су Дуо:
— Цзиннаньский ван покинул город?
— Да, отец уже отправился перехватить его.
— Не нужно их останавливать, — произнес Сяо Лянь.
Су Дуо: «?»
http://bllate.org/book/37123/4622924
Готово:
