Ой, ну ты и вредина, чего пугаешь-то. — Сяо Яо поднял руку и потрепал Линь Юя по затылку, после чего вздохнул, словно повидал на веку всякое: — Как же хорошо быть молодым. Когда мне было семнадцать-восемнадцать, я тоже был таким свеженьким, прижмешься к чьему-нибудь плечу — прямо пташка несмелая.
Сяо Цзэ слегка согнулся и взвалил Линь Юя на плечо:
— Не бывает таких рослых пташек.
— Еще как бывает! Я ведь ровно по твоим меркам вырос, к тебе подхожу идеально.
Сяо Яо, не успев и трех фраз сказать, с десяток раз стрельнул глазами и, прихватив чемодан, поплелся за Сяо Цзэ наверх.
Сяо Цзэ дотащил Линь Юя до мансарды и прямо так швырнул на односпальную кровать. Та от старости жалобно скрипнула. Сяо Цзэ развернулся и ушел вниз — закрывать жалюзи.
Поднявшись обратно, он замер на пороге гостевой комнаты:
— Только на одну ночь, завтра возвращайся в свой бар.
Сяо Яо как раз смывал макияж и возмутился:
— Твоего дальнего родственника приютить можно, а меня, твою закадычную подругу, нельзя лишнюю пару дней подержать?
Сяо Цзэ поморщился:
— Кем ты себя в конце концов считаешь — мужчиной или женщиной?
— Смотря на какую ориентацию равняться. — Сяо Яо стер косметику, обнажив чистое лицо. — Если бы я был женщиной, ты бы на мне женился?
Сяо Цзэ хмыкнул:
— С чего бы вдруг такие условности?
Сяо Яо дернул за кожаную резинку в волосах, и те рассыпались по плечам до самой середины:
— Дай мне четкий ответ прямо сейчас, и завтра же лечу в Таиланд делать операцию.
Он уставился на Сяо Цзэ, и этот взгляд продлился добрых десять секунд. Долгих десять секунд, в течение которых вся его напускная уверенность успела испариться. В конце концов он остыл и пошел на попятную:
— Ладно, пожалуй, не надо. Вырастить член — дело непростое, а мне нравится иногда при случае подрочить.
Сяо Цзэ собрался идти спать:
— Только не дрочи в моем доме, а то прибью нахрен.
Наступила ночь, в двухэтажном особняке воцарилась тишина, и духота в мансарде постепенно пошла на спад. Линь Юй открыл глаза, встал с кровати и на цыпочках вышел из комнаты. Жалюзи уже были заперты, так что он выбрался через боковую дверь первого этажа и лишь захлопнув ее, вспомнил, что у него нет ключей.
Да и к черту все, он должен во всем разобраться.
Линь Юй зашагал по улице, выискивая глазами мужчину — будь то Ли Чунь или Ли Дун, никто из них не должен был вести себя так, будто видит его впервые. Даже если он намеренно притворился слепым и напугал того, реакция все равно была ненормальной.
Больше всего покоя ему не давал тот путеводитель: книга была всего одна и по-прежнему стояла на полке, так что же за экземпляр был у того мужика?
Бред какой-то собачий...
Линь Юй устал идти и прислонился к дереву передохнуть.
Хотя профессия у него специфическая, в духов он не верил — точнее, не то чтобы совсем не верил, просто за всю свою жизнь еще ни одного не встретил. К тому же оба брата появлялись вместе с бабушкой Сяохуа, самые что ни на есть живые люди, какие к черту призраки.
Прошатавшись по улице битые два часа, Линь Юй стер ноги до боли, но не встретил ни единой живой души, не говоря уже о призраках. В такое время на ногах только преступники да бомжи.
Впрочем, весь день притворяться слепцом, а теперь побыть нормальным человеком хотя бы пару часов — тоже неплохо.
— Парень, а как пройти к южному вокзалу?
Услышав оклик, Линь Юй обернулся и увидел пару с чемоданами, спешащую на ночной рейс. Его словно током ударило: раз тот мужчина читал Путеводитель по Нанжину, не значит ли это, что он собрался именно туда?
— Братцы, — Линь Юй с тревожным выражением лица оглядел дорогу, — в такое время только на такси. Если вы приезжие, водитель может специально круги нарезать. Я как раз в те края собираюсь, может, вместе поедем?
Линь Юй вписался попутчиком, избавив гостей города от риска быть обсчитанными таксистом — чистая взаимовыручка. Добра Mши до вокзала, он послонялся у главного входа, раздумывая, не купить ли билет наугад и не поискать ли внутри.
А если не найдет — придется чесать на восточный, западный и северный вокзалы по очереди?
А если и там пусто — придется тащиться на поезде в Нанкин?
А если и в Нанкине нет — потом еще и в Шанхай ехать?
И ради чего я вообще всё это затеваю?
Линь Юй тупо замер у турникета, наблюдая, как редкие пассажиры проходят на посадку. Чем больше он думал, тем сильнее раздражался: даже если тот парень не Ли Дун и не Ли Чунь, или у него есть какие-то тайные причины не раскрывать себя — его-то это вообще не касается. Все его убытки и обиды сводились лишь к тому, что бабушка Сяохуа посчитала его гадание неточным.
Едва ли это стоило стольких хлопот.
Линь Юй почувствовал себя свободным. Словно избавляясь от обузы, он хлопнул ладонью по стене и повернулся, чтобы уйти. Но сделав несколько шагов, вновь засомневался: он ведь прорицатель, а когда предсказателю говорят, что он ошибся, для него это оскорбление почище той несправедливости, что выпала на долю Доу Э.
Ввязавшись в дело с Сяо Цзэ, он преследовал лишь одну цель — рассчитать его судьбу. Из чего следовало, что гадание в его системе ценностей стояло на первом месте, а точность была превыше всего.
И даже если он действительно ошибся, нужно хотя бы найти причину, проанализировать всё и сделать выводы.
Нет уж! Я должен докопаться до правды!
Пройдя всего метра четыре, Линь Юй развернулся и с решительным, горделивым видом ринулся в билетную кассу. Швырнув на стойку удостоверение личности, он твердо заявил:
— Командир, один билет до Нанкина! Самый быстрый!
Сонный кассир ночной смены бесстрастно уставился в монитор:
— В шесть сорок утра есть высокоскоростной поезд до Южного Нанкина. Второй класс, четыреста сорок три юаня и пять мао.
— Твою мать, так дорого?!
Вся решимость Линь Юя испарилась в одно мгновение.
— Я еще подумаю, пока не буду брать.
Поистине, грош ломаный героя ломает. Он снова покинул вокзал и зашагал прочь, не оглядываясь. Войти в дом без ключей всё равно не получится, придется ждать у порога, так что лучше пройтись пешком, не тратясь на такси. Устанет — отдохнет, заодно поразмыслит над своей горемычной жизнью.
Сесть на скоростной поезд в шесть сорок ему не удалось, зато на блинчики с луком к шести сорок он успел. Линь Юй взял две порции и принялся неторопливо уплетать их на ступенях у бокового входа. Утренний морозный воздух щекотал нос, а после еды почему-то заболел живот.
Внутри дома внезапно послышался шум, но он так вымотался за бессонную ночь, что не было сил даже приподнять голову или повернуться. Боковая дверь отворилась, и вышедший на пробежку Сяо Цзэ, столкнувшись с ним нос к носу, опешил:
— Ты что, бессмертие здесь постигаешь, призрак ты эдакий?
Линь Юй наконец обернулся и, подавшись вперед, вцепился в ногу Сяо Цзэ:
— Брат, почему с тех пор, как мы встретились, в моей жизни не было ни минуты покоя?
Сначала чуть с крыши не свалился, потом врезался в дерево, судьбу предсказать не может, да еще и эта чертовщина кругом. А хуже всего то, что стоило лишь решиться докопаться до истины, как пришлось лицом к лицу столкнуться с собственной нищетой.
Сяо Цзэ оттолкнул его коленем:
— Тогда можешь катиться на все четыре стороны.
Линь Юй надул губы и потянулся за вторым блинчиком:
— Вот доем — и покачусь.
Сяо Цзэ одной рукой забрал еду, а другой подбросил Линь Юя на ноги, заметив, что рана на лбу еще не зажила. Ничего не расспрашивая, он затолкнул парня в дом, захлопнул дверь и убежал на пробежку.
Прижав руку к животу, Линь Юй поплелся наверх спать — он не сомкнул глаз всю ночь и валился с ног от усталости.
Следующие несколько дней прошли тихо и мирно. На привычном месте ни старухи с сыном, ни ночных сюрпризов в магазине не наблюдалось. Однако каждую полночь Линь Юй все равно тайком выходил на разведку, упорно пытаясь докопаться до сути дела.
Солнце еще полностью не село, а Сяо Цзэ уже был при полном параде и с ключами от машины наперевес — судя по всему, он собирался уходить. Спустившись со второго этажа с пачкой бумажных конвертов в руках, он притормозил у стойки бармена и бросил напоследок:
— Я ухожу поужинать, если народу мало будет — закрывайся пораньше. И смотри в оба, а то без глаз опять чего-нибудь лишишься.
Линь Юй раскусывал во рту кусочек сахара:
— Куда это ты собрался, а меня не берешь?
Сяо Цзэ отрезал коротко:
— Мы еще не настолько близки.
— ...Ну и ладно. — Линь Юй закатил глаза вслед удаляющимся шагам. С чего это не близки, жизнь ему спас, между прочим — вот же неблагодарный! Впрочем, идти с ним он особо и не рвался: остаться одному дома, делать что хочется и при этом не изображать слепого — куда лучше.
Сяо Цзэ завел джип и покатил в Бар «Яорао». Хозяин заведения и по совместительству главная звезда заведения Сяо Яо порхал по всему залу, Цзян Цяо терзал гитару на сцене, а остальные музыканты пили пиво в угловых кабинках и травили байки.
— Командир Сяо пожаловал! — заприметив его, все тут же повскакивали с мест, норовя полезть обниматься.
— Отставить, развели тут сопли. — Сяо Цзэ устроился за столом, с ходу опрокинул стакан, а затем вытащил из конверта отчет об исследовании и со вздохом укора произнес: — Я же в отпуске, а вы мне покоя не даете. Совсем работать разучились?
Народ зашумел, пара человек попытались отшутиться, но потом повинились и в качестве штрафа сами налили себе по стопке. Недавно получивший постоянное место выпускник университета, всегда глядевший на Сяо Цзэ как на наставника, набрался храбрости и выпалил:
— Командир Сяо, а здешний хозяин говорит, что вы пара.
Сяо Цзэ даже бровью не повел:
— Меньше слуши всякую чушь.
Один из ветеранов поинтересовался:
— Командир, а в отпуске-то с кем-нибудь замутил?
Их геологическая братия вечно пропадает в экспедициях по полгода, а то и по восемь месяцев. Молодые холостяки дорастают до застарелых холостяков, а у тех, кто женился, жены живут хуже солдатских вдовок.
Весь вечер проболтали — от рабочих изысканий до институтских кабинетов — так, что бар успел закрыться. Разъезжаясь по домам, Сяо Цзэ оставил машину и поймал такси. Пьяным он не был, но стоило закрыть глаза, как в голове начинало приятно кружиться.
Вспомнилась какая-то из прошлых командировок в Цинхай — местные пили так люто, что уложили почти всю их прикомандированную команду, в строю остался лишь он один, да и то смутно соображавший.
Пока он предавался воспоминаниям, такси притормозило у обочины. Не успел водитель отсчитать сдачу, как из-за угла дома вынырнул Линь Юй, закутанный с ног до головы.
Слепой. Гуляет ночью. Да еще и в темных очках.
Линь Юй шел не спеша, ни о чем не подозревая и уверенный, что за ним никто не следит. Он все еще не оставлял надежды попытать счастья снова, а укутался так плотно исключительно для того, чтобы не спугнуть удачу.
Пройдя пару кварталов по тактильной дорожке для слепых, он остановился у бордюра и уселся на пожарный гидрант, погрузившись в мысли. Прошло какое-то время, прежде чем мимо проехал небольшой фургон и неожиданно затормозил у обочины.
Стекло опустилось, являя миру до боли знакомое лицо.
Это был именно тот мужчина, которого так отчаянно разыскивал Линь Юй! Ли Дун или Ли Чунь — кто-то из них!
Линь Юй едва не сорвался с места с готовностью скрутить негодяя, но тот опередил его, расплывшись в улыбке:
— Парень, узнаешь? Я приводил к тебе маму погадать, помнишь? Чего это ты среди ночи у дороги сидишь?
Линь Юй едва не расплакался от обиды: да тебя же, ирода, выслеживаю! — и устало спросил:
— Вы братец Ли Дун или братец Ли Чунь?
— Я Ли Дун, а младший уже много дней как уехал в родную деревню. — Линь Юй выходить из машины не собирался, словно просто заглянул поздороваться. — Ты давай того, не сиди тут один, дуй домой. Завтра же выходишь торговать?
— Выхожу, — ответил Линь Юй. — Не выйду — на еду не заработаю. А ты чего сам дома не ночуешь? Ты ведь в ту ночь в книжный заходил?
Линь Юй помотал головой:
— Я только с работы, переезд затягивается допоздна, на сон времени не хватает, какие уж тут книжки.
Трудно приходится людям, пробивающимся в большом городе; раз уж тот только что купил жилье, пахать теперь придется вдвойде. Попрощавшись, Линь Юй лишь укрепился в мысли, что в книжный в ту ночь ходил вовсе не Ли Дун, а Ли Чунь.
Но раз бабушка Сяохуа поселилась где-то поблизости, шанс наткнуться на них еще представится, а уж тогда он во всем разберется.
Решив возвращаться, он едва повернулся — и тут же врезался в Сяо Цзэ. Сердце ухнуло вниз: сколько тот успел увидеть? Неужели его маскарад раскрыт?
Принявшись снова изображать незрячего, Линь Юй забормотал:
— Простите, я не заметил, я же слепой, извините...
Сяо Цзэ сунул руки в карманы брюк, от него едва заметно пахло алкоголем:
— Ты чем тут занимаешься?
— Брат? Ой, это ты! Я уснуть не мог, вышел прогуляться!
Играл Линь Юй неплохо, но не удержался и нервно потер нос:
— Брат, ты испугался, что мне небезопасно одному, и решил тайком приглядывать за мной?
Сяо Цзэ отрезал напрямую:
— Просто ночная прогулка. Какая тут опасность?
Он шагнул ближе, опустил руку на плечо парня и даже легко сдул корочку с царапины на его лбу:
— А вот если ты меня водишь за нос — вот тогда точно станет небезопасно.
Линь Юй испуганно втянул голову в плечи:
— Да я бы и рад выговориться, только боюсь, ты снова не поверишь.
Сяо Цзэ приобнял его за плечи, увлекая за собой в сгущающуюся темноту:
— Выкладывай.
— На самом деле мне в последнее время очень тяжело. Я познакомился на рынке с бабушкой Сяохуа и ее сыновьями, а они — просто ходячая мистика. — Чувствуя тяжесть чужой руки на плече, Линь Юй послушно прижался к Сяо Цзэ. — Одного зовут Ли Дун, другого Ли Чунь, и теперь я подозреваю, что у них где-то есть еще и потерянные в детстве Ли Цю или Ли Ся.
По дороге обратно к Книжному магазину «Кошачий глаз» Линь Юй выложил Сяо Цзэ историю о двух встречах со старухой, но намеренно умолчал о ночных походах в лавку. Объяснить, как именно он все это разглядел, не раскрывая правды о своем зрении, было невозможно.
Сяо Цзэ отнесся к рассказу скептически:
— И ради этого цирка стоило ломать комедию? Только чтобы доказать, что с одним из братьев что-то случилось, и ты в своем гадании не ошибся?
Они уже подошли к боковой двери особняка, рука на плече разомкнулась — Сяо Цзэ принялся возиться с замком. Линь Юй замер позади:
— Даже если я ошибся, не мог же я облажаться дважды с одним и тем же человеком! Теперь и бабушка Сяохуа мне больше не верит.
Сяо Цзэ процедил с прохладцей:
— Да что там гадание — генетическая экспертиза и то не дает стопроцентной гарантии. С чего у тебя такая уверенность?
Линь Юй растерялся:
— Ясное дело, не на пустом же месте уверенность, вот и пытался докопаться до правды, из-за чего несколько ночей не спал.
Едва он это произнес, Сяо Цзэ обернулся. Из-за того, что он стоял на ступеньках выше, фигура его казалась невероятно внушительной, прямо как у судьи, выносящего вердикт чужой лжи. Линь Юй виновато потупил взор, лихорадочно соображая, где именно он прокололся.
Сяо Цзэ прищурился:
— А почему для того, чтобы во всем разобраться, обязательно нужно было шастать по ночам?
У Линь Юя голова пошла кругом: про книжный он сморозил, а внятного объяснения не придумал. И все же, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость, он даже легонько вздохнул и с видом величайшего мученика изрек:
— Днем-то я помогаю в лавке, а если буду бегать где попало, ты же рассердишься.
Помедлив, он добавил едва слышно:
— Брат, ты ведь не сердишься?
Сяо Цзэ с минуту изучал это лицо в серебристом лунном свете, а затем протянул руку:
— Спать хочу. Валюсь с ног. Дай руку.
Линь Юй вложил свою ладонь в его и послушно поднялся по ступенькам. Внутри него волнами плескалось беспокойство: пока Сяо Цзэ верит ему, он ведет его за руку. А если обман вскроется, неужели Сяо Цзэ просто спустит его с лестницы пинком?
Хотя боялся он вовсе не пинков — просто судьбу этого вредного типа он так до конца и не рассчитал.
В полном смятении чувств Линь Юй поднялся в мансарду. Свет зажигать он не стал, впотьмах присел на краешек кровати и уставился в пустоту. Он чувствовал себя желторотым птенцом на распутье, совершенно не понимая, куда лететь.
Стоило ему закружить на месте, как перед глазами словно выросли слова на дорожном указателе: повинную голову меч не сечет, упорствующих ждет кара.
Добровольное признание вовсе не гарантировало снисхождения, но если обман вскроется сам — пощады точно не жди. Линь Юй глубоко вздохнул, поднялся, сделал пару плавных движений тайцзи, собирая всю храбрость в области даньтяня, а затем выдал громогласный рык:
— Лучший день для дела — сегодня! Была не была!
Сяо Цзэ только-только принял душ и улегся в постель, когда до него донесся какой-то глухой шум. Возиться с этим ему не хотелось, он прислонился спиной к изголовью и открыл ноутбук, проверяя, не пришел ли ответ на отправленный отчет.
Самое первое непрочитанное письмо от Сяо Яо гласило: Брат, глянь-ка какая годнота.
Стоило ему кликнуть по ссылке, как дверь спальни распахнулась и в комнату ввалился Линь Юй с капающей с волос водой — судя по всему, тоже только что из ванной. Сяо Цзэ перевел взгляд обратно на экран, запуская присланное Сяо Яо видео.
Не успел он нажать воспроизведение, как Линь Юй выпалил:
— Брат, мне нужно кое в чем тебе признаться.
Сяо Цзэ глянул на него и одновременно щелкнул мышкой:
— Завтра расскажешь, спать хочу.
Набравшись храбрости, Линь Юй запротестовал:
— Нет уж!
Плотно сжав губы, он с разбегу сиганул на кровать, едва не рухнув прямо на Сяо Цзэ.
— Какого хрена?! Ты совсем рехнулся?! — Сяо Цзэ отшвырнул ноутбук и уже занес руку, чтобы сбросить наглевшего гостя на пол.
— Брат! Я... — Линь Юй вцепился в рукав Сяо Цзэ и тут же окаменел. — Ох ты ж мать...
На мониторе, развернутом прямо к нему, два здоровяка в одних трусах страстно... целовались. Ласкали затылки, сжимали ягодицы, стягивали белье... да еще и переглядывались с ухмылкой?!
Сяо Цзэ бросил беглый взгляд на экран — плевать, слепой всё равно ничего не видит, да и звук на компьютере был выключен. Он попытался выдернуть руку из хватки Линь Юя, но заметил, что лицо парня пылает алым румянцем, а по коже лба скатываются капли пота.
Присмотревшись внимательнее, он понял, что Линь Юй в упор пялится на экран.
Этот незрелый мошенник с учащенным сердцебиением пялился на сплетшиеся в кадре обнаженные тела, приоткрыв рот и то и дело сглатывая подступившую слюну.
Первый здоровяк опустился на постель, задрав задницу, а второй, придерживая рукой то самое достоинство, вошел в него.
И начались толчки — туда-сюда, вперед-назад...
Линь Юй горел заживо, затаив дыхание и напрочь забыв, как дышать. Он вжался в руку Сяо Цзэ мертвой хваткой, а смелость в животе стремительно падала куда-то вниз, мучая его тело настолько, что он даже слегка согнулся пополам. Спустя долгое время в звенящей тишине комнаты с его губ сорвался тихий, сдавленный стон, обращенный к персонажам на видео.
В этот момент Сяо Цзэ тихонько усмехнулся, и разгоряченное тело Линь Юя мгновенно покрылось холодным потом.
Неужели он спалился? Причем самым дебильным из всех возможных способов?
А впрочем... девять шансов из десяти, что именно так.
И лишь один шанс из десяти... оставался на то, что это просто непреодолимая страсть.
http://bllate.org/book/37122/4622864
Готово:
